Дом Ветра

Мой ум и сердце по дорогам разным Меня ведут и множат счет невзгод. Меня уводит разум от соблазнов, К которым сердце плоть мою влечет. Мирза Шафи Вазех

Июль 1942. Все покинули лабораторию, осталось только проверить записи и состояние веществ. Фредерик опустил бумаги в глубокий ящик, закрывая его на тяжелый замок, снял свой белый халат, аккуратно повесил его на плечики и спрятал в шкаф. Артур мало занимался делами компании, да и времени у него на это не оставалось, жаль, что Виктора нет рядом: порой Фредерик нуждался в его совете. Последний заметил, как их рыжий кот Тигр лег в его кресло, явно довольный охотой на обнаглевших крыс. Фредерик собрался домой. Неожиданно он ощутил резкую тупую боль в сердце. Он машинально потянулся к карману пиджака, где должны были быть его капельки, с которыми он не расставался в последнее время, но старый потрепанный пиджак весел на спинке стула. Фредерик попытался дойти до него, ему необходимо достать лекарство. Сделав пару шатких шагов, Фредерик упал на пол, забившись в болевых конвульсиях. Тигр бросился к любимому хозяину, потираясь о его трясущееся тело.. Утром Вера проснулась совершенной разбитой, муж так и не пришел, по всей видимости решив остаться в своей проклятой лаборатории. Она понимала: после отъезда Виктора он ощущал долю ответственности за компанию, но нельзя же постоянно бывать там, забыв про дом и семью! Вера яростно ударила кулаком по подушке, где должен был остаться отпечаток от головы Фредерика. По истечение многих лет можно сказать, что ее брак не особо удался, чаще всего все шло наперекосяк, нежели чем когда от счастья хотелось кричать. Она уже давно смирилась с характером супруга, что он сам себе на уме, что ее мнение мало что значит для него. Вера опустила ноги на пол. Война только обострила итак непростые отношения между ними. В то время, как Гитлер дошел до Сталинграда, в то время, как месяц назад американцы, принявшие брошенный вызов японцами, отомстили за Перл-Харбор, выиграв сражение у атолла Мидуэй. В это время ее семья рушилась. Вера печально вздохнула, натягивая чулки с заплатами, как изящное кружево. После смерти мужа Вера ничего не ощущала, кроме тупого безразличия. В один миг не стало ее мужа, в один миг она осталась одна с пятнадцатилетней дочерью, одна в большом городе, одна во время войны. Несчастья сыпались на них. Сначала убили Каталину, потом разбомбили пол-Лондона, затем погиб Сайман, а теперь из жизни ушел мистер Сван. Определенно их мир рушился, рассыпался на сотни мелких кусков. Сколько еще предстоит вынести их поколению? И перенесут ли столько горестей их дети? Может быть, они не будут нести бремя войн и революций? Может, их минует злой рок? А может, в их жизни случится что-то страшнее этого ада? Судьба путала карты еще сильней.

