Король-лич?! Не в мою смену!

Flashback

      Когда-то он наслаждался тихим и мирным бытием на ферме близ Столицы Лордерона, где проживал наряду с матерью Вивиан (супругой погибшего в час Второй Войны воителя Киллорена) и сестрой Лериссой. Конечно, даже до сего захолустья доходили слухи о чуме в северных землях, немало озаботившие юношу, но подтверждения оным покамест не находилось. Рос Тассариан человеком благочестивым и серьезным, в отличие от несколько ветреной Лериссы, и мать не могла нарадоваться на него. К тому же мирские проблемы не были чужды Тассариану.        — Признаешь ты это или нет, но Орда вновь что-то замышляет, Лерисса, — говорил он за ужином сестре, когда та принималась вновь отпускать едкие замечания по поводу излишней задумчивости брата и нежелания того обзавестись семьей. — С моей стороны будет безответственно жениться сейчас, когда может возникнуть необходимость в любое мгновение оставить супругу. Нет, я женюсь, когда настанут более спокойные времена. А до тех пор я попросил бы тебя держать при себе свои советы.       — Не глупи! — отмахнулась Лерисса. — Советов много не бывает. И уж точно не в твоем случае.       — О, да, — усмехнулся Тассариан. — Я уж точно приму совет от девушки, которая отшила всех без исключения добивавшихся ее холостяков королевства.       — Что? — побагровела Лерисса. — Ты хочешь сказать, что это я женихов разогнала?       — Ну, быть может, они сами сбежали, когда тебя получше рассмотрели, — продолжал улыбаться Тассариан, втайне радуясь, что сумел перевести разговор на другую тему. Сестра задохнулась от возмущения, но в кои-то веки не нашла, что ответить.       Обстановку разрядил стук в дверь, и в комнату ступил Вильям Аллертон, давний друг Тассариана, долго и безуспешно пытавшийся ухаживать за его сестрой. Вот и сейчас Лерисса разом набычилась, не обращая ни малейшего внимания на витиеватые речи Вильяма, воспевающего её красоту. Сдавшись, юноша наряду с Тассарианом выступили наружу и принялись седлать лошадей; сегодня им предстоял тяжелый день.       — Боюсь, теряешь время, — молвил Тассариан. — Ей это не нужно.       — А я думал, она просто хочет, чтобы я помучился, — приуныл Вилльям. — А почему не нужно?       — У нее чересчур высокие запросы, — покачал головой Тассариан. — К тому же она говорит, что у тебя запах изо рта, как из козлиного загона.       Верхом юноши направились к Столице.       — Нервничаешь? — поинтересовался Вильям, и Тассариан пожал плечами.       — Нервничаю? Нет. Жажду проявить себя? Да. Хочу, чтобы внимание сержанта было приковано ко мне. Еще до вечера я стану капралом Тассарианом.

End of Flashback

      — О чём задумался, парень? — голос Бастера вывел Тассариана из воспоминаний. Обернувшись, мужчина внимательно посмотрел на клинок, после чего ухмыльнулся, уклоняясь от вопроса:       — Парень? Что-то мне подсказывает, что я старше тебя как минимум на десяток-полтора лет.       — Допустим, — не стал отрицать хранитель клинка, но тут же перешёл в атаку. — А как тогда прикажешь мне тебя величать? Уж извини, расшаркиваться тут не выйдет — ног нету.       — Да тише вы! — рыкнул Менетил, внимательно оглядывая местность. — Ладно у Клауда язык без костей, но ты-то мог бы и не шуметь!       — Да, ты прав, — тут же опомнился мужчина, моментально посерьезнев и прекратив перепалку с Клаудом. Однако того так просто было не заткнуть.       — Что ж ты такой скучный-то, а? Вот уж точно солдафон, никакой фантазии, — проворчал клинок, не замечая, как при последних словах мужчина замер, словно молнией сражённый.

Flashback

      По сигналу сержанта юноши начали тренировочные поединки, причем Тассариан ловко орудовал как мечом, так и кулаком, не гнушаясь никакими приемами для того, чтобы повергнуть противников ниц. Но сержант видел, что юноша четко усвоил известные приемы, а вот к импровизации не способен совершенно. Посему один из рекрутов по совету сержанта метнул в Тассариана кинжал; не ожидавший подобного хода, юноша на мгновение опешил, и кинжал ударил его рукоятью в лоб, вышибив дух. Сержант сплюнул с досады и, объявив поединки законченными, устремился прочь.       Придя в себя, кипевший от возмущения Тассариан немедленно разыскал сержанта.       — Простите, сир, — начал он. — Мне казалось, это должны были быть поединки на мечах.       — Так и есть, — ничуть не смутился воин. — Но на поле брани нет установленных правил. Я знаю, ты жаждешь получить звание и мне жаль говорить это тебе… но этого не будет.       Слова сержанта поразили Тассариана, но он не сдавался.       — Сир, я могу сражаться лучше! — запальчиво воскликнул юноша. — Я буду стараться!       — Верю, но дело не в этом, — отвечал тот. — Понимаешь, Тассариан, офицер должен думать на ходу. Импровизировать. Приспосабливаться к ситуации. В нем должна быть особенная искра. А у тебя ее нет. Ты — последователь, сынок. Ты предназначен для того, чтобы исполнять приказы, а не отдавать их. В этом нет ничего постыдного. Именно твой меч одерживает победы на поле брани. Ровно как мечи иных солдат. Посему прими это, как есть. И забудь о званиях.       Вильям отыскал друга у крепостной стены Столицы; понурившись, Тассариан о чем-то напряженно размышлял, и не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — сержант отказал ему в присвоении звания капрала. Мыслями Тассариан унесся в далекое прошлое, вспомнив, как в детстве отец обучал его обращению с мечом. Тогда Киллорен говорил ему:        В армии ты должен следовать приказам. Делать то, что приказывают тебе офицеры. Всегда. Если солдаты перестанут следовать приказам, поражение им обеспечено.

End of Flashback

      — Я думал, что смогу стать лидером… примером, — проговорил он негромко, машинально поглаживая рукоять одного из своих клинков. Клауд, заметив, что мужчина явно подавлен, тихо кашлянул, привлекая внимание Менетила, который, однако, всецело занятый прокладыванием маршрута, не придал покашливанию друга никакого значения.       — Знаешь, Тас, — медленно начал Клауд, припоминая всё, что он знает об этом человеке, — ты ведь в курсе того, что я знаю многое о вашем мире?.. В том числе и о возможных реальностях, к которым мы можем прийти.       — Пока понимаю тебя смутно, но продолжай, — с вялым интересом ответил мужчина, не желая, видимо, обидеть Бастера игнорированием.       — Так вот, — произнёс, деланно не обращая внимания на нежелание собеседника продолжать разговор, Клауд. — В любой из тех реальностей, что знаю я, ты — знаменит… причем не как великий полководец, но как один из тех, кто смог преодолеть себя и сделать, казалось бы, невозможное.       — Звучит как-то неопределённо, — помимо воли усмехнулся Тассариан, однако интерес в его голосе звучал отчетливо.       — Ты даже не представляешь, насколько, — протянул Клауд, вспоминая события, которым, скорее всего, уже не дано случиться. — Во всяком случае, радуйся, что остался жив после событий в Нортренде.       Перед глазами Бастера вспыхнула одна из картин

Flashback

      Ряды воинов Артаса все редели; Тассариан остервенело рубил мертвяков мечом, не позволяя себе думать об осторожности — не время. Казалось, они обречены, но неожиданно вернулся Артас, сжимая в руке покрытый рунами клинок. С легкостью принц расправлялся с нежитью, когда предстал ему Повелитель Ужаса. С удвоенной яростью Артас атаковал демона, пронзив того чудесным клинком. Воины, наблюдавшие за противостоянием, возликовали; Тассариан преисполнился гордости за принца, который пожертвует всем ради благоденствия Лордерона. Но Артас, даже не взглянув на верноподданных, устремился прочь, в дикоземье Нордскола; солдаты растерянно глядели ему вслед…       Наказав остальным дожидаться его возвращения, в пустоши устремился капитан Фалрик, но минуло уже два дня, а ни офицер, ни принц так и не вернулись. Оставшиеся у побережья солдаты не ведали, как им надлежит поступить. Провизия заканчивалась, корабли сгорели, а теперь и командующие сгинули.       — Кто-то должен что-то сделать, — качая головой, говорил Тассариану Вильям, грея руки у разведенного костра. — Если нас сперва не отыщут мертвяки, мы просто помрем от голода.       — Ты прав, — тихо отозвался Тассариан и, рывком поднявшись на ноги, обратился к товарищам. — Капитан Фалрик последовал за принцем Артасом в дикоземье. Мы не знаем, куда они делись, но я собираюсь выяснить это. Вы же оставайтесь здесь и приложите все усилия, чтобы защитить лагерь. Я попытаюсь разыскать Артаса и Фалрика… и привести их назад. Мне нужно двигаться быстро, посему я пойду один. Вы же оставайтесь здесь, в лагере.       С этими словами Тассариан устремился прочь и к вечеру следующего дня набрел на пещеру, в сердце которой высился постамент; поверхность его покрывали рунические письмена. Чуть поодаль юноша заметил два боевых молота; один походил на принадлежавший Артасу, второй же… уж не Мурадина ли?..       — Тассариан, — послышался голос из теней, и юноша, вздрогнув, обернулся. Казалось, обращался к нему капитан Фалрик, но разглядеть его во тьме пещеры Тассариан не мог, а воин почему-то стоял неподвижно поодаль, не приближаясь. — Я должен кое-что сказать тебе. Подойди ко мне. Это приказ, солдат! Подойди… и я открою тебе правду. Медленно Тассариан устремился по направлению к офицеру, отметив, что пальцы того сжали рукоять рунического меча… подобного тому, коим ныне владел принц Артас.       — Ты все еще гадаешь, почему вы застряли здесь? — продолжал Фалрик. — Сжечь корабли приказал сам Артас. Того человека, которого ты знал как принца, больше не существует. Он… нечто другое. Куда более великое.       С этими словами капитан Фалрик пронзил мечом грудь Тассариана, оборвав его смертное существование…       Много дней спустя Артас в сопровождении рыцарей смерти, одним из каковых ныне предстал Тассариан, вернулся в Лордерон. От руки сына пал король Теренас, и Столица погрузилась в пустыню кровавой резни, ибо мертвяки Плети не щадили никого. Город пылал. По приказу Артаса зомби бросили к ногам его Вивиан.       — Супруга павшего героя Киллорена, — прошипел Артас, растянув в улыбке тонкие губы. — Ты должна встретиться с моим лейтенантом. Подойди, рыцарь смерти. Рыцарь смерти выступил из теней чертога, и глаза Вивиан расширились от изумления и ужаса, ибо узнала она в неживом воителе собственного сына.       — Я чувствую в тебе внутренний конфликт, мой слуга, — обратился к нему Артас. — Слабый… но, тем не менее, конфликт. Тебе представилась прекрасная возможность доказать мне свою верность. Убей эту женщину. Я вонзил Ледяную Скорбь в сердце собственного отца. Это выражение верности и покорности — меньшее, что ты можешь сделать.       — Сынок… Тассариан… — рыдала несчастная женщина, глядя в мертвые глаза закованной в черные латы фигуры, нависающей над нею. — Мой мальчик, мой милый мальчик… Что бы они не сделали с тобой, ты можешь противостоять этому. Ты должен противостоять этому! Не позволяй им забрать у тебя твою личность!       — Я… солдат… — пророкотал Тассариан, устремив взгляд в пространство, и Артас согласно кивнул:       — Верно, лейтенант. И я приказываю тебе обезглавить эту женщину.       — Воля Артаса превыше всего, — произнес Тассариан, и единым движением снес матери голову с плеч. После чего небрежно бросил на её тело амулет отца.

