Ты что-то скрываешь? Открой мне свой секрет

      Если бы Маринетт и могла описать свою жизнь в эту неделю, то только как «Ошибка 404».       Проснувшись со стойким ощущением чего-то неправильного, она прочла новое сообщение от Альи, предлагающей о чем-то серьезно поговорить в «кафе недалеко от коллежа, там Нино частенько сидит. Поняла?». Маринетт быстро натянула на себя чистый, проглаженный свитер и синие джинсы, расчесала волосы и, чтобы скрыть свой помятый и задумчивый вид, оставила их распущенными — так будет проще гневно прожигать взглядом любимую подругу. После вечеринки у Нино голова девушки болела так, словно она не спала несколько ночей подряд, проведя их перед компьютером.       Завязав шнурки на зимних ботинках и накинув пальто, Дюпэн-Чэн поспешила в то самое кафе, попутно сверяясь с часами на телефоне и удивляясь тому, как можно так долго проспать после, — всего лишь! — вечеринки в караоке-клубе.       Алья Сезер была довольно серьезна, пожалуй, даже слишком серьезна, и сидела с хмурым выражением лица.       — Наконец ты пришла, — недовольно пробурчала она, отрывая взгляд от включенного ноутбука.       — Что случилось? — Спросила Маринетт, стягивая теплые шарф и перчатки.       Погода в Париже продолжала всех удивлять своим плохим характером, выражая его в непрерывных дождях, изредка сменяющихся ветреными и очень холодными днями. Занятия в коллежах, лицеях и институтах все-таки отменили, решив, что многим ученикам, живущим далеко от мест обучения, будет нелегко добраться до них. И это, к огромному сожалению Маринетт, было единственным плюсом.       — Ты и Нуар случились, — тихо произнесла Алья, вновь погружаясь в ноутбук.       Карие глаза Сезер бегали по строчкам, а брови все больше и больше хмурились. Маринетт, не выдержав, подалась вперед, чтобы разглядеть причину плохого настроения подруги, но та резко повернула устройство, и Дюпэн-Чэн чуть не завалилась на стол.       — Да что, черт возьми, произошло?! — Не выдержала она, резко стягивая пальто.       — Похоже, ты еще не читала новости, — произнесла Алья и повернула ноутбук экраном в сторону Маринетт. — Набирай в поисковике «Ша Нуар и его девушка».       — Да зачем мне интересоваться его личной жизнью? — Дюпэн-Чэн, удивляясь (скорее, возмущаясь) такой просьбе, ввела необходимый запрос и тут же удивленно ахнула. — Жми на первую иконку с видео.       Видео было снято в темноте и плохом качестве, но Маринетт отчетливо различила светловолосого-ангелочка-тире-своего-врага на сцене в караоке-клубе. Рядом с ним стояла девушка в платье, что искрилось в свете ламп. Когда свет упал на ее лицо, Дюпэн-Чэн отчетливо захотела провалиться сквозь землю.       — Черт, — тихо прошептала она, прислушиваясь к словам знакомой песни. Музыка затихла, а вместе с ней и невольные зрители представления, разыгравшегося на сцене. Девушка потянулась к шее Адриана Агреста и приникла к ней губами, после чего они медленно и откровенно-страстно поцеловались. На этом моменте видео оборвалось, а Маринетт прикрыла открытый рот ладонями.       — Это видео теперь гуляет по всему интернету. Хлоя скинула его Киму, Ким скинул его в интернет, — устало произнесла Алья, пока Маринетт в панике, шепотом читала заголовки новостей, пестрящие порой вопросами, на которые нет ответа, а порой и довольно оскорбительными терминами, применяемыми в сторону Дюпэн-Чэн.       Что она, черт возьми, наделала?!       — О нет, — Маринетт позволила себе прилюдно упасть на стол, удариться головой и громко застонать от безысходности своей ситуации.       — Все будет хорошо, подруга, — пообещала Алья, хлопая по спине. — Идем к тебе домой.       И если первые несколько дней все действительно было хорошо — она практически не выходила из дома, изредка обмениваясь парой фраз с Альей и Нино через видео-чат, то после начался настоящий ад для Маринетт Дюпэн-Чэн. Ее узнавали на улице, когда она шла в гости к Алье или просто в магазин, а потом…       Потом начали приходить письма с угрозами от фанаток и фанатов (!) Ша Нуара.       И Маринетт определенно готова была запереться в своей комнате и начать затворнический образ жизни, но, к счастью, у нее еще оставалось то место, которое Агрест-младший не отнял, — ее личный мирок, где ее всегда ждали любимые подписчики.       Канал с видео Ледибаг, где она могла высказать все то, что накопилось в душе, не называя ни чьих имен и бережно храня свою тайну.       — Привет, дорогие, — волосы, заплетенные в простую и красивую косу, изящно обрамляли усталое, но счастливое лицо, наполовину скрытое алой маской. — Последние дни оказались для меня довольно непростыми, — Маринетт грустно улыбнулась в камеру, а Алья, сидящая перед ней, подмигнула. — Как, я думаю, и для девушки по имени Маринетт Дюпэн-Чэн. Дорогая, если ты смотришь это видео, то знай — я тебе очень сочувствую. И не только из-за излишнего внимания, но и потому что я представляю насколько это гадко и противно — целовать Нуара. Наверняка он заставил тебя.       