***

Осень 1942. Эль-Аламейн. Небольшая точка на карте Египта, сосредоточение английских сил. Слава и боль, ибо непобедимость Гитлера и его друзей перестала быть реальностью, а его поражение — возможностью. Он проиграл, пока еще рады от неуспехов русских, но возможно, они что-то изменят? Иначе не может быть. Слава и боль. Победа и горе. Эль-Аламейн — одно название, вмещающее в себя трагедию одной семьи и других, понявших, что значит потеря. Мария и Вильям в тот ничего не предвещающий день пили дома чай. В Англии стало дышаться по-другому. Бомбежки прекратились, люди с сожалением вспоминали Лондон до всех войн. Золотые времена, лишь бы они только вернулись. А будет ли все как прежде? Мария подлила мужу чая. Что за странные времена настали? После смерти Саймана и Фредерика они все стали мало общаться. Артур пропадал в госпитале, Урсула жила загородом и редко появлялась в столице. Вера тоже избегала старых друзей, закрывшись, не желая ощущать чужое сожаление. Роуз также закрылась от всех, переживая боль; она помногу работала медсестрой, быстро всему учась, стараясь дать все самое лучшее сыну. После смерти Саймана их постигла еще одна боль: дома тихо скончалась Кэтлин. Наступали печальные времена. Кевин погиб при Эль-Аламейне. Мария почувствовала, что лишилась разом всех чувств и эмоций, дара речи и возможности двигаться. Горячие слезы хлынули по щекам. Ее сын погиб... Не может быть, это был кто-то другой, но не он! Джастин Трейндж приехал через три недели с цинковым гробом. Первые дни после смерти брата Джастин жил наедине со своей болью. Кевин с товарищами бросился во время боя на врага, спасая других, но губя себя. Джастин же в это время был в Каире уже как три месяца, выискивая фашистских шпионов. Он вернулся в штаб, чтобы начальство разрешило ему неслыханное, и оно пошло навстречу: обаятельный Джастин получил свое. Его скрытые задатки все ярче проявлялись на Востоке. Его не считали юнцом и наглецом, к нему прислушивались, он умел внутренним чувством распознавать людей и, втираясь в доверие, выведывать тайны. Смерть Кевина больно ударила по нему. Теперь он единственный сын в семье, последняя надежда, он просто обязан выжить, но для этого ему необходимо подышать воздухом Лондона. — Джастин, — он обернулся, к нему шла Надин, — нам нужно поговорить. — Они находились на аэродроме, он собирался улетать домой. Он пристально посмотрел в ее темные глаза, Надин стала какой-то бледной, кожа приобрела зеленоватый оттенок. — Я жду ребенка. Джастин лишь смог улыбнуться, хотя внутри все сжалось от страха. Какой ребенок?! Кругом война! Она что, рехнулась совсем?! — Он мой? — строго задал свой вопрос он. — Я не знаю, — по ее щекам побежали слезы. — Я правда не знаю. — Тебе нельзя здесь оставаться, — Джастин поставил сумку на асфальт, устав держать. — Но я остаюсь, а потом, может, уеду в Алжир или еще куда-нибудь, — Надин аккуратно положила руку на его ладонь. — Это уже не тебе решать, — она резко развернулась и, качая бедрами, пошла подальше. «Ничего, она растворится во времени, мире, и я никогда ее больше не увижу», — подумал Джастин, разглядывая ее удаляющуюся фигурку. Похоронив брата, Джастин Трейндж решил просто жить, не думать, что месяц быстро закончится и снова придется вернуться в пекло. Его дом на Виктории-роуд нуждался в ремонте, отделка постоянно сыпалась, в стенах появились трещины, а крыша подтекала. Лондонцы по-прежнему боялись, хотя уже год немцы совершали короткие налеты на Англию, оставив надежду на завоевания воздушного пространства страны; теперь борьба шла на море в Балтике: немцы преследовали английские конвои, идущие в СССР. Но, несмотря на все это, просто хотелось дышать, дышать родным воздухом Лондона. Джастин уходил с разрушенного Сити, направляясь в сторону Военного ведомства. Он шел не спеша, пытаясь впитать в себя все, что было у Лондона. Через шестнадцать дней он улетал в Иран. По дороге в кабинет отца он заметил на лестничной площадке девушку, она курила, сильно затягиваясь. Девушка была не дурна собой: простое серое платьице и шерстяная белая шаль, пшеничные волосы аккуратно уложены волнами, а губы накрашены алой помадой. Она оглядела его