Я всегда буду с тобой.

Прошла неделя…       В ту ночь, когда Кларк огорошила Мартинас предложением взять ключ, шатенка, хоть и совсем с неохотой, взяла его перед уходом, стараясь не разбудить спящую блондинку. Лекса никогда не остаётся до утра. Даже когда ей не нужно срочно никуда бежать, как в тот раз.       Сегодня первый майский день. Весна в этом году на редкость холодная. Особенно в последнюю неделю температура резко ушла в минус, и Гриффин всё ещё вынуждена ходить на работу в пальто. — Это нонсенс! Я уже второй месяц не могу отдать своё замшевое пальто в чистку! — сокрушается блондинка, сидя в кресле в своём кабинете. — Разве тебе больше нечего надеть? — озадачено спрашивает Октавия, делая глоток латте. Обе девушки отдыхают, пока есть возможность, ибо в данный момент ни одной из них не нужно срочно искать доказательства или же защищать кого-нибудь в суде. — Ну, есть… просто в этом пальто я выгляжу наиболее элегантно, в отличие от того зелёного, помнишь? Оно мне до ужаса не идёт. — А как ты вообще купила вещь, которая тебе не подходит? У тебя глаз, что ли, не было? — В магазине мне шло! — А в магазинах всегда всё идёт. Особенно, когда слышишь от консультантов фразу: «Как будто специально для вас сделано!». Адвокат согласно кивает, собираясь рассказать историю, как ей пытались всучить в одном бутике короткое обтягивающее платье цвета фуксии. Да уж, как раз шикарно подошло бы к её бледному лицу. И только она уже открывает рот, чтобы поделиться воспоминаниями, когда в кабинет быстрым шагом врывается Роденфелд. Его хмурое лицо явно говорит о яром неудовольствии. — Гриффин, опять ты прохлаждаешься! — на ходу произносит мужчина, вызывая немое возмущение блондинки. — О, Блейк с тобой! Я должен был догадаться! Бездельницы! — У нас заслуженный перерыв! — парирует Кларк. — Где это вы уже успели заслужить? А до обеда ещё три часа, — следователь даже не пытается возражать, в отличие от уже собирающейся ответить боссу Гриффин, чьи попытки тут же оказываются пресечены на корню. — Возрадуйся, дорогая, я нашёл тебе занятие на ближайшее время! Алларик кидает на стол папку, сменяя хмурость на хитренькую улыбку, и, подмигнув обеим девушкам, уходит. А по кабинету разлетается обречённый вздох адвоката. — Что там? — заинтересованно спрашивает Октавия. — Он издевается! То неимоверно сложные даёт дела, то издевательские! Блондинка рассержена и в сердцах отбрасывает от себя папку с новым делом. — Так, ну-ка, что тут у нас… Ахаха!!! Эксгибициониста у тебя ещё не было! — Да иди ты! Звонит телефон. Глянув на экран, Кларк сбрасывает вызов, равнодушно отложив телефон в сторону. — Что, та баба надоедает, с которой ты спишь? Я ж предупреждала, что менять чаще нужно, чтобы не привязывались. — Не, это Рейвен. — Ой-ёй, в раю проблемы? — подавшись вперёд, с ухмылочкой спрашивает Блейк. — Просто у меня нет настроения. — Чего это? — Мама уезжает в командировку, и её кот переезжает ко мне. — Бедняжка… Хочешь, я к тебе тоже перееду? — Нет! — Почему? У тебя просторно, да ещё и топят до сих пор, не то что у меня… Домовладелец, сука, экономит! — Потому что могла бы уже разорить свой банковский счёт и купить квартиру на Манхэттене, а не продолжать снимать жильё в Бронксе. — Когда Линкольн вернётся, мы с ним купим квартиру на двоих. А что вы с Беллами решили по этому поводу? У тебя будете жить? — Не знаю… Мы это не обсуждали. — В смысле? Вы собираетесь пожениться! — До этого ещё очень далеко. — Ладно… так как насчёт того, чтоб я эту недельку у тебя перекантовалась? — Нет, я же сказала! — Почему?! — И где тогда прикажешь мне встречаться с Лексой? — Знаешь, мотели как раз для этого открывают. — Почему в мой адрес все отпускают язвительные комментарии? На мне клеймо, что ли?! — Хаха, дорогая, лучше задайся вопросом, что ты скажешь в защиту своего нового клиента. Слушание через час. — Чёрт, как я могла этого не заметить?! Соскочив со своего места, Гриффин хватает висящее на вешалке пальто и портфель, куда закидывает папку с делом, после чего пулей покидая свой кабинет. Октавия, обалдевшая от такой скорости, даже не успевает предложить подруге подвезти до суда. — Очаровательно, — звучит комментарий, когда блондинка скрывается из виду. ***       За двадцать минут до судебного процесса Кларк вбегает в здание суда. В такси адвокат успевает изучить материалы дела, и сейчас наспех обдумывает стратегию. В зале уже находится её клиент, сидящий в кресле подсудимого, подле которого стоит темнокожий охранник. Клиентом является тридцатитрёхлетний Дэвид Карвер, старший менеджер Emilio Pucci. — Доброе утро, мистер Карвер, — подойдя к мужчине, произносит блондинка. — Меня зовут Кларк Гриффин, и сегодня я ваш адвокат. Вас обвиняют в административном правонарушении, но так как это уже не первое подобное обвинение, дело переклассифицируют в уголовное, и прокурор обязательно об этом заявит. На вопрос «признаёте ли вы свою вину», отвечайте отрицательно. На другие вопросы за вас отвечать буду я. Вам всё понятно? — он кивает. — Так… И суть обвинения вам, надеюсь, тоже ясна. — Да, да! Я показывал своё достоинство в Центральном парке. Хотите, и вам покажу? — Ведите себя прилично, мистер Карвер. Адвокат несколько раздражена бесстыдным поведением Дэвида, но всё же убеждает себя относиться к этому снисходительно, ведь он её клиент. Поэтому девушка успокаивается, раскладывая на столе необходимые ей для работы вещи, краем глаза следя за своим оппонентом. Билл Доусон — мужчина старше сорока, рыжеволосый пуэрториканец по происхождению, проигравший больше дел, чем звёзд на небе, лишь из жалости оставленный в прокуратуре, но сосланный на самые безобидные дела, подобные этому.       Входит судья Харви, и все мгновенно встают. Мужчина делает жест рукой, приглашая сесть обратно на свои места, и сам садится. Обведя зал тоскливым взглядом, судья останавливает его на блондинистой макушке адвоката, что-то с интересом читающего в материалах дела. — О! А это опять вы, мисс Гриффин! — восклицает Харви. — Вы что, единственный адвокат в городе? — Нет… — Кларк теряется. — А что вы тогда снова делаете в моём суде? — Э… работаю, как и вы, ваша честь. И, наверное, довольно неплоха в этом, раз так часто нанимают. — И это далеко не единственный ваш плюс. Харви дёргает бровями, что заставляет блондинку чувствовать неловкость. А мужчина тем временем даёт разрешение на старт. Билл неспешно встаёт и монотонно зачитывает суть дела и обвинения. — Подсудимый, вы согласны с обвинением? — задаёт традиционный вопрос судья, когда прокурор заканчивает. — Нет. — Позвольте… — Да, пожалуйста, позвольте сделать заявление! — О, мисс Гриффин… Что ж, удивите меня. — В связи с тем, что обвинение требует признания вины в соответствии с уголовным кодексом, я прошу суд, прежде чем принять скоропостижное решение, убедиться в том, что мой подзащитный осознаёт своё противоправное поведение. — Вы хотите сказать, что мистер Карвер не асоциальный субъект, а просто болен? — Именно, сэр. — И какие доводы вы можете привести, чтобы убедить меня назначить проверку? — Хм… Периодичность действий. Я бы сказала, что неравномерное и не каждодневное проявление желания к, простите, обнажению на людях… может свидетельствовать о наличии фаз обострения и ремиссии. — Притянуто за уши. Вы не специалист, чтобы об этом судить, мисс Гриффин. — Согласна, но в соответствии с законом вы обязаны исключить возможности нарушения психической деятельности. — Окей, туше! Постановляю: провести мистеру Карверу психическое освидетельствование. И встретимся здесь через неделю. Стукнув молотком, судья подмигивает блондинке, а затем уходит. После к адвокату подходит озабоченный постановлением суда Доусон, из бормотанья которого Кларк понимает, что он хочет донести информацию о том, с какой клиникой сотрудничает прокуратура, что, впрочем, Гриффин и так знает, — в этой клинике работает её мама. Но девушка всё равно благодарит мужчину и, улыбнувшись на прощание, покидает зал суда. Через два часа у неё встреча с матерью. И Кларк, уже несколько недель обдумывающая возможность отказа заботиться о пушистом «ребёнке» Эбби, всё же решает не ссориться, потому что неожиданно ей оказывается нужна помощь Гриффин-старшей. Поэтому, рассудив, что портить отношения сейчас не выