До последнего вздоха

Дни сменяли друг друга слишком стремительно быстро, не оставляя шансов насладиться последним учебным годом сполна. На головы семикурсников совершенно неожиданно свалилось осознание, что совсем скоро, через каких-то там десять месяцев им предстоит сложнейший завершающий этап их обучения — Ж.А.Б.А., о чем неустанно продолжали напоминать профессора, абсолютно не щадя и без того хрупкую психику подростков. Домашних заданий было столько, что казалось им не в жизнь не освободиться из-под гнета эссе, конспектов и самостоятельных работ. Вместо привычных развлечений в гостиной, все чаще раздраженных семикурсников можно было встретить в библиотеке, засиживающихся допоздна, сгорбившихся над конспектами за кривыми стопками книг, что обложили столы. Самое ужасное во всем этом было и то, что это всего лишь конец сентября. А что будет дальше? Марлин устало откинулась на спинку стула, отбросив перо и протяжно шумно выдохнула, смежив веки. Алиса, бросила на подругу недовольный взгляд и тут же вернулась к своему эссе, словно не хотела терять время на гневные тирады. — Нет, я так больше не могу, — едва слышно прошептала Марлин. Распахнув голубые глаза, девушка нахмурилась, глядя на старания своих подруг, тонкие руки как-то бездумно потянулись к «21 способу трансфигурации Грэттома» и захлопнули книгу, да с таким грохотом, что молоденькая мадам Пиннс тут же зашипела. — С меня хватит, — как бы сама себя убедила Марлин, и принялась складывать тетради и свитки в сумку. Эванс, вдруг оторвалась от собственного задания, немного озадачено глянула на подругу, но потом, все же согласно кивнула и вальяжно потянулась, разминая руки. — Да, наверное, на сегодня хватит. Алиса и Мэри не отрывались от своих дел. Марлин закрыла сумку и поднялась со стула, дождавшись, пока Лили расставит книги по полкам, девушки вышли из библиотеки. — И это только начало года, — расстроено напомнила Маккиннон. — Говорят в третьем семестре будет легче, — пожала плечами Эванс, — мы будем повторять пройденный материал, да и учителя не будут заваливать домашними заданиями, давая время на самоподготовку. — Да, надо только дотянуть до Пасхи, — саркастично ответила Марлин, свернув в коридор с женским туалетом. — Чисто, наверное опять любуется Найджелом в ванной для старост, — оповестила Лили, притворив дверь за собой, — он постоянно жалуется на собраниях, что Миртл взяла привычку поджидать его там. — Будь я в таком же положении как Миртл, я бы круглосуточно дежурила в ванной старост, дожидаясь Найджела, — усмехнулась Маккиннон, открывая окно. — Как же Блэк? — многозначительно подняла бровки Эванс. — А что с ним? — Марлин вытащила из сумки пачку сигарет, не глядя на подругу. — Брось, вся гостиная слышала ваш ор сегодня утром, — Лили отрицательно покачала головой, на протянутую сигарету от Маккиннон. — Хорошо быть девушкой Поттера, — вскользь сказала Марлин, подкуриваясь от волшебной палочки, — Джеймс всецело принадлежит тебе… — Я не девушка Поттера, — Лили пыталась сдержать улыбку, — мы просто… — Просто общаетесь, да, конечно, — саркастично подметила Марлс, многозначительно улыбнувшись. Лили тряхнула головой, отчего рыжие волосы раскинутые по плечам, заиграли всполохами огня в пробивающихся сквозь открытое окно лучах заходящего солнца. — Джеймс, изменился, да, но… он все тот же Поттер, — попыталась объяснить она, но поняв, что ничуть не убедила подругу, решила зайти с другой стороны, — просто теперь из-за того, что он староста, мы больше времени вынуждены проводить вместе, и… не можем же мы постоянно ругаться, и к тому же… он стал куда более сносным, чем на пятом