Один папа хорошо, а два — лучше

       Ртуть прошёл за Профессором Икс в его кабинет. «Припарковавшись» за письменным столом, Чарльз Ксавье сложил на нём свои руки, посмотрел на бумагу под пресс-папье, а потом перевёл взгляд на Петра.       — Садись, — коротко сказал он ему, кивая на кушетку по свою левую руку.       Ртуть с медлительной осторожностью присел и на несколько мгновений повернул голову к двери.       — Слушай, — произнёс Чарльз. — Прежде чем перейти к главному — то есть, к основной причине, из-за которой я тебя позвал — я бы хотел перед тобой извиниться. За вчерашнее. Я иногда бываю очень несдержанным, пожалуйста, не злись на это.       — Да это… ничего, — брякнул Ртуть, скрывая своё смущение пожиманием плеч. — Я даже уже забыл.       — Ну вот и хорошо! — просиял Ксавье. — Надеюсь, что и впредь между нами не будет даже мелких обид, потому что вскоре это нам понадобится больше всего на свете. А начинаем с сегодняшнего дня, — и с этими словами он протянул руку.       Максимов привстал, чтобы её пожать, хотя не совсем понимал, для чего, и на что он даёт своё согласие, приняв этот жест.       — Очень приятно будет сотрудничать с тобой! — заулыбался Чарльз.       — В чём?..       — Ах! — спохватился Профессор, убирая руку. — Твой отец тебе ещё не говорил? Просто я хотел обсудить с тобой некоторые детали.       — Детали чего? — вопрошал Пётр с интонацией полнейшего отупения.       — Детали нашей поездки в конце этого месяца.       «СВАДЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ! — вскрикнул в душе Ртуть, вспомнив свой сон. — А об усыновлении они мне сказать не забыли?!» Как можно быстрее стараясь вновь обрести дар речи, он вслух сказал:       — Нет, мне об этом ничего не говорили.       — Ну, не совсем поездка, а перелёт. В Египет, — сообщил Чарльз. — С Апокалипсисом мы справились, но… сам понимаешь. Культура и религия Древнего Египта крутится вокруг мутантов. Мы можем многое понять, изучая всё это. Мы присоединимся к исследователям, которые уже не один год там. Поначалу мы думали, что отправятся туда только я и Леншерр, но потом мы подумали, что нам нужен помощник…       — Им не нужен помощник! — заявил Ртуть.       Четвёрка друзей была уже не только не в здании, но и за территорией учебного заведения, в одном из лесопарков, примыкающих к нему. Ибо то, что собирался рассказать Пётр, было строго конфиденциально. Вот и поведал он случай с шахматами, свои догадки, свой сон и этот разговор в кабинете Профессора.       — Им просто нужно прикрытие, чтобы никто не догадался об их отношениях. Или они поняли, что я близок к правде, и поэтому берут меня с собой, чтоб я был у них на виду и никому ничего не болтал. А может, они мне и сами признаются.       — М-да, — протянул Циклоп. — Вот твой сон точно к больной фантазии. Небольшой совет тебе, друг: выброси эту мысль из головы. Даже если она верна… Ну серьёзно! Это может привести к навязчивым идеям. А знаешь, тогда тебе придётся жить и обучаться немного в другой школе. С немного другими мутантами.       — Не «может привести», а уже привело к навязчивым идеям, — признался Пётр. — И «даже если мысль верна», то, тем более, как я могу от неё избавиться?!       — Хм-м, знаешь, Циклоп, а мне кажется, что он прав, — задумчиво произнесла Ороро.       — Полный вздор, его просто укусила японская школьница!       — Значит, меня тоже. Или это переносится воздушно-капельным путём.       — Ты общалась с японской школьницей? — поинтересовался Курт.       Шторм, поглядев на него, с негодованием вздохнула.       — Никто никого не кусал, — твёрдо ответил Ртуть. — Это всё как-то взаимосвязано и не зря пришло мне в голову. Эх, жаль, что я не могу читать мысли!       — Смотри, как бы твои никто не прочитал, — с усмешкой предостерегла его Ороро Монро, но тут же грустно прибавила: — И мои…       — Зря ты нам всё это рассказал, — хмуро произнёс Ночной Змей.       — И, главное, зачем? — спросил Скотт.       