Я всегда буду с тобой.

Двумя неделями позднее… — Протестую, ваша честь! Давление на мою подзащитную со стороны мистера Тафта уже переходит всякие границы! Заседание длится третий день, и донельзя уставшая блондинка уже с трудом отбивается. Райан чувствует явное превосходство, а потому нещадно наседает на неё и её подзащитную. Четыре месяца она и ещё один адвокат их фирмы Джейкоб Росс пытались найти хоть какие-то доказательства невиновности их клиентки, кроме её собственных слов, — безрезультатно. Да ещё и в последний момент Рик перевёл Джейка на другое дело. Сейчас девушка в совершенном отчаянии: камеры наблюдения в больнице, показания свидетелей, видевших, как Кристал Браун набирала инъекцию для мистера Янга — всё против них. И, чувствуя, что она проигрывает, Гриффин впадает в панику. — Ничего подобного, я излагаю факты! Миссис Браун была среди тех, кто пострадал от банкротства банка мистера Янга, и естественно, что она захотела отомстить! Я всего лишь поясняю суду мотивы! — Это не мотивы, а ваши домыслы! Никто не может с уверенностью утверждать о мотивах человека, кроме него самого! Не морочьте голову присяжным! — Так, так, коллеги! — прерывает перебранку прокурора и адвоката судья. — Соблюдайте порядок, иначе мне придётся наказать вас обоих. Принимается, мисс Гриффин, но будем откровенным… — мистер Харви изображает неопределённый жест. — Ну, вы понимаете. Да, Кларк понимает: совершенно бесполезно. Надеяться не на что. Блондинка опускает голову, не имея сил поднять взгляда на свою подзащитную. Девушка чувствует свою вину из-за того, что оказывается бессильной. — Хорошо, миссис Браун, вашего адвоката не устроила моя формулировка мотивов, так что расскажите сами. Откройте душу. — Протестую! Снова давление! — Поддерживаю. Мистер Тафт, если у вас нет конкретных вопросов, то заканчивайте. — Вы правы, нет. Райан садится на место, подсудимую тоже ведут на её место. Судья оглашает, что присяжные могут удаляться на совещание. Когда они уходят, все потихоньку покидают зал. Гриффин медленно собирает свой портфель. Кристал, скорее всего, невиновна, а ей придётся сидеть за решёткой свыше пятнадцати лет. И всё по вине блондинки, которая, вместо того, чтобы убедить миссис Браун признать вину и приобрести смягчающее обстоятельство, буквально заставила её бороться, надеясь, что получится найти бреши в тактике обвинения, но… — Злишься, что я сильно наседал сегодня? — раздаётся рядом с Кларк голос прокурора. — Это наша работа. — Злишься… У меня для тебя предложение. — Можешь даже не трудиться — нет. Гриффин резко дёргается в направлении выхода, но Тафт с силой придерживает её за рукав. — Ты даже не знаешь, что я хочу предложить. Послушай, пока присяжные не вынесли обвинительный приговор, твоя клиентка может согласиться на сделку: пять лет строгача с признанием вины и с последующей невозможностью занятия медицинской практикой. Блондинка непроизвольно приоткрывает рот, явно не ожидавшая такого щедрого предложения. И действительно, какой в этом смысл, если и так ясно, что решение и присяжных, и судьи будет в пользу обвинения. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Решите с миссис Браун, пока ещё есть время. Мило улыбнувшись, молодой человек уходит, но, кажется, Гриффин этого не замечает, погрузившись в свои мысли. Конечно, для Кристал это наилучший выход, но отнюдь не идеальный. Чувство вины захлёстывает адвоката с новой силой, но, отбросив это болезненное ощущение, девушка спешит этажом ниже — в тюрьму при суде. Её беспрепятственно пропускают к своей клиентке, и Кларк, не мешкая, излагает ей суть дела. — Поймите, миссис Браун, в условиях вашей ситуации это лучшее, что можно сделать. — Я согласна. — Вы уверены? — Ну вы же сказали, что это наилучший вариант. Я просто не могу отказаться. — Хорошо. Адвокат пишет сообщение Тафту, после чего они оба встречаются в кабинете судьи и сообщают ему об их договорённости. Мистер Харви удивлён, но не возражает. Все возвращаются в зал суда, предварительно сообщив присяжным, что их работа окончена. Судья оглашает условия сделки между сторонами и принимает их за окончательное решение. Удар молотка: приговор