Маринетт рассмеялась, и Сезер послала ей воздушный поцелуй, кривляясь так, чтобы ее волосы или лицо случайно не попали в кадр.       — А поговорить я хочу о такой теме, как чужое внимание. Есть люди, которым приятно это самое внимание, они стараются привлекать его как можно чаще. Некоторым даже не важно — лестно оно или негативно. А есть люди, которым не нравится, когда на них обращают внимание. Им просто находиться в своем тихом, уютном мирке, где есть друзья и родные. Им больше не нужно никого.       Голос Маринетт слегка подрагивал от напряжения, ведь она высказывала на камеру то, что накопилось в душе за несколько прошедших дней. Именно этим ее и привлекала маска — Дюпэн-Чэн могла рассказать о том, о чем думает, не боясь гневного осуждения. Никто не знал ее, для всех она — тайна покрытая мраком. Девушка в пестрой маске с общими проблемами, привычными для всех подростков. Она просто говорит о том, что другие рассказать боятся, потому что их не поймут многие и очень многие.       И, возможно, именно в этот момент маска казалась спасением.       На самом деле, во многих случаях она им и являлась.       — Когда на таких людей обращают внимание по какой бы то ни было причине, они теряются и замыкаются в себе. Им страшно, они боятся осуждения.       Маринетт улыбнулась, поправляя челку, упавшую на глаза. Иногда она ненавидела себя за тайну, из-за которой создается так много проблем, но уже через несколько секунд понимала, что без маленькой Божьей Коровки некому бы было помогать людям в их простых, повседневных, но несомненно тяжелых проблемах.       Ша Нуар — лицемер, Маринетт поняла эту истину еще очень давно. Действительно, он, в основном, подстраивался под своих подписчиков, под общество, под привычные всем параметры, когда Ледибаг говорила о том, что действительно важно. О том, что необходимо людям и подросткам в частности.       Божья Коровка не такая, она — настоящая.       И она будет бороться с ним за свои идеалы, чего бы это не стоило. Даже раскрытия личности.       — В этом небольшом видео я лишь хочу сказать, что не нужно идти за остальными, общим стадом. Не нужно обращать внимание на того человека, который в этом не нуждается. Такие люди, как Маринетт Дюпэн-Чэн, например, не желают лишней славы. А вы спрашивали у нее, хочет ли она вообще общаться или иметь какие-то общие дела с Адрианом Агрестом? Я думаю, нет, если она прячется дома, не отвечает на ваши вопросы и открыто не заявляет о своих правах на Нуара. Она не нуждается в вашем внимании, а если Агресту оно нужно — пусть он и говорит с вами.       Слова лились потоком, Маринетт даже не собиралась монтировать это видео — хотела, чтобы люди видели, что оно снято на эмоциях, без лицемерия и лжи, которых и так достаточно в этом мире.       — И если вы думаете, что мне, как и другим блогерам, приятно частое внимание к себе, то вы ошибаетесь, — голос неожиданно сорвался, и Маринетт закашлялась, смаргивая непрошенные слезы. Если она сильная, — а она сильная, — она обязана всем доказать это.       И она докажет.       — Мне не нравится, что следят за моей личной жизнью, навязчиво интересуются ей и хотят попасть в нее. Именно поэтому я ношу маску. Да, ребят, я прячусь, — громко воскликнула дрожащим голосом, и Алья одарила ее успокаивающим взглядом. — Я прячусь от этого внимания, потому что знаю — когда меня раскроют, пощады не будет. Многие меня ненавидят за прямоту и искренность. Поэтому, и только поэтому я прячусь под маской.       Когда меня раскроют. Когда…       Маринетт не сказала «если», она сказала «когда». Она знает, что когда-нибудь это определенно случится — по случайности ли, по задумке шутницы-судьбы, но это случится. И она, черт побери, до одури, до хруста в костяшках пальцев, до боли в висках боится этого момента.       — Спасибо за просмотр этого видео. Я просто хочу, чтобы вы прекратили врываться в личную жизнь других людей, если им это действительно не нужно. Пока, родные.       Ей хватило сил улыбнуться. Вечно притворяться, будто все хорошо, — так обыденно для нее.       Дюпэн-Чэн вздохнула, стягивая маску, и Алья, отключив камеру, крепко обняла подругу, хлопая по спине.       Идеальная прическа растрепалась, маска слетела окончательно, и образ идеальной Ледибаг, у которой всегда все хорошо, слетел к чертям. Осталась лишь маленькая запуганная девочка с миллионами проблем, одной хорошей лучшей подругой и больной головой.       Никто не мог ей помочь, даже мама. Даже Алья.       И, если многие могли утверждать, что, когда она выговорилась на камеру, ей стало легче, то — ни черта подобного. Все осталось таким как было, только, разве что, восприятие проблем и насморк обострились.       И Маринетт зарыдала, зарыдала в объятиях лучшей подруги, сжимая в ладонях идеальную маску и портя свой идеальный мейк-ап.       Идеальной Божьей Коровки здесь и сейчас не было, была только Маринетт.

