Один папа хорошо, а два — лучше

      Та же самая комната, те же самые шахматы. Только по другую сторону доски, напротив Эрика, сидел не Чарльз, а Пётр. Ртуть был крайне рад такому событию, и считал его чрезвычайно важным для сближения с отцом.       — Только не жульничай, пожалуйста, — монотонно произнёс Магнито.       — Даже не думал, пока ты не сказал, — рассмеялся юноша, и белые и чёрные фигуры в миг поменялись прямо на середине партии. — Я же говорил, что хочу играть белыми.       — Хо-ро-шо, — выдохнул Эрик Леншерр, поставив руки домиком.       «Эх, чем бы дитя не тешилось… — подумал он про себя, с трудом пытаясь разобраться, где теперь что на этой коварной доске. — Так, мои теперь чёрные, м-да».       Ртуть еле сдерживал смешок, но взял себя в руки и спокойным голосом сказал:       — Видишь, какой у меня деликатный, даже законный, способ жульничества. Твоя бдительность усыплена, ты растерян.       — Но ведь и ты тоже, — возразил Эрик.       — Моя скорость восприятия гораздо быстрее твоей.       — Проклятье!       Игра продолжилась. Пётр действительно шёл к победе, будто чумой скашивая фигуры отца. Его королю уже негде было укрыться.       — Кстати, а где Профессор? — будто бы невзначай поинтересовался Пётр Максимов.       Эрик Леншерр удивился. Задумчиво глянув вверх, он неуверенно бросил:       — Не знаю. Может быть… Может, у себя где-то. В кабинете, скорее всего. А что?       — Ничего серьёзного. Просто очень хотелось бы, чтобы он посмотрел, как надо играть.       Магнито рассмеялся, а Ртуть, пытаясь не поддаваться его громогласному смеху, натянул улыбку как дрожащую струну.       — Издеваешься ты над ним. Я ему расскажу об этом! — шутливо прижучил Эрик Петра.       — Что за дела? Какой-то мужик тебе важнее родного сына? — в том же духе ответил ему Ртуть.       «Вообще-то, ты сам какой-то чувак, которого я и не думал встречать», — чуть ли не выдал вслух Магнито, но вовремя понял, что трансформировать шутки в ссору — не самая весёлая затея.       Под шум смеха король Эрика пал. Хорошая смерть, особенно для Его Величества.       — Наверное, действительно стоит позвать Ксавье, — согласился Леншерр. — Все его «очень важные дела» — ничто, по сравнению с этой великолепной игрой.       — Не думаю, что обмен фигурами покажется ему великолепным, — помрачнел Максимов.       — Какая разница? Он своей телепатией ничего сделать не может, — усмехнулся Магнито. — А ты — молодец!       — Спасибо! — поблагодарил Ртуть, расцветая как одуванчик. — Я за ним сбегаю, да?       — Пожалуй, — кивнул Эрик. — Если будет упрямиться — зови меня. И ещё… Ты уж хорошенько защищай его шею, оʼкей? Если и верхние его конечности скажут ему «до свидания», он этого точно не переживёт.       Пётр на это ответил:       — Во-первых, если я сверну ему шею, то он сам скажет нам «до свидания», а мы все автоматически его переживём. И, во-вторых, я вернусь обратно с ним с его же скоростью. Поэтому тебе придётся нас ждать дольше, чем половину мгновения.       — Хорошо, вот и правильно!

***

      Профессора Икс Ртути удалось уговорить в одиночку. Пришлось, правда, повозиться, пообещав обсудить дела с Египтом за игрой. Вернулись они к Эрику, как и было обещано, со скоростью Чарльза. Пётр даже шёл позади.       — О! — воскликнул Эрик.       — Никаких игр втроём! — развёл руками Ксавье.       — А втроём и не будет, — спокойно сказал Леншерр. — Более того — ты будешь просто наблюдать за нами.       — Вы вне игры, — пропел Максимов с нотками издёвки.       — Хорошо, хорошо, — усмехнулся Профессор, наблюдая за таким забавным приглашением. «Опять, небось, какой-то розыгрыш», — подумал он, и решил попытаться прочитать мысли присутствующих. Но… «Нет, не буду. Не интересно так».       Разыгрывать никто никого не хотел, но Ртути крупно повезло. В этот момент он вожделенно смотрел на отца и Профессора; на то, как они переглядываются и любезничают; как Эрик учтиво передвигал то столик, то Чарльза. Само собой от этого всего и мысли будут соответствующие. Но Пётр нисколечко не боялся — он был быстрым во всём и всегда надеялся на это. Его измышления прокручивались так же, как титры в конце фильма, который еле уместился в телевизионный хронометраж. Естественно, угрозы Ксавье, что он всё это успеет прочитать, были крайне лживыми, но… не совсем уж и бесполезными. Они как-то заставляли Ртуть опасаться и меньше врать Профессору. Да и к тому же — кто его знает? Одна и та же мысль, связанная с романтическими связями между двумя мужчинами и с воссоединением семьи неутомимо крутилась в голове Максимова уже третий день, бунтуя и прогоняя другие думы. Петру казалось, что его может раскусить даже далёкий от телепатии человек. Однако себе и своим мыслям он в этом плане доверял больше, поэтому между друзьями распорядился особым образом. Но об этом потом.       — Ты что, заснул?       Ртуть будто в прорубь окунули. Неужели он «заснул»? А вдруг он в этот момент медлительно думал, и его мысли смогли прочесть? Нет, главное, не паниковать.       Началась игра, но Пётр уже не чувствовал себя так беззаботно и из-за своего настроя рисковал проиграть. А так нельзя, иначе зря Профессора притащили. И где же разговоры о Египте? «Всё внимание на мне. Неужели я раскусился?» — волновался Ртуть, подолгу вглядываясь в доску. Как в тот раз, только тогда на его месте был Чарльз. Может быть сейчас теперь ОН будет ему помогать? Залезет к нему в голову и примется подсказывать, прикинувшись внутренним голосом. Нет, нельзя! Тогда он всё узнает и… неверно наподсказывает.       «А вдруг Чарльз Ксавье уже у меня в голове, и мой разум борется с ним, из-за чего я не могу сконцентрироваться на шахматах?» — предположил Пётр.       — Я вспомнил кое-что! — спохватился он, подняв вверх указательный палец. — У меня уже нет времени, я должен уйти. Извините! — И молнией выбежал из комнаты, не желая слушать вопросы, требующие объяснений или уговоры остаться.

***

      «Глупо я поступил», — потом осознал Ртуть, оставшись один в зелёной зоне. Ещё в голове его промелькнуло, что сейчас-то точно Профессор Икс решит проверить его мысли. А ведь всё так хорошо начиналось! «Страшно-о-о!» — заскулил парень чуть ли не вслух и присел на край лавки. В это время дня практически никого поблизости не было, и он мог спокойно погоревать над своим положением. Однако горевать Петру категорически не хотелось. Подолгу и в одиночку — тем более. Он встал и решительно направился искать Ороро.       Оказалась она как раз в том месте, куда Ртуть уж точно сегодня не хотел заглядывать — в спальне Ксавье. Да, Максимов сам её туда направил ещё со вчерашнего дня, но она там неожиданно задержалась. Это уже было не по плану.       — Очень надеюсь, что он не умеет считывать информацию с обычных вещей, — пробубнила Ороро из-под кровати. Её даже не было видно. Зато было слышно, как она чихала и отплёвывалась от пыли.       — Вылезай давай! — сердито скомандовал Пётр.       — Ща…       — Оʼкей… Ты сколько уже обыскала?       — Почти всё, что на поверхности, — она вытащила голову, а её волосы захватили с собой клоки пыли. — Естественно, я ничего путного не нашла — тьфу, чёртов пылесборник! — ну, просто я не хочу здесь всё переворачивать вверх дном — тьфу! — и так пыльно… ой… напряженно тут. Вот я хоть чуть поглубже решила заглянуть… тьфу… ТЬФУ! — Она принялась что-то снимать со своего языка.       Когда Шторм вдоволь отплевалась, Ртуть протянул ей руку и помог вылезти и встать. Она зацепила собой всякий мусор, пришлось отряхиваться и ей самой от него, и заталкивать его обратно под кровать. За этим занятием Пётр Максимов заметил ма-а-аленькую полую бумажечку, надорванную с одного края. Его глаза тут же уползли на лоб, а нижняя челюсть повисла на уровне колен. Ну, это образно говоря. А вот заорал он совсем не образно:       — ВОТ ОНО!       — ТИХО! — его же тоном крикнула Ороро.       — ДОКАЗАТЕЛЬСТВО! — Пётр почти что бился в припадке.       Шторм шикнула на него:       — Да тихо ты! Тш-ш! Вдруг нас кто-то услышит?       Он закрыл ладонями рот.       Монро вздохнула и посмотрела на причину истерического восторга Ртути. Потом на самого Ртуть. Потом опять на причину истерического восторга. Затем, она обратилась к нему, спросив:       — А разве геи пользуются презервативами?       Пётр не слышал вопроса. Он уже ни-че-го не слышал. Ороро щёлкнула пальцами перед его лицом.       — Э-э… ну… э-э-э-э… Как бы тебе это помягче растолковать?.. — начал он. — Ах… нет… Ну, во-первых, это от СПИДа, вообще-то… да.       — Прекра-а-сно! — с сарказмом воскликнула Шторм, вознося руки к небесам. — По велению твоей больной фантазии два уважаемых мужика вчера стали педиками, а сегодня — разносчиками неизлечимых заболеваний. Прекрати это, пожалуйста!       — Благодаря этому, — сказал Ртуть, подняв злосчастный фантик с пола, — всё только начинается.