форму лейтенанта своими лазурными глазами. Конечно, его молодость бросалась в глаза. Он улыбнулся девушке и пошел дальше. Отец и его подчиненные дали новые указания, которые менялись день ото дня. «Снова шпионить», — подумал Джастин, который, в отличие от Кевина, не был простым воякой. Последний хоть и мечтал о карьере политика, но был простоват, ему не хватало классности, изысканности и лицемерия, и это все при том, что он прожил несколько лет в Берлине и учился в Оксфорде. Джастин получил характер отца и лучшие качества Лейтонов. Кевин же унаследовал только дурные черты, присущие ирландским лордам. Конечно, он герой, но оставшиеся лавры, если что, соберет он, Джастин. От отца сын ушел опять недовольным: конечно, и Вильям когда-то был в подчинении, но Джастину хотелось руководить. Молодая кровь бурлила все сильнее. Спускаясь вниз, он снова увидел светлую девушку на лестничной площадке. Та опять курила. Джастин сделал вид, что ищет и не находит сигареты. Он подошел, девушка снова оглядела его с ног до головы. — Есть покурить? — спросил он. Она протянула пачку тонких женских сигарет вместе со спичками. — Большое спасибо, — она даже не могла ему улыбнуться, постоянно хмурилась. — Джастин... — Зоя, — пролепетала она. Конечно, это не Надин, она не будет вешаться в первый же вечер и вряд ли позволит нечто большее, чем беседа. Зоя — тот тип девушек, который должен быть рядом, на такой и жениться можно. Хотя какая женитьба: идет война, он не сегодня завтра может быть схвачен и расстрелян — участь шпиона такова — если он поддаться романтическим эмоциям. Ради него Зоя надела лосевое шелковое платье, которое явно выражало ее благосклонность. Он отметил ее старания. Зоя тихо поздоровалась, отмечая, что он сегодня не в форме. Джастин был красив, как только девушки заметили ее говорящей с ним, сразу же решили, что молодой человек хочет неплохо провести время. Она неловко взяла юношу за локоть, Джастин и не сопротивлялся. Пара медленно брела по улицам к набережной. Он рассказывал о войне, она — о бомбежках Лондона, словно только это объединяло их. Зоя Бишоп была из обеспеченной семьи. Ее отец, Льюис Бишоп, много лет работал в СССР. Сразу же, как Англия установила дипломатические отношения с красной страной, Льюис уехал туда в составе посольства. Мать Зои, Лорен, давно была влюблена в русские сезоны Дягилева в Париже и в воздушных балерин; вдохновленная этой страной, она решила называть дочерей русскими именами. Так первая дочь, которой сейчас было двадцать пять, получила имя Лариса, а по-домашнему просто Лара. Лара была сказочно хороша собой, а замуж вышла за члена парламента, купалась в роскоши и родила мужу наследника. Следующую свою дочь, рожденную через два года, Лорен назвала Татьяной. Таня тоже нашла блестящую партию: еще бы, такая красавица, как Таня не могла остаться без поклонников, поэтому она легко заарканила банкира с Сити. Еще через два года появилась на свет Людмила, правда, все ее звали Милой, и девушка редко вспоминала об полном имени. Мила в девятнадцать лет выскочила замуж за владельца издательства. Зое сейчас было девятнадцать, а ее младшей сестре, Нине, семнадцать. Сестры давно повыходили замуж, даже у Нины на примете жених, а Зоя, что считала себя невзрачной и блеклой, даже не помышляла о замужестве. Ее парень, а вернее, друг Альфред, погиб на войне. Теперь не могло и речи быть о любви. И тут, как снег на голову, свалился Джастин Трейндж. Они нечасто встречались и просто гуляли. Он был интересен ей, хотя сестры, что привыкли посмеиваться над ней, не понимали, что могло привлечь такого красавца, как Джастин, а Нина, не смотря на жениха, решила его отбить у сестры. Но это вряд ли бы получилось: Джастин снова уезжал. — Ты будешь меня ждать, Зоя? — вдруг неожиданно спросил Джастин в свой последний вечер в Лондоне. — Если ты этого хочешь, — она грустно улыбнулась. — Хочу, — Джастин довел ее до дома на Ганновер-сквер. — Мы нескоро увидимся, Зоя. — Берегите себя. — Постараюсь, — он нежно сжал ее руку на прощанье. С щемящей болью Зоя смотрела, как он уходит в ночь. Что ж, Джастин, она постарается тебя дождаться, хотя бы для того, чтобы насолить сестрам.