End of Flashback

      — О чём задумался, парень? — со смешком повторил Тассариан слова Клауда, который, опомнившись, рассмеялся.       — Один-один, мечник. А знаешь…       — Пришли! — отрывисто проговорил Артас, жестом приказав друзьям помолчать. С холма, на котором они расположились в тени раскидистых кустов, незамеченные для постороннего взгляда, открывался ясный вид на Стратхольм. Вернее, на развалины этого некогда великого города. Клауд не смог сдержать стон, глядя на то, что осталось от этого места. Изуродованный Стратхольм лежал в руинах. По улицам бегали полчища крыс, от ветра грохотало ржавое железо. Стены превратились в бесформенные каменные глыбы. В город вел полуразрушенный каменный мост, пересекающий довольно глубокий с виду ров. Возможно, в прошлом (во всяком случае в воображении хранителя клинка) тот был заполнен кристально-чистой водой с белыми лебедями и золотыми рыбками. Теперь же в нем булькала черная маслянистая жидкость. На другой стороне моста находились открытые бронзовые ворота, изогнутые, перекрученные некой неведомой силой. Сквозь большие зияющие дыры в земле пробивался пар, шипя, будто стадо разгневанных драконов. Вокруг стоял трупный и серный запах, казалось даже, что грубый ветер, завывая в руинах, протяжно тянул одно слово: смерть, смерть, смерть.       Целое сплетение боковых улиц ответвлялось от центральной — если, конечно, можно было назвать их улицами, так как зданий на них не осталось. Огромная груда искореженных камней на площади, судя по всему, когда-то была городской ратушей. Среди камней виднелись разбитые статуи и обломки лепнины. Какая-то невероятная сила выдернула огромные плиты и разбросала их вокруг, как гальку. Зияющая дыра смотрела на друзей кричащим ртом, а вокруг белело множество человеческих костей       — Клянусь, этих бедняг жевали! — прохрипел Клауд, вглядываясь.       Хранитель клинка оказался прав. Ничто, кроме чудовищных перемалывающих зубов, не могло измельчить кости так… и не только кости. Доспехи тоже были изломаны на мелкие кусочки.       По-видимому, нежить уже здесь была, — мрачно проговорил Артас. Убедившись, что вокруг никого, мужчины медленно спустились с возвышенности, держа, однако, оружие наготове.       — Интересно, как там дела у Хильда, — задумчиво прошептал Клауд, вглядываясь в окружающий их ад.

***

      — Тяжелый, однако, — проворчал, устраивая раненного поудобнее на своей спине, Хильд. — Угораздило ж его сознание по дороге потерять.       — А с ним всё будет в порядке? — Лерисса то и дело взволнованно вглядывалась в лицо Карлина Редпата, опасаясь, что он превратится в чудовище.       — Доведём до госпиталя — будет, — усмехнулся блондин, — не переживай, мелкая.       — Как ты меня назвал?! — побагровела девушка, чьей ахиллесовой пятой всегда был именно её небольшой рост. Внешность Лериссы всегда привлекала окружающий мир, несмотря на то, что она не была высокой красоткой с длинными волосами. Её самой красивой частью тела, по мнению Хильда, то и дело стыдливо бросающего на девушку взгляд, были глаза, элегантно подчеркнутые длинными и густыми ресницами. Тассариан очень часто намекал на то, что если она будет постоянно моргать глазами, то сдует его, а Лерисса, будучи маленькой, всему этому верила и поэтому часто прикрывала глазки рукой. Но даже спустя много лет эта привычка у брата с сестрой всё же сохранилась, чему оба были несказанно рады.       Однако сейчас глаза девушки полыхали яростным пламенем. Под таким взглядом Хильд невольно поёжился, мимолётно подумав, что в компании Артаса сейчас было бы гораздо безопаснее… и не важно, где тот сейчас находится.       — Так значит я мелкая?! — ледяным тоном продолжила Лерисса, медленно и неотвратимо приближаясь к Равиусу. Миг — и громкий крик огласил воздух: впервые за последнее время капрал всё-таки дошутился.

