Соната воспоминаний

      Сидя за столом, ДаНа аккуратно выводила слова на бумаге черной ручкой, пытаясь оставить отпечаток своих мыслей как можно четче. Дневник приятно поскрипывал, листочки шуршали и иногда резали пальцы острым уголком. На первой странице она сделала свою первую запись:       «23 апреля. Меня зовут Ким ДаНа, мне 18 лет. Мой диагноз: диссоциативная амнезия. Прошло всего семь дней с моей выписки и десять дней с того момента, как я очнулась после аварии. Первый, кого я увидела, был парень О Сехун. Он мой брат, ему 22 года. Но почему-то я не помню его. А ведь он часть моей семьи… Пока что О Сехун заботится обо мне и помогает во многом, но мне кажется, стоит попытаться найти ответы на все самой: без памяти я не могу доверять людям. Для этого я запишу все в дневник: свои воспоминания, свои мысли, свою повседневную жизнь. Сегодня я нашла свое фото, сделанное 1 сентября 2005. Мне было 6 лет. Я была довольно милым ребенком. И самое знаменательное: сегодня немного приоткрылась завеса прошлого. Мое первое воспоминание: мой брат работает аудитором в компании. Думаю, это прогресс.»       Сехун тихо вошел в комнату девушки, когда она аккуратно клеила фотографию в дневник. — Ким ДаНа, — позвал он сестру, но та слишком была занята дневником. — Маленькая ДаНа. — Ой, я не услышала, как ты вошел. — Идем ужинать — еда стынет. Чем ты занимаешься? — Ничем особенным. Веду дневник, — как маленький ребенок, она стала закрываться ладошкой от приближающегося парня. — Эй, ДаНа, тебе нечего скрывать от меня, — отшутился Сехун. — Иди быстрее в зал: я выбрал фильм.       Спрятав дневник среди остальных книжек, ДаНа вышла к Сехуну и села за стол. Вкусный запах еды щекотал нос, вызывая хор китов в желудке. — Я смотрю, кто-то проголодался, — хитро приметил Сехун. — Приятного аппетита, — сконфуженно ответила она. — И тебе тоже. — Можно спросить кое-что, — она взволнованно крутила пальцами ложку. — Что? — последняя фраза заставила парня приподнять одну бровь и поджать нижнюю губу. — Можешь рассказать что-нибудь обо мне? Что я любила? Что я вытворяла? Кого доставала? — Ух, как много вопросов, — Сехун театрально поправил воротник. — Ладно, начну с простого. Раз мы живем вместе, то только ты обеспечиваешь нас? — Не совсем. Нам помогают родители. — А почему… мы не живем с ними?       Последовала долгая пауза, наполненная репликами вымышленных киноперсонажей. — Сехун… Почему ты не рассказываешь мне про родителей? Я хочу увидеть их… — Это был твой выбор, ДаНа. После шестнадцати лет ты решила переехать к старшему брату из-за ссоры с мамой и папой. — Я? Я ссорилась с родителями? Почему?! — Не знаю. Но ты просто заявилась сюда с кучей чемоданов в пять утра. Представь, как был удивлен старший брат. Родители всячески пытались вернуть тебя в дом: грозились наказанием, обещали выполнить любую твою просьбу… Короче говоря, им так и не удалось. Тогда они смирились, но только с условием, что будут в курсе каждого твоего шага, и все вопросы ты будешь обсуждать с ними. Оставить двоих детей просто так они не могли, поэтому присылают деньги. — Не может быть… Мама и папа… Как я могла?       Узнать о том, что она была не самой примерной дочерью, было ужасно, не помнить об этом еще хуже. Теперь ДаНа стало так паршиво, что в животе стало как-то пусто и больно. Будто когтями впились во все ткани организма, занося заразу, плавящую все на своем пути. « — ДаНа, прекрати! Вытащи вещи из чемоданов! Что на тебя нашло? — Я еду к брату, он поймет меня. — Не говори ерунды! — Мама! В этом ваша ошибка. Все, что бы мы не делали, для вас будет ерундой. Вы спрашивали хотя бы раз мнения своих детей? Может, я никогда не хотела заниматься музыкой? — Ты поймешь меня, когда вырастишь. — Будто я сейчас ничего не понимаю…»       Ее пальцы пробила мелкая дрожь, а в глазах стояли слезы. Голоса, громкие и злые голоса раздавались эхом в голове ДаНа. Это не был восторженный фейерверк, как в обед. Скорее, воспоминание было извержением вулкана: такое же громкое, такое же страшное. Притворно растирая глаза и зевая, девушка незаметно размазала слезы и продолжила разговор: — Когда это было? — Два года назад.       «Тогда я только выписалась из больницы. Не об этом ли говорил Сехун с той гостьей СуДжон?» — Почему развелись наши родители? — Не сошлись характерами… Не могу точно сказать. — Когда это случилось? — Давно… Тебе было где-то пять лет. — Значит, я бросила ее одну… — пробормотала себе под нос ДаНа, но брат услышал. — Что произошло с тобой? — Ничего, забудь, — отмахнулась девушка. — Расскажи, мне интересно. — Ничего не произошло. Все в порядке.       После этого разговора аппетит пропал у обоих, и они просто смотрели фильм. ДаНа давно потерялась в сюжете, имена героев смешались, а звуки превратились в пустоту: ее мучила совесть. Все десять дней она хотела узнать что-нибудь о своих родителях и теперь узнала: развод и ссора. — Сехун. — Да? — А ты тоже в ссоре с мамой и папой? — Нет, но и тесно мы не общаемся. ДаНа, это сложно объяснить. Может, подождешь немного, пока вернется память? — Ладно. А что насчет школы? — Ты… ты хочешь пойти в школу? — Сейчас же начнутся экзамены, а я в выпускном классе. Чтобы поступить в университет, мне нужно все сдать. Так как ты думаешь, хочу я в школу или нет? — Х-хорошо… Можешь пойти через два дня, ладно? Как раз ты сможешь ходить без бандажа и немного повторить уроки. — Договорились. И Сехун, можно еще один вопрос? — Хорошо. — Расскажи, как я попала в аварию? Что случилось? О Сехун одной рукой сжал стакан до дрожи в пальцах, другой рукой резко положил вилку на стол, а потом заговорил тихим, но грубым голосом: — Ким ДаНа, это запретная тема. Не надо сыпать соль на незажившие раны. — Но я имею право знать, что произошло в тот… — Если ты наелась, то я могу убрать со стола. Думаю, тебе пора спать. — Но Сехун! — Наша семья пережила большое горе, ДаНа. Мы чуть ли не потеряли тебя, понимаешь? — громко вздохнул он. — Дай мне время, пожалуйста. А потом ты все узнаешь, обещаю. Но не сейчас. — Не думаю, что это вообще когда-нибудь произойдет, — тихо ответила девушка, уходя в комнату.