В ответ Пётр промолвил:       — Просто я очень хочу двух отцов.       Повисло молчание, которому не хватало только сверчков. Оно длилось довольно долго, и даже тогда, когда кто-то, кряхтя и откашливаясь, пытался что-то сказать. Первым пересилил себя Циклоп:       — Ртуть, что же с тобой стало?       Это звучало больше не как вопрос, а восклицание, пропитанное скорбью и отчаянием. Будто уже с минуты на минуту должны приехать «учителя» из «немного другой школы».       Пётр не знал, что ответить, у него в голове всё смешалось. Вроде б как он всё сказал, но, с другой стороны, не закончил свою мысль. И он никак не мог понять, почему его друзья больше обращают внимание на него самого, чем на его рассказ. Но Ртуть был уверен, что не тронулся умом, пусть точно так же и считают все психи.       — Я просто хотел поделиться с вами, — виновато промолвил он.       — Ну и дела…       Опять никто не знал, что ответить. Всё было очень странно.       — А! — встрепенулся Пётр. — Я знаю, что ещё!       — Ну?       — Я хочу, чтобы вы мне помогли.       — С чем? — выпучила глаза Шторм, а остальные недоумевали молча.       — Со сбором компромата! — ответил тот.       — Чего?..       — Сейчас, — тоном лакея предупредил Ртуть, и тут же явился с фотоаппаратом в руках, не успев даже толком мелькнуть перед глазами. — Ну, например, вот — будем делать фотоматериалы на них. Я не думаю, что их премилые отношения ограничиваются только игрой в шахматы и обсуждением остросоциальных проблем.       — То есть, ты хочешь вынудить их сделать каминг-аут? — медленно произнёс Циклоп. — Оʼкей… Так и быть, я тебя не буду останавливать. Лучше, чем сжечь школу — это просто закрыть её с верхов. Предварительно подняв её на смех.       — Да ты что?! — всплеснула руками Ороро и пафосно прибавила. — Мутация — не порок!       — Гей — и горжусь этим! — подхватил Ночной Змей.       — Вот и гордись, — подколола его Шторм.       — Мутация никакого отношения не имеет к сексуальной ориентации! — чуть не взревел Скотт.       — Хах, это ещё надо доказать! — сардонически сказала Ороро.       — Ну, если бы при их совокуплении могла бы появится другая жизнь…       — Прошу, не надо! — завопил Пётр, опять вспомнив свой сон.       — С чего это вдруг? — поднял бровь Циклоп. — Ты не хочешь от них братика или сестрёнку? Большая, дружная семья с двумя её главами, содомией и тяжёлыми наркотиками. Это же просто чудесно!       — Нет. Ты просто смеёшься надо мной. И мне не нужны от них никакие каминг-ауты. Я всего лишь хочу удостовериться в том, что правильно мыслю. И… мне бы с лихвой хватило бы их признания только перед мной, — Ртуть говорил крайне сдержанно, но голос его дрожал.       «Эх, бедный Петька! — подумала Шторм. — Он ещё одно живое доказательство того, что детские психологические травмы — это очень серьёзно. Жил ведь всю жизнь без отца, неплохо так, вроде. Ничего не предвещало беды — много же таких, как он. Есть и круглые круглые сироты, и те, кто жизни не представляет без всех известных родственников в доме. А вот, оказывается, не всё так гладко. Бедный парень! Надеюсь, его мозги скоро встанут на место… Но ему надо подыграть, а то это всё усугубится ещё больше». Когда Ороро делала это умозаключение, Скотт и Курт думали только что-то наподобие: «Вот дура-а-а-ак!» — и совсем не собирались подыгрывать. А девушка взяла всё в свои руки.       — Действительно, оглашать это не стоит, — сказала она. — Если это будем знать только мы, то либо Профессора Икс, либо Магнето, либо их обоих всегда можно будет шантажировать. — И победно улыбнулась.       — О!       — Чтобы хорошие оценки выпросить? — усмехнулся Курт.       — И это тоже.       — М-да, — нахмурился Ртуть. — Лучше б я вам этого не рассказывал.       — Да ты что! Не надо всё это так серьёзно воспринимать! — наперебой заныла компашка.       — Проехали... — развёл руками Пётр и попятился назад.       — Нет, нет, нет! — заверещала Шторм. — Мы с тобой. Скажи только, что нам делать?