оглашён. Миссис Браун уводят, остальные тоже расходятся, только не Кларк. Она остаётся сидеть на месте, склонив голову и начиная рыдать из-за того, что проиграла, что не смогла помочь. И так каждый раз. Каждый… ***       Где-то через час после описанных выше событий блондинка уже едет в автомобиле Октавии, которая заехала за ней в суд, узнав, что всё уже точно решилось. Блейк как раз-таки и вывела Гриффин из опустевшего зала суда, перед этим кое-как успокоив, но сейчас, глядя на опухшее от слёз лицо адвоката, кажется, будто она вновь может разреветься в любую секунду. — Ты сделала всё, что могла, — продолжает подбадривать девушку шатенка. — У меня такое ощущение, что не всё. — Поверь человеку, смотрящему со стороны: всё, что было тебе под силу, ты выполнила. — Нет. Райан предложил сделку не просто так. Я что-то упустила. — Райан предложил тебе сделку, потому что хочет трахнуть тебя. — И где тут связь? — Понятия не имею, это же мужская логика. Может, думает, что станет для тебя героем, который помог скостить срок. Он знает, насколько для тебя это важно, и, вероятно, рассчитывает, что ты его отблагодаришь. — Глупости. Он же знает, что у меня есть жених. — Главное, чтобы ты это знала. А то ведь колечко не носишь. — Ты тоже не носишь! — Ну так я чтобы к парням клеиться. — Ты что, изменяешь Линкольну?! — Здрасте. А когда в моей квартире ты увидела мужика в трусах, тебе это ни о чём не сказало? — Так это же был Лиам! Он ведь гей… — А что, раз гей, то не мужчина?! — Эм… Ну нет… — Ну и всё, — следователь резко разворачивает машину, заезжая на подземную стоянку дома блондинки. — А знаешь, мне даже интересно, что ты подумала, когда увидела полуголого Лиама в моём доме? — Что его парень, как обычно, выгнал его из дома после очередной ссоры, а ты приютила на пару дней. — Почти правда. Кроме этого, мы ещё неплохо покувыркались. Оказывается, геи очень даже хорошие любовники, — машина останавливается. — Слушай, а ты вот, положа руку на сердце, неужели ни разу не изменила моему братцу? — Нет. И Кларк не врёт. Ещё когда она была подростком, у неё чётко сформировалось понятие об изменах. Ну, как сформировалось, её отец объяснил. Когда Гриффин случайно застала его целующимся с одной из своих коллег по работе, то сразу же закатила ему истерику, грозясь рассказать маме, но он тогда сказал ей: «Не стоит расстраивать маму из-за пустяков. Бывают моменты в жизни, когда ты заводишь интрижку на стороне, но это не измена, ибо совершенно не является для тебя чем-то большим, чем просто страсть. И когда она проходит, ты возвращаешься к человеку, который для тебя, будто целая жизнь, — твоя истинная любовь. Я люблю твою маму, и, пока так и остаётся, пока мои чувства к ней живы, нельзя сказать, что я изменил. Всё, что физически — животный инстинкт, измена может быть лишь чувствами.» И всякий раз, когда перед блондинкой появляется дилемма, она всегда вспоминает слова отца, но почти никогда не пользуется этим удобным прикрытием для себя. Но не в этот раз. Впервые в своей жизни она понимает отца. То, что они с Лексой периодически трахаются, лишь плотское удовлетворение, совершенно ничего не значащее. Но один момент в этих «отношениях» её немного напрягает… ***       Квартира Гриффин пустая и тёмная. Включив везде свет нажатием на пульт, девушка, бросив у входа портфель и плащ, проходит на кухню и, достав из холодильника открытую бутылку виски, наливает немного во взятый с полки стакан, а затем залпом выпивает его. Сморщившись, блондинка наливает ещё и, оставив стоять на столе, возвращается в прихожую, где достаёт из портфеля дело бедняги Кристал, после чего оказывается снова на кухне и, устроившись на стуле, начинает просматривать вдоль и поперёк изученные страницы дела Браун, временами делая глотки виски. Чувство вины гложет её изнутри, и это заставляет её вновь и вновь обращаться к материалам дела, пересматривая их и надеясь найти что-нибудь, что даст повод для аппеляции. Но разве можно что-то обнаружить за один вечер и то на уже нетрезвую голову, если за четыре месяца этого не удалось? Скорее нет, чем да, и адвокат это понимает, а потому, выпустив из ослабевших пальцев папку