***

Весна 1943. «О, вот она, любовь, такая всепоглощающая, такая ослепительная. Вот это навсегда. Да, я люблю его навсегда, и он меня тоже», — Джулия посмотрела на своего возлюбленного. Как же ей было хорошо с ним! В отличие от многих влюбленных, они не потеряли голову, встречаясь только раз в неделю на своем месте. Эверт берег ее от скандала, по крайне мере, так думала Джулия. Да и Морион не спускала с нее глаз, что было легко объяснимо: Джулии исполнилось семнадцать, она расцвела, как утренняя роза. Ее красота захватывала разум, невольно приковывала взгляды. Смотря на это, Джейсон уже подумывал, как бы побыстрей ее выдать замуж, иначе девчонка наломает дров. Хотя это будет совсем непросто: Джулия — ветер, ее никогда силой не заставишь сделать что-либо. Спустившись с небес на землю, девушка принялась оправлять одежду. Сначала ушла она, следом в дом направился Эверт. Джулия остановилась в коридоре у кухни, прислушиваясь к разговору Маргарет и прислуги. Девушке стало любопытно, что же такое секретное она им говорит: — Вы все должны быть аккуратны с мисс Морион, — Джулия ехидно улыбнулась. А то до этого прислуга не скакала на задних лапках перед этой скелетиной. — Теперь, когда мисс Морион ждет ребенка... — дальше Джулия не могла слушать. Она резко развернулась, быстрыми шагами идя к Эверту в спальню. Она не позволит держать себя за дурочку. Черт возьми, у нее есть еще гордость! Все это время он ей лгал! Лгал, что не спал с женой, что лишь она одна ему нужна, а сам в это время обхаживал еще и Морион! Все мужчины не без греха! Если она найдет хоть одного честного и чистого, сразу же пойдет с ним под венец. Джулия ворвалась стремглав в комнату, бросая гневные взгляды на своего любовника. Эверт был в одних брюках и недоуменно глядел на девушку. Джулия подошла к нему и отвесила пощечину. — В чем дело, дорогая? — Эверт потер щеку. — Я тебе не «дорогая», — ответила она. — Как ты мог?! — Что случилось, Джулия? — Эверт попытался ее обнять. — Не трогай меня, подлец! — крикнула она. — Значит, я единственная!? А Морион кто обрюхатил, я, что ли?! Подонок... — Джулия, не все так просто, — в голосе Эверта скользили нежные нотки. — Я должен был отвести от себя и тебя подозрения. — Эгоист, хорошо устроился! Спал и с ней, и со мной! Браво, — Эверт дерзко схватил ее за плечи, грубо прикрывая рот ладонью, чтобы крик не слышал весь дом. — Я слишком долго тебя щадил! — он бросил ее на кровать, накидываясь, как зверь. — Не трогай меня, животное! — Джулия извивалась, но он, как всегда, знал, где нужно прикоснуться, чтобы она перестала сопротивляться и отдалась по доброй воле. Эверт стянул ее кофту и блузу, затем юбку. Они никогда до этого не раздевались догола, боясь быть застуканными. Но сегодня он решил снять с нее все. Эверт стал спускать свои брюки. Он лег на нее, целуя грудь и шею. Что-то шло не так. То ли он, то ли она. Джулия испытывала страсть, но в голове вспыхивала мысль: «Это не он! Это не он твоя любовь, Джулия!» — но она гнала эти мысли. Он же любит ее, а она любит его — что еще нужно ее разуму? — Что здесь происходит?! — Эверт отскочил, поспешно прикрываясь. Джулия натянула на себя покрывало. На пороге стояли Морион и Маргарет. — Это все она! Это девица решила меня соблазнить! — Джулия охнула. Как он мог?! Он предал ее, вот подонок! — Она пришла ко мне голая — как я мог отказаться от ее непотребных ласк. Когда Джулия оделась, Марта, служанка Кендаллов, больно схватила ее за запястье и втолкнула в бельевую комнату, крикнув, что будут ждать ее отца. «Джейсон убьет меня», — подумала девица. Черт! Эверт так низко предал, так подло, что больше она верить не может. Джейсон пришел поздно, он заметил, что все ждут в гостиной, как Маргарет бросает на него гневные взгляды. Маргарет кивнула Марте, и вскоре привели Джулию. — Твоя дочь пыталась соблазнить Эверта. Мы застали ее голой в его постели вместе с ним. — А может, это он ее? — едко задал вопрос Джейсон. — Джулия — невинная девушка и вряд ли соблазнила его сама. — Это девица преследовала меня, — Джейсон подскочил к Эверту, хватая мужчину за грудки, мечтая вытрясти из него душу. — Как ты посмел прикоснуться к ней пальцем! — Джейсон стал еще сильнее его трясти. — Я не хочу видеть ее в моем доме, — прошипела Маргарет. — Я тоже не желаю быть в этом доме, — Джейсон собрался уходить. — Джулия, мы уходим.