курсе. — Я не об этом, — закатила глаза Марлин, — а о том, как изменилась ты, Лилс, со стороны твои попытки держать с ним дистанцию выглядят как полная капитуляция, твой взгляд и эта улыбка…. — Максимум на что я способна сейчас в отношении Джеймса Поттера — смириться с его близким существованием, — поставила она точку. — Как скажете, миссис Поттер, — усмехнулась Марлин и глянула в окно. В тени замка, что укрыла задний двор Хогвартса, появилась сборная факультета по квиддичу. Семеро студентов немного устало плелись к школе, волоча за собой метлы. Сердце болезненно сжалось, когда на глаза попалась знакомая фигура с длиной шевелюрой в компании Доркас о чем-то бурно жестикулирующей. — Вот они-то как раз-таки просто друзья, — тихонько заметила Лили, надеясь утешить подругу. — Разве могут бывшие быть друзьями? — немного наивно и грустно спросила Маккиннон, затягиваясь глубже сигаретными смолами. — Мне кажется да. Доркас наименьшая из бед, о которой тебе стоит волноваться. Чтобы там между вами не произошло, она слишком дорожит тобой, чтобы сделать такую подлость. Марлин ссутулилась, опустив руки. — Мне всегда казалось, что противоположности притягиваются. Что я и Блэк созданы друг для друга, что своими отличиями мы сможем заполнить пустоту, но я иногда замечаю такую пропасть… которую не в силах покрыть наши чувства, мои чувства, — она опечалено замолчала. — он любит меня? Вопрос, слетевший с губ, вдруг показался вдруг омерзительно жалким. — Сириус не из тех людей, что будет делать что-то во вред себе, — попыталась утешить ее Эванс, — посмотри на него, он счастлив, разве он был бы с тобой, если бы ты ему не нравилась? Он точно не будет с тобой из-за жалости или какой-то подобной причине… ты просто слишком много накручиваешь Марлс, изводишь и себя, и его. — Ты права, я знаю, — согласие отдавало отчаянием, — но, если бы ты знала, насколько это тяжело. На него все смотрят с таким… — Марлин содрогнулась от воспоминаний о девчонках, что имели привычку строить Блэку глазки, — а он… ему словно нравится это! — А кому бы это не нравилось, Марлс? — настойчиво спросила Лили, — я тебя не узнаю, ты же всегда была такой уверенной! Так и оставайся такой! Тебе достался первый красавчик школы, он с тобой, а не с одной из этих дутых дур, верно? Пусть они смотрят, какая разница? — Наверное, ты права, — несколько раз кивнула себе Марлин, — он не стал бы со мной встречаться против своей воли. Я не могу быть ему безразлична. Маккинон выкинула сигарету в окно и взмахнув палочкой избавилась от дыма. — Знаешь, только Доркас была права. — И в чем же? — Лили уже толкала дверь на выход. — Сириус засранец, каких поискать и быть его девушкой, очень сложно, — подытожила Марлс, но уже с менее расстроенными чувствами, — но и я не она. — Верно, — улыбнулся Эванс, с немного саднящим сердцем. Насколько сложно было врать, да еще и лучшей подруге? Очень сложно, особенно для Эванс. Она столько лет с состраданием и искренней поддержкой наблюдала за тем, как Маккиннон льет слезы в подушку, а днем со всей живостью и улыбкой общается с Блэком, словно нет никакой неловкости от переполняющих ее чувств. Как искренне она радовалась за Доркас в прошлом году, когда Блэк взял ту за руку на глазах всей школы, объявив о том, что и его спесивого повязали. Хвала Мерлину, Медоуз хватило ума не обсуждать свои отношения с предметом обожания женской половины Хогвартса, хвала Мерлину, Доркас вообще не из тех, кто особо болтает о собственных чувствах. Эванс с боязливостью наблюдала за Маккиннон, ожидая, когда та сорвется и выскажет все, что на самом деле таит ее сердце. Но Марлин, надо отдать ей