с материалами дела, она закрывает лицо руками, начиная трястись от постепенно надвигающегося приступа рыдания. Принятая доза алкоголя только обостряет её эмоции, и под гнётом какого-то слепого отчаяния Кларк даёт себе волю. А всё из-за того, что эта девушка переживает за других людей так же сильно, как за саму себя. Может, даже несколько больше. — Почему ты никогда не закрываешь дверь? Мало ли кто шастает. Например, я, — Гриффин не обращает никакого внимания на незаметно вторгнувшуюся в её квартиру Мартинас. А та подходит к столу и, подставив себе стакан блондинки, допивает остаток и, зайдя за спину адвоката, нагло начинает расстёгивать пуговицы её жилетки и заодно блузки. — Ого, впервые вижу тебя в брюках… Так, короче, у меня есть всего час, поэтому работаем в темпе кадрили. — Оставь меня в покое! — резко стукнув по кистям шатенки, вопит Гриффин, захлёбываясь собственными слезами. — Боже, что это ещё за сопли? — Я проиграла дело. — Что ж, бывает. Следующее выиграешь, а пока давай я помогу тебе расслабиться и забыть об этом незначительном событии… — Незначительном?! Если тебе плевать на людей, то это не значит, что другим тоже! Мне не всё равно, что моя клиентка будет сидеть за решёткой, будучи невиновной, потому что я не такая бесчувственная тварь, как ты! Усевшись на стул рядом с адвокатом, Алексия закатывает глаза, подливая себе в стакан виски, после чего делает несколько глотков. — Н-да… Недаром не люблю активно-депрессивных. Их мало того, что скучно, так ещё и неприятно трахать. — Иди к чёрту! Продолжая всхлипывать и содрогаться от рыданий, Гриффин растирает по лицу катящиеся слёзы, в то время, как Лекса, несколько секунд назад собиравшаяся действительно уйти, глубоко вздыхает и, протянув руку к одному из листков дела Браун, бегло просматривает страницы. — Сколько ей дали? — Пять… лет… Без права… без права… — …заниматься медицинской деятельностью? — Кларк кивает. — Хм… Ну, что сказать: как-то подозрительно мало. — Мы зак… заключили сделку с проку… с проку… Поимел морально… сука… — Ясно. А сообщнику твоей клиентки сколько дали? — Не было. Кларк понемногу успокаивается. Наверное, в большей степени из-за того, что Лекса проявляет некое подобие участия. И хотя Гриффин наверняка знает, для чего шатенка напрягается, ей всё равно приятно. — Да ну? Она волшебница, что ли? — Почему? — А откуда она тогда взяла Дикаин? Из воздуха синтезировала? — Достала из шкафчика с препаратами. — Не могла. — Почему это??? — Кларк, Дикаин — сильнейший яд. Пару капель внутрь, и можно смело гвозди в гроб вколачивать. Соответственно, его не купишь в аптеке, не увидишь на полках с лекарствами, даже на чёрном рынке не велика вероятность найти. Производство и приобретение этого препарата строго санкционированы департаментом здравоохранения, поэтому мало в каких клиниках его можно увидеть. И, поверь, у сестёр, коей является эта миссис Браун, нет доступа к данному препарату, только если ей не выдал доктор, у которого он хранится где-то под замком. Судя по названию, место преступления достаточно крутая частная клиника, а значит, наверняка все препараты группы А хранятся в сейфе, открыть который может определённая цифровая последовательность. И вряд ли твоя клиентка могла бы взломать его, так что, я думаю, кто-то, предположительно владелец сейфа, открыл его, набрал несколько капель Дикаина и посредством миссис Браун совершил убийство этого банкира, ну, или всё то же самое, только без участия твоей клиентки. — Подожди-ка, Дикаин настолько опасен? Но в отчёте судмедэксперта ни слова об этом не сказано. Только, что этот препарат используют в местной анестезии. — Понятия не имею, каково истинное предназначение Дикаина, а свойства у него такие. Вообще, странный выбор. Его слишком легко можно обнаружить. Сразу видно, что работал дилетант, ибо ни один киллер не стал бы так заморачиваться: львиная доза коагулянта да и всё. Тем более, мужчина пожилой, после инфаркта… Идеально. — Прекрати! Не хочу ничего знать о том, как ты убиваешь людей! — блондинка стукает ладонью по столу. Задержав взгляд на пустом стакане, девушка думает про себя, что обязательно надо подать апелляцию. Но