***

Это был промозглый март. В Лондоне, как всегда, шли дожди, на улицах было грязно, лужи стояли в воронках, оставленных бомбами. Пришла еще одна безрадостная весна. Наши прежние друзья почти не общались. Джейсон вместе с дочерьми теперь жил в Кенте, Мария с Вильямом ожидали возвращения Джастина. Вера, брав с собой на работу Елену, пропадала в музее с утра до ночи. Роуз жила в Портси-хаус, ни с кем не встречаясь. Только Артур с Урсулой сохраняли счастье. Чарльз жил в Лондоне с очередной любовницей, и бог весть чем там занимался. Энди готовилась поступать в Королевский медицинский колледж. Энди накрывала на стол, Бренда кому-то отворила дверь, вошли двое констеблей. Девушка вытерла руки об фартук в клеточку, переводя дыхание. Что им здесь понадобилось, интересно? Она собралась что-то сказать, но Бренда ее опередила, представляя девицу констеблям. — Мисс Йорк, сегодня нашли застреленным вашего брата вместе со своей любовницей, — у Энди широко распахнулись глаза, мужчины подумали, что она сейчас упадет в обморок, но девушка стояла на месте, слушая, что ей говорят о смерти брата. — Энди, кто там? — Артур прошел в столовую, замечая представителей закона. — Что-то произошло? — Чарли покончил с собой и убил свою любовницу, — холоднокровно ответила девушка. — Скажи маме. — Я все слышала, — Урсула упала в объятья мужа, слезы предательски выступили на глазах. Урсула как могла сдерживала рыдания: она не позволит отчаянию затопить ее при чужих. Она знала, что когда-нибудь так случится. Чарли словно тянуло в темный мир, он стремился в него. Все его стихи, наполненные странным смыслом, говорили о нем красноречивей поступков. Его мало интересовала учеба и научная сторона, его влекло в мир безумных идей и мыслей, подталкивая к черте смерти. Похоже, он видел то, что не видели другие. Когда он был маленьким, Урсулу страшило, что его не пугает темнота, ведь обычно маленькие дети пугаются выключенной лампы на прикроватной тумбочке. Несмотря на это Чарльз, не мог проявить холоднокровие, как Энди. Чарли не принимал критику, остро воспринимал чужое мнение о своем творчестве. Как-то Урсула напечатала одно из его стихотворений под псевдонимом, публика восприняла произведение двояко, почти не поняла, но о новом таинственном поэте заговорили. Чарльз набросился на мать с обвинениям, чтобы та не лезла в его жизнь. В доме все страдали от его вспыльчивого характера, никто не мог угадать, какое настроение будет сегодня у Чарли. Артур со временем смирился с такой натурой сына, а Урсула в глубине души догадывалась, что конец будет печален. В ее сыне сочеталось много противоречий и странностей. По городу ходили слухи о том, что он жесток с любовницами, что не брезгует опиумом и гашишем. И вот, накурившись, после долгих занятий любовью Чарльз, схватив пистолет, сначала застрелив в порыве ревности свою миленькую пятнадцатилетнюю любовницу Мари Вальдер, а потом и себя. Ужас трагедии заключался в том, что Мари была слишком юна и наивна, почти ребенок, ее родители не понимали и не принимали связь, замешанную на сексе и насилии, и решили припугнуть Чарльза судом и скандалом. Его творческая душа не смогла этого вынести. Молодой человек решил, что самоубийство — лучший способ решения проблем. Одна трагедия следовала за другой, настигая наших героев. Сильный ветер дул в спину, сбивая с намеченного пути, а в английском саду расцветали новые нежные цветы...