* * *

      — Мари-пай, прости меня, умоляю, — Бриджит с грустью смотрела, как кузина собирает ее чемодан.       — Ничего страшного, Бри. Знаешь, ты всего лишь протащила на вечеринку для несовершеннолетних восемь литров алкоголя, — Маринетт оперлась на тумбочку, стоящую возле кровати, складывая руки на груди.       — Ну, Боже, мы в лицее всегда так веселимся.       — Забудь. Просто больше не вздумай так сделать.       — Значит, ты не обижаешься, что из-за меня тебя теперь преследуют бешеные фанаты твоего Нуара? Ты ведь поцеловала его, когда остальные и дышать рядом с ним не смеют. Берегут для него чистый кислород, — фыркнула Бриджит, и они с Маринетт рассмеялись. — Знаешь, есть в этом что-то космическое.       Чэн мечтательно вздохнула, а ее кузина насмешливо закатила глаза.       — Ну, что-то определенно есть. Бри, а ты уже пять минут как опаздываешь на самолет. Передавай привет дядюшке Чэну.

* * *

      Когда зимние каникулы закончились, деваться было некуда. Мама, конечно, предлагала посидеть немного дома, но прятаться — не в стиле Ледибаг. Это, разумеется, в стиле Маринетт, но, когда с одной стороны Алья, с другой — ободряющие комментарии и отзывы подписчиков, а с третьей — собственные ущемленное самолюбие и упрямство, особо не подергаешься. Да и не хочется, вроде бы.       В конце концов, Божья Коровка — черт возьми, хищница, а Маринетт в какой-то степени часть своего альтер-эго.       Сжимая в руке лямку розового рюкзака а-ля фанатка-Барби-герл, Дюпэн-Чэн с уверенной улыбкой, более присущей Ледибаг, присела на край парты, оглядывая класс.       — П-привет, Маринетт, — донеслось до нее из противоположного конца кабинета, и девушка улыбнулась слегка смущенному Натаниэлю.       — Привет, горячая штучка, — хмыкнул с улыбкой Иван, заходя в класс. — Ну ты и натворила дел.       Маринетт прикрыла глаза, улыбаясь добрым одноклассникам, и счастливо замурчала, совершенно как кошка.       Первый учебный день после каникул прошел прекрасно — друзья понимали ее и не лезли с расспросами.       Адриан Агрест не пришел в коллеж.