прежде чем это сделать, необходимо хорошенько всё проверить. — Поразительно, мы с Джейком искали совершенно не там, где было нужно! Но… я не понимаю, как это можно было провернуть?! Моя клиентка точно не при чём. Я уверена… — Подменить этикетку препарату — как нечего делать. Больше интересно, отчего неполный отчёт об экспертизе: либо подкуп, либо сговор, если вскрытие проводилось патологоанатомом той клиники, где всё и произошло. — Чёрт, верное замечание! — адвокат делает пометочку на листочке. — Как мне самой не пришло это в голову?! — Ты смотришь на проблему с одной стороны, а я, как бывший федерал и киллер, сразу с двух, — Мартинас, нахмурившись, достаёт телефон из кармана куртки. — Ладно, я пошла. — Стой… — Гриффин вскакивает с места, обвивая руками за шею Алексию. — Уверена, мы ещё успеем по-быстренькому… — Я думала, тебя сегодня достаточно поимели морально, и ты вряд ли захочешь, чтобы ещё и буквально это произошло. — Ну, тут я хотя бы получу удовольствие… Только будь, пожалуйста, нежнее, а то ты всегда так грубо берёшь. Кларк наклоняется, чтобы поцеловать, но Лекса выставляет вперёд руки, не давая блондинке приблизиться, и тем самым вызывает у той недоумение. — У меня тоже есть замечание. Будь добра привести себя в порядок, ибо у меня нет ни малейшего желания ощущать в своём рту смесь твоих слёз и соплей. Скривившись, шатенка всем своим видом показывает, насколько ей это противно. Дёрнув бровями, блондинка удаляется, на ходу снимая пиджак, провожаемая оценивающим взглядом шатенки. Когда девушка скрывается за углом, Лекса поднимается, направляясь за ней, и, попутно сбросив снятую куртку на диван в гостиной, заходит в спальню. ***       Глубокая ночь. Задремавшая после бурного секса Мартинас теперь открывает глаза. Вывернув голову таким образом, что ей становится виден циферблат электронного будильника, девушка удручённо прикусывает губу: она опоздала на самолёт, на который забронировала билет. Вернувшись в исходное положение, шатенка поворачивает голову в сторону сопящей рядом Гриффин. Блондинка крепко спит, вцепившись пальцами в запястье Алексии. Осторожно, чтобы не разбудить Кларк, она высвобождает свою руку и выползает из кровати.       Полчаса спустя Лекса уже ждёт лифт. Девушка не слишком довольна, что ей придётся лететь пятичасовым самолётом, ибо тогда у неё остаётся меньше времени, чтобы изучить жертву и максимально быстро справиться с заданием. Дверцы открываются, и Мартинас входит внутрь, сразу же нажимая нужный этаж. Во внутреннем кармане куртки вибрирует телефон. Закатив глаза, Алексия отвечает на звонок, который приходится сейчас не совсем кстати. — Лекс, тебе не дозвониться! — слышится мелодичный девичий голос. — Я в седьмой раз пытаюсь! — Не слышала. — Почему?! — Вибро-режим. — Ты где сейчас? — Ещё в Нью-Йорке. — Как это? Ты же восемь часов назад получила задание! — Следишь за мной? — Нет, просто это задание сначала мне хотели дать, но я не смогу разорваться сразу надвое. — Ясно. — Нет, серьёзно, почему так задерживаешься? Небось, по бабам шлялась. — Да, ты права. Только что одну отпялила. — Э… Боже, у тебя нет совести, Лекса. Как у тебя язык повернулся мне такое сказать?! Я же люблю тебя… — По-моему, между нами всё предельно ясно: мы спим вместе во время наших коротких редких встреч, а между ними удовлетворяемся посредством других людей, — лифт открывается, и шатенка бодро направляется на подземную стоянку к своей машине. — И ты знаешь, что я не испытываю к тебе того же, что ты ко мне, но совершенно не против твоих чувств. Они мне не мешают. — Ох… ладно, бессмысленный разговор. Я сейчас в Сиднее. Когда прилетишь, приезжай ко мне. Я сняла ту же самую квартиру, что и в прошлый раз. — Можно. — Я буду ждать. — Ну… пока, что ли? — Ага. — Эй, не надо так. Ты знаешь, насколько меня это раздражает. — Знаю, — смеётся. — Люблю в такие моменты представлять, как ты цокаешь языком и закатываешь глаза. — Скоро увидишь вживую. Последнее, что слышит Лекса, так это заливистый смех, после которого начинаются короткие гудки, — девушка отключается. Глубоко вздохнув, шатенка садится в свою машину и, заведя её, стремительно покидает стоянку.