***

Август 1943 — август 1944. Курская дуга. Высадка союзников в Нормандии. Поражение в Тунисе. Крах Муссолини в Италии. Эти победы не сходили с уст. Забрезжил свет и с каждым днем становился ярче и яснее. Скоро! Скоро! Это короткое слово можно было услышать в каждом дворе, на каждой улице, это слово так радостно возникало в голове, что хотелось, чтобы это время приблизилось как можно быстрее. Осталось подождать еще чуть-чуть, ведь мир стоил ожидания. Джастин Трейндж вернулся домой в сентябре 1943 года. Он активно участвовал в крахе фашистского режима в Италии, добывая нужные сведения для англо-американских служб, получил ранение в плечо, а вместе с ним билет домой, пока он не выздоровеет. Мария, когда узнала о ранении, чуть с ума не сошла, Вильям только утешал ее. Мария, услышав случайно разговор Вильяма и Артура об этом, долго не говорила с мужем. Пуля прошлась в нескольких дюймах от сердца, хорошо, что насквозь и что Джастин крепок духом и телом. Год его согревал образ Зои. Это милая светловолосая девушка со звучным русским именем не отпускала сознание Джастина. По ночам, лежа где-нибудь в лесу на колючей подстилке, Джастин грезил. Он хотел лишь жить только ради нее. Она обещала ждать, но это, скорее всего, было слово, данное во имя спасения и покоя. Наверное, за год Зоя нашла себе хорошего парня и, наконец-то, вышла замуж. На войне находились хорошенькие, смазливые девчушки, готовые отдаться ему, с ними он мог удовлетворял похоть, но не ощущал себя счастливым. На войне душа загрубела, в двадцать два он ощущал себя стариком, будто за плечами стояла целая длинная жизнь. Оказавшись в Лондоне, Джастин вновь хотел насладится воздухом своего любимого города. Первую неделю он просто бродил по улицам, а потом ему захотелось увидеть ее. Для этого нужно пойти к отцу на работу, наверняка она еще там служит, да и предлог нашелся: Вильям хотел обсудить дела с сыном. Трейндж-младший вошел в министерство и пошел оглядываясь, мечтая увидеть Зою на лестничной площадке, как всегда, дымящую сигаретой. По лестнице, цокая каблучками, спускалась светленькая девушка в шерстяном темно-зеленом платье и простом жакете с меховым воротничком. Это была его Зоя. Она прошла мимо, будто бы не замечая его. — Зоя! — она лишь обернулась, печально смотря на него, и пошла своим путем. — Зоя... Джастин вошел в кабинет отца, Вильям был один, и это радовало; они обнялись. Вильям подал сыну чашку чая с лимоном, Джастин кисло уставился на отца, думая, почему Зоя прошла мимо, а потом сделала вид, что не узнала. Причина поведения стала ясна позже: Зоя помолвлена. Он снова оказался на той же лестничной площадке, Зоя сиротливо прижалась у стене. Она достала из бархатной сумочки пачку сигарет, закурила в затяг, чувствуя, как нервозность пропадает. — Зоя, ты снова сделаешь вид, что не помнишь меня? — Джастин одним широким шагом настиг ее. — Джастин, — прошептала она. — Вот наконец-то вспомнила, — легкая злость. — Что ж, будьте счастливы со своим женихом, — он резко развернулся, собираясь выйти на улицу, и уже успел вдохнуть осеннего воздуха, как услышал: — Джастин. Джастин... Я не хочу замуж за него, так решили родители, я засиделась в невестах. — А меня не рассматривала на роль жениха? — этот вопрос прогремел, словно гром среди ясного неба, повисая в уличной суматохе. — Мы мало знаем друг друга, ты на войне, молод... — Зато я закален, — гордо произнес он. — Что ж, до скоро. — Джастин, — он остановился, давая возможность догнать себя. — Постой же! Джа... — она оборвалась на полуслове, его сильные руки схватили ее плечи, крепко прижимая, губы молниеносно впились в ее полуоткрытый рот. Она лишь смогла ахнуть и прекратить сопротивление. Они целовались посреди улицы, не замечая никого. — Джастин. — Передумала, Зоя? — девушка вновь слышала в его голосе нежность и теплоту. — А я не переставала думать о тебе. — Я тоже... Три месяца пролетели как три дня, и Джастину снова надо было уезжать, теперь уже во Францию. Эти три месяца он наслаждался обществом Зои. Трейси Битсон разорвал помолвку в девушкой, сказав, что влюбился в другую, по всей видимости, он испугался армейской закалки конкурента. Родители Зои решили ненадолго оставить ее в покое, считая, что бедняжке нужно оправиться после разрыва с женихом. Но Зоя не скучала, почти каждый день проводила с Джастином. Тот доказал ей свои зрелость и осознанность, показал невероятный мир, о существовании которого она даже и не подозревала. Лондон открылся для нее с другой стороны, на этих улицах он впервые признался мужчина в любви, и она ответила взаимностью. Три месяца прошли как сказка. — Зоя, ты будешь меня ждать? — она вздрогнула, когда услышала вновь этот вопрос. Джастин подлил ей еще вина. — Я ведь снова уеду. — Конечно, буду, а куда я денусь... — прошептала она, скрывая горечь в голосе. — Тебе не нравится твой статус? — сдержанно сказал он. — Дело не в этом... А вдруг ты погибнешь? Это же война, — он нежно провел пальцем по ее ладони. — Ты меня будешь оберегать, — он замолчал, а потом серьезно сказал: — Выходи за меня замуж. — Ты... я не знаю, что сказать, — ее голова упала на сложенные руки. — А если я соглашусь? — Да хоть завтра поженимся! Свадьбу они сыграли поспешную. Бишопы пришли в ярость, когда узнали, кто жених дочери, но потом, остыв и оценив положение Трейнджов в обществе, согласились на этот брак. Зоя плакала в объятьях Джастина в последнюю ночь, она не хотела его отпускать, боялась, что там с ним что-нибудь случится, ведь его брат погиб, не дай Бог и с ним такое произойдет. В доме Трейнджов Зоя ощутила себя своей, не было контроля и вечных расспросов о ее личной жизни. Мария не вписывалась в тот тип свекровей, каких ей обрисовала ее мать, Лорен Бишоп. Правда, Зоя иногда думала, что Мария такая, только пока Джастин в Лондоне, а как он уедет, будет доставать ее придирками. Новоиспеченный муж уехал в начале декабря, с фронтов приходили чаще всего радостные вести. Год заканчивался относительно неплохо. Мария не изменила своего отношения к невестке, не относилась ревностно к прогулкам с подругами по Лондону, не критиковала за не хозяйственность, а, наоборот, учила многим вещам; поддерживала в том, что Зоя не оставила работу, чтобы хоть как-то скоротать время, ожидая мужа. Да, лучшей свекрови ей не найти, а Вильям относился к ней как к дочери. Через месяц Зоя стала уставать, казалось, сон постоянно преследовал ее, девушки в министерстве стали шептаться, что она не досыпает из-за любовника, и это очень расстраивало Зою. Джастин, получив письмо из дома, жалел, что его нет рядом с женой. В июле Зоя родила недоношенную красивую девочку, которую, сразу же крестив, назвали Вивьен Мишель. Девочка выжила, озарив новым счастьем Трейнджев, но самым счастливым был молодой отец, вернувшийся снова в Лондон и уже начавший мечтать остаться там окончательно. Ждать осталось недолго.