* * *

      Завершить чудесный день также чудесно предложила обычно скромная и тихая Милен — сходить в кафе недалеко от коллежа. Поедая с классом сладкие пирожные и запивая все горячим эспрессо, Маринетт впервые со дня вечеринки искренне смеялась и улыбалась.       Когда время пересилило отметку «пора домой, иначе родители будут в гневе», они стали собираться по домам. Алья и Маринетт вышли из кафе, поглубже вдыхая морозный воздух.       — Ой, я, кажется, забыла там блокнот, — всполошилась Дюпэн-Чэн, поворачиваясь в сторону входа.       — Срочно иди обратно и забери. Мы ведь не сможем купить новый ни в одном магазине по дороге домой, — саркастически заметила Алья, фыркая.       — Ты не понимаешь, там сценарии для будущих видео, — в панике воскликнула ее подруга и поспешила обратно в кафе. Алья устало вздохнула, но шагнула следом за ней.       Маринетт врезалась в кого-то, не успев затормозить, и в недоумении, по инерции, уткнулась лицом в белую рубашку, пахнущую мятой и сиренью. Подняв голову, Дюпэн-Чэн с удивлением заглянула в знакомые ядрено-зеленые глаза.       Резко отпрыгнув от парня, она чуть не наступила на ноги своей лучшей подруге, поспешившей за ней. Адриан, черт возьми, Агрест.       — Привет, Мари-пай, — одноклассник оскалился улыбнулся, а Маринетт устало вздохнула, потирая виски.       — Здравствуй, — хмуро произнесла она. — Освободи проход, мне нужно забрать свою вещь.       Дюпэн-Чэн сжала кулаки и уверенно посмотрела в глаза Агресту.       Она ни за что не покажет, что произошедшее на вечеринке возымело на нее хоть какое-то влияние.       Гордость — не порок. Так, черт тебя дери, докажи это ему, Мари.       — Хорошо, — сказал Адриан и пошел обратно к своему столику. — Но нам нужно поговорить, Маринетт. Задержись ненадолго.       — Я пойду домой, Мари, — произнесла Алья, натягивая шапку. — Позвони мне потом.       — Ага, — прошептала Маринетт хриплым голосом и пошла к столу, где забыла блокнот. Закинув вещицу в рюкзак, она пошла к выходу из кафе и махнула Агресту рукой. Застегнув молнию на куртке, она стала возле двери. Морозный воздух ударил холодом по горячим щекам, и Дюпэн-Чэн вздрогнула от неожиданности.       На улице лужи грязи и ледяной дождь, у Маринетт в душе — странная паника и одновременно спокойствие. Затишье перед бурей, правда?       Дверь кафе хлопнула, и зазвенел колокольчик, висящий над ней. Адриан Агрест подошел к Маринетт и облокотился на холодную кирпичную стену.       Давай же, соберись, Мари.       — Адриан, прости за то… происшествие, — выдохнула Дюпэн-Чэн, глядя куда-то мимо Агреста, на улицу.       Какого черта ты извиняешься перед своим врагом?       — Ты видела видео Ледибаг?       — А… да, видела. Я считаю, что она права, — мимо на огромной скорости пронеслась машина, разбрызгивая воду из луж, и поливая подростков каплями грязи.       — Я тоже, — тихо произнес Адриан и посмотрел в глаза Маринетт. Дюпэн-Чэн удивленно моргнула.       Агрест резко дернулся и обнял Маринетт, крепко прижимая к себе.       — Прости за все.       На веснушчатый нос упало что-то холодное, и девушка скосила глаза, чтобы рассмотреть это. Практически прозрачная, маленькая снежинка таяла на теплой коже, согреваемая горячим дыханием. Рядом упала еще одна, сверкая и искрясь в свете уличного фонаря всеми цветами радуги.       — Снег идет, — свой голос показался Маринетт неестественно тонким, и она положила голову на плечо Адриана, прикрывая глаза.       Все окружающее ее пространство пахло мятой, сиренью и… морозом.       — Это естественно для зимы, — тихо хмыкнул Адриан, опуская подбородок на темноволосую голову одноклассницы, укрытую шапкой.       На нос и румяные щеки упало еще несколько снежинок, пахнущих морозом и счастьем, наверное. Снег в Париже шел редко, но, если шел, становился для людей сродни празднику.       Очередная снежинка закружилась в зимнем воздухе.       Маринетт посчитала, что это — хороший знак.