должное, сдержалась. А потом, когда скоротечный роман Медоуз и Блэка, через шесть месяцев подошел к концу, Марлин вновь зацвела надеждой. Неужели никто не видел этого кроме Эванс? Неужели никто не видит, что совсем скоро Марлин будет разбита вдребезги? Лили с содроганием отгоняла эту мысль, теша себя убеждениями о том, что лучшая подруга наконец-таки счастлива, получив свое, что, сказав ей правду о том, что Блэк по всей видимости вообще не способен на любовь к кому-то кроме себя, она раз и навсегда потеряет в лице Марлин самого близкого человека? Нет, это не ее дело — наставлять и пытаться вмешаться в судьбу подруги, ее дело малое, но важное — быть рядом в трудные минуты, найти слова поддержки и утешения. Как же это было чертовски сложно для Эванс, учитывая, что она прекрасно знала, что Сириус Блэк, при всех своих плюсах, все же полнейший эгоист, не способный любить. Но если и была хоть какая-то крохотная надежда, на то, что Блэк действительно серьезен в отношении ее подруги, Лили готова была хвататься за нее даже зубами. — Что это там? — Марлин, резко остановившаяся посреди коридора с опаской глядела на стену. Лили, что настолько была поглощена собственными мыслями не сразу сообразила на что указывает ее подруга. В коридоре, по которому они шли горел лишь один единственный факел. Сначала показалось, что на стене его причудливые тени, но присмотревшись… — Люмос, — палочка Эванс вспыхнула, и выпала из рук. — Это его метка, — ошарашено прошептала Марлин. — Мы должны позвать Макгоннагал, — голос Эванс наполнился небывалой сталью. — Пошли. Теперь коридор был полностью освещен и художество предстало во всей своей красе. Во всю стену от потолка до пола растянулся череп со змеей. Метка, что так часто мелькала в последних выпусках Пророка. Рисунок двигался, перекатывая отблески факелов, что горели на стенах, глазницы источали клубы рисованного дыма, что едва заметно ширил территорию художества, а змея не переставая дергала языком в открытой зубастой пасти. Макгоннагал, явно сдерживающая себя от гнева, молчаливо наблюдала за директором, что длинными сухими пальцами изучал метку на стене. Лили и Марлин топтались позади, не решаясь прервать тугое напряжение, повисшее в воздухе. Наконец, Дамблдор, словно опомнившись от гипноза обернулся к ним. — Это необычное волшебство, — заключил он, — ничего общего с тем знаком, что мы могли наблюдать в небе. — Все это замечательно, директор, — раздраженно ответила Макгоннагал, не понимая восхищения в голосе директора, — но что все это значит? Кто-то проник в Хогвартс? — Я так не думаю, тем более, что кто-то пострадал сегодня, — тут же ответил он, — но проверить все же надо бы… пусть деканы проверят своих студентов, Минерва, пересчитают всех до единого, так же неплохо было бы обыскать Хогвартс, для безопасности. Так говорите, вы никого не видели? — обратился он к девушкам. — Нет, профессор, — заговорила Лили, — мы закончили заниматься в библиотеке, зашли в туалет, а на обратном пути увидели это. Никого здесь не было, даже не слышали. — И еще, профессор Макгоннагал, надо опросить приведения, может быть, они имели возможность заметить кого-то. Девушки, будьте добры вернуться в спальни. Стоит ли говорить, что новость о появившейся на стене метке с ума свела всю школу. В противовес ожиданиям, метку не удалось убрать ни директору ни кому-либо из учителей. Ходили слухи, что была использована темная магия. К счастью, все были живы, и метка не скрывала за собой ничего кроме знака Темнейшего из волшебников, и по всей видимостью целью ее было лишь внести резонанс в общество. И если некоторые с какой-то гордостью распрямлялись, проходя мимо, находились те, кто прочно был уверен в том, что рисунок способен навести порчу. На следующий день возле метки появилась надпись — «Смерть грязнокровкам», что кстати в отличии от рисунка была быстро стерта, что свидетельствовало о менее искусном способе нанесения. Прекратив всякие попытки убрать безобразие, приняли решение занавесить метку гобеленом, пока не найдут способ убрать позор со стены. Но разговоры-то не утихли. — Ерунда все это, — оборвал Сириус Питера, что делился своими предположениями на счет виновности нового преподавателя, заняв место за спереди стоящей партой, — это не может быть Клаппс. Зачем ему рисовать метку? — Что если он пожиратель? — немного наивно спросил Питер. — Тем более, он не может быть пожирателем, — заверил Джеймс, — глупости. Волан-де-Морт боится Дамблдора, все знают. Он и близко к школе не подойдет. — Да, скорее всего, кто-то из слизеринцев нашел невероятно смешным нарисовать подобное… Римус задумчиво повесил сумку на спинку стула, усомнившись в словах друзей. — Знаете, это ведь не просто рисунок, даже Дамблдор пока не нашел способа его свести, говорит, что принялась какая-то особая магия. Вряд ли это под силу обычному студенту. — Уж не думаешь ли ты, что Волан-де-Морт удостоил кого-то из этих, — Джеймс кивнул головой в сторону слизеринцев, что сидели в соседнем ряду, — вниманием? Принял в ряды Пожирателей? — Или кто-то проник извне, — более настойчиво ответил Люпин, — мы нашли ходы, ведущие в Хогсмид, сколько человек еще о них знает? Друзья переглянулись, на лицах Джеймса и Сириуса проскользнуло недоверие, словно они поняли, к чему клонил Люпин. — Мы должны рассказать о них Макгоннагал или Дамблдору. — Нет! — чуть не задохнулся Сириус от возмущения, — Мы не можем, это лишит нас… — Дело ведь в безопасности, Бродяга, — попытался поучить его Римус. — Эй, Римус, Сириус прав, мы не можем лишиться такого преимущества, подумай сам. Если в школе что-то случится, мы можем помочь, вывести студентов через них… если их опечатают, если их закроют для отступления не будет возможности. Мы будем отслеживать их по карте, да? Римус сдавшись выставил перед собой руки. — Ладно, но, если что-то случится, я сделаю это сам, договорились? — Никто не знает о них, — подал голос Питер, — если бы это было так, в школу бы давно проникли Пожиратели смерти, да и студенты бы все время таскали что-то из Хогсмида. — Верно, — важно кивнул Сириус, — просто кто-то из этих придурков, решил поддержать этого психа, надеясь обратить на себя внимания, и слухи о наличии в школе Пожирателя Смерти выдумали для пущей важности, вот и все… Кому из этих недоумков дадут маску? Да и стал бы он отсиживаться в школе, когда ему выпала подобная ноша? — Если бы был хоть какой-то способ проверить каждого засранца… — задумчиво прошептал Джеймс. — Думаешь, Волан-де-Морт метки на них ставит? — криво усмехнулся Сириус, не понимая, что подобная шутка вовсе не является таковой. — Сыворотка правды? — надеясь получить одобрение, спросил Питер. — Слишком много придется украсть, — парировал Поттер, словно это было делом обычным. — Остается только ждать, если слизеринцы что-то знают об этом, рано или поздно разболтаются или выдадут себя. Хотя… мы можем проникнуть в их гостиную… расспросить или… — Прошу тишины, урок начался, — Макгоннагал прошла к своему столу. Профессор Макгоннагал курсировала меж рядов, диктуя основные правила трансфигурации человека, изредка останавливалась, легким постукиванием волшебной палочки по парте, привлекая внимания студентов. — Мистер Поттер, может быть, поделитесь с нами своими художествами? — спросила она так же монотонно, что Джеймс и не понял обращения к нему. Сириус пихнул его локтем в бок, отчего парень подскочил, но вместо того, чтобы обрушиться на друга негодованием, перехватил взгляд Макгоннагал и поспешно захлопнул тетрадку с рисунком. Ее вздернутые к верху брови весьма четко давали понять, что ученик, не смотря на принадлежность Гриффиндору вот-вот лишиться огромного количества очков, если не исправит положение. — Повторите мое последнее предложение, Поттер. В поисках поддержки, Джим скользнул взглядом по конспекту Бродяги, да только написано там было нещадно мало, да еще и косым малоразборчивым почерком. — Движения палочки должны быть плавными, вырисовывавы… — Достаточно, — прервала его Макгоннагал, — вижу, читать вы умеете. Минус пять очков вам и мистеру Блэку. — А я-то тут причем? — возмутился Сириус, едва ли не подскакивая с места. — Движения палочки мы описывали в начале урока, — констатировала она, — вижу, вы забросили меня слушать едва и десяти минут не прошло. Сириус раздраженно фыркнул. Не поспоришь, хотя… — Профессор, я думаю это несправедливо, — настоял Сириус, — если я не записываю, совсем не значит, что материал не усвоен. — О, так вы считаете, что без труда сможете видоизменить часть тела человека, только слушая? Сириус улыбнулся, приняв вопрос за вызов. — Да, — кивнул он, и взмахнул палочкой. Руки Кэтрин, что едко улыбалась ему с соседнего ряда, вкушая наслаждение от строго тона заместителя директора, стали увеличиваться в размере, обрастать грубой шерстью, становясь тяжелыми, черными, разрывая рукав белой рубашки по шву, превращаясь в руки гориллы не меньше. Сосед за ее столом испуганно похватал вещи, сдвигаясь к самому краю. Макгоннагал тут же прервала обращение, смерив возмущения слизеринцев строгим взглядом. — Что ж, — она сурово оглядела Блэка, — в следующий раз наколдуйте вашему другу слоновьи уши, может быть так, мистер Поттер будет лучше внимать моим словам, а не изображать шаржи на преподавательский состав в своей тетради. Прозвенел колокол и Марлин, тут же оказалась по близости, к столь частому и резкому появлению девчонки в их компании Джеймс еще не привык, поэтому его лицо невольно скривилось в недовольстве. Уж лучше бы Бродяга встречался с ненавязчивой Доркас. — Классно вышло, — оповестила она, прижимая тетрадки к груди. — Спасибо. — Ей стоило вернуть тебе очки, да? За такое волшебство, мы ведь только начали это проходить, — затараторила она, уводя Блэка из компании. — Так ты теперь разговариваешь со мной? Девушка фыркнула, но все же сменила гнев на милость. — Извини, ладно, просто… — она взяла его руку, и подошла еще ближе, так, чтобы слышать это мог только он, — тяжело быть девушкой Сириуса Блэка, девчонки слишком часто обсуждают… Сириус нехотя пожал плечами и как-то удрученно поравнялся с ней шагом. Обогнав Кэтрин Грин-де-Вальд, слегка задев ее плечом, так что рюкзак, увлеченной чтением учебника девушки, соскользнул с плеча и вывалил все содержимое на пол. — Придурок, — крикнула она ему в след, да только осталось это без внимания. — Держи, — Северус протянул одну из тетрадей. — Спасибо, — тон девушки вдруг похолодел. Впервые за год ее бывший лучший друг посмел к ней обратиться. — Эй, вы идете? — обернулся Мальсибер, что потерял друзей. Кэтрин словно немного смутившись, догнала Мальсибера, Снейп поплелся следом, короткий диалог, первый, за долгое время никак не внушал надежды на долгожданное примирение. — Все-таки здорово придумано с этой меткой, — продолжал разговор Нотт, — тот, кто это сделал, под носом Дамблдора, просто чертов псих. — Я вот все не могу поверить, неужели правда, что