***

      Мальчишка, едва перебирая ногами, шагал по обочине, загребая в отрывающуюся подошву кожаных потертых ботинок пыль и мелкие камни. Они доставляли дискомфорт, но не настолько, чтобы сбиться с намеченного пути или остановиться.       Путник не спал уже несколько дней, что было очень вредно для ещё формирующегося организма. Под глазами виднелись темноватые круги, а на щеках потёки от слёз, на которые осела грязь. Волосы тоже были перепачканы, слипшись в единое гнездо - они торчали во все стороны и вились, будто там обосновались птицы. Кое-где, кажется, можно было найти мелкие веточки, что осыпались на голову с деревьев и застряли в копне волос.       Мальчишка шёл медленно, цепляясь за наплечную лямку рюкзака, будто это была его последняя надежда. Он тихо, себе под нос, напевал какую-то песню, которую слушал очень давно. Слова сбивались, смысл путался, но путнику было просто необходимо слышать хотя бы свой голос, чтобы не сойти с ума и не потерять бдительность в моменты, когда потребуется бежать.       Всё впереди расплывалось, казалось абсолютно нечётким и эфемерным. От этого закружилась голова, мальчишка заморгал, пытаясь прогнать нечёткость, но глаза заболели из-за нехватки отдыха. Пришлось остановиться, зажмуриться и накрыть веки ладонями. Опасно, ведь в любой момент откуда-то из лесополосы может выйти мертвяк. Обычно их слышно, но кто знает, что может произойти в этот раз. Мальчишка замер, прислушиваясь.       Прохладный утренний ветер окутывал его, заставлял почти полностью голые ноги дрожать. Шум колыхающейся на ветру листвы настораживал, потому что собой заглушал все остальные звуки. Мальчишка убрал руки и осмотрелся, опасаясь, что пока он так стоит, может произойти непредвиденное. Он осмотрелся, не замечая ничего выбивающегося из общей картины, и пошёл дальше, немного ускорив шаг. Его попутчиком стало чувство тревоги.       — Нет! Нет, это не можешь быть ты! — вдруг закричал мальчишка, увидев, что навстречу ему вышло нечто неимоверно отвратительное. Вместо лица — свисающее месиво из кожи и сочащихся багровых сгустков, всё тело украшено укусами, а в открытых ранах царствуют насекомые и извиваются белесые личинки; глаза скрывались под прозрачной плёнкой и не выражали ничего. Отчуждение. Одиночество. И неконтролируемое желание убивать. Забавно, ведь когда-то это существо тоже боролось за жизнь. И мальчик когда-то даже знал его…       — Клауд! Клауд! Да что с тобой, чёрт тебя раздери! — взволнованное ворчание Артаса вывело хранителя клинка из оцепенения.       — Чертовщина какая-то… — хрипло проговорил Бастер и закашлялся, восстанавливая голос. — Я как будто задремал.       — Это ты называешь «задремал»? — раздраженно, но в то же самое время обеспокоенно произнёс Менетил, кивая на клинок. Тассариан, стоявший на страже, услышал последние слова принца и заинтересованно обернулся, присвистнув от увиденного.       — Конечно, я не раз видел окровавленные мечи после боя, — протянул воин, глядя на Ледяную Скорбь. — Однако я впервые вижу, чтобы клинок кровоточил сам по себе.       — Что за… — встревоженно полыхнул синим пламенем Клауд, только сейчас заметив причину беспокойства друзей. С клинка тонкими ручейками стекала кровь, окрашивая землю в тёмно-красный цвет. И хотя никакого недомогания Бастер не ощущал, одно было ясно — происходит что-то неладное.       Впрочем, кровотечение прекратилось также быстро, как и началось. Поэтому друзьям не оставалось ничего иного, кроме как смириться с этим неизвестным фактором, решив обсудить его чуть позже. Впереди им предстоял крайне тяжелый путь.       — Это эльфийская сторожка… Кель’литиен! — воскликнул Тассариан, увидев строение неподалеку. — Мы почти пришли.       Взобравшись на холм рядом со сторожкой, мужчины невольно стиснули зубы, а Клауд судорожно охнул от увиденного.       Все её обитатели были уже мертвы. Пустые глазницы и обвисшие куски кожи пугали Клауда, а запах вызывал рвотные рефлексы. Если бы у хранителя клинка был сейчас полный желудок, то он бы упал на колени и опустошил его. Но, увы, желудка у него не было, пусть Бастера и терзали редкие тошнотворные спазмы, которые, казалось бы, клинок не должен был чувствовать.       Но и это продлилось недолго. Запах исходил далеко не от одного мертвеца. Где-то впереди вырисовывался океан. Нет, не океан в привычном понимании обычного человека… не океан, состоящий из воды и песка. Впереди был океан мертвецов, сопровождаемый тысячей мух, роняющий куски кожи и своих собратьев, а после затаптывая их, будто так и должно быть. Океан, издающий приглушённое рычание и готовый сожрать каждого живого, который встретится на пути. Клауд никогда не видел их в таком количестве.       - Они прорвались через ворота! — хрипло произнёс Артас, глядя на то, как толпы нежити неистовой волной проносятся вперед. — Мы опоздали!