один из нас — Пожиратель Смерти? — Брехня, — ответила Грин-де-Вальд, поправляя лямку рюкзака, — сказки для таких как ты. — А я думаю нет, — подал голос Снейп, надеясь вывести Кэтрин на диалог, но та и головы не повернула. — Это слишком опасно, Темный Лорд знает, что с Дамблдором лучше не шутить, хоть он и старик, запала в нем хватит, узнай, что один из его студентов — Пожиратель Смерти, старик не станет отсиживаться в стороне, пусть этим избранным будет даже кто-то из нас. — А по-моему, — вновь заговорил Нотт, — это здорово, знать, что кто-то уже добился подобной чести, это внушает надежду. — Никто ее не добился, — вновь обрубила Грин-де-Вальд. — С чего это ты так уверена? — Думай от обратного, — просто парировала она. — Назови хоть одно имя, кто мог быть Пожирателем сейчас? — А что если это я? — самонадеянно спросил Мальсибер. Кейт фыркнула. — При всем моем уважении к тебе, Адриан, но у тебя слишком длинный язык, чтобы хранить такую тайну. Друзья засмеялись, кто-то даже хлопнул Мальсибера по плечу в знак сочувствия. Возле лестницы компания разделилась. Кейт, сделав вид, что следует в коридоры подземелий в полном одиночестве ускорила шаг, не намереваясь ждать Снейпа, что вместе с ней посещал Зелья. Но ей не удалось. — Кэтрин, постой, — он вцепился в локоть бывшего друга, но девушка резко его одернула. — Чего тебе? — Надо поговорить. — Серьезно? — вздернула она брови, — я так не думаю. — Да перестань же, — заворчал он, — сколько ты еще можешь дуться, столько времени прошло? — Вот еще, думаешь у меня других дел нет, как дуться на тебя? — она вновь зашагала по ступеням. — Так в чем проблема? Почему ты не можешь дать шанса? — Северус, — она остановилась, круто развернувшись к нему лицом, — Весь чертов прошлый год, я ждала, когда мой друг соизволит поговорить, но ты так яростно пытался восстановить свои отношения с грязнокровкой, что на лучшего друга времени не нашлось. Что изменилось? Эванс в очередной раз отшила тебя? — С Эванс покончено, я… — он смежил веки, так устало, словно эта ситуация его жутко раздражала. — Слушай, я идиот. Я должен был подойти к тебе раньше, но я пытался все исправить. — Невозможно поймать двух зайцев, Сев, ты должен был выбрать сторону. — Я выбрал, — настойчиво сказал он, как-то не по-снейповски решительно, — с Эванс все кончено. — Я рада, что ты с этим разобрался, — просто сказала она и не дожидаясь его двинулась дальше. С этим. Его невольно перекоробило от подобного высказывания. Иногда Снейпу казалось, что Грин-де-Вальд вообще не способна на чувства, так легко обозвать всю глубину привязанности к гриффиндорке безликим местоимением могла только она. И это вызывало странные чувства. От сомнений в ее нормальности до глубокой зависти. Грин-де-Вальд в его глазах была неуязвимой в этом плане. Сама себе хозяйка, и на ее плечах нет той тяжёлой груды ответственности за чужую жизнь, что Северус взвалил на себя собственноручно, пусть и предмет его привязанности даже не подозревал, чего стоило Слизеринцу столько времени впрягаться за грязнокровку. А вынес он много, от безобидных насмешек до ранящих душу высказываний друзей, а сколько еще предстоит? Что скажет Темный Лорд, узнав о его глубоких чувствах к Эванс? Прогонит его? Нет. Об этом он точно знать не должен, никто не должен. Пусть сейчас все так, пусть она его ненавидит, но он докажет. Докажет всем, что Лили, его Лили — выдающаяся волшебница, получше некоторых чистокровных. Но только если он действительно хочет этого добиться, надо закрыть все глубоко внутри. Никто, даже Кэтрин Грин-де-Вальд не должна знать о том, что в его душе все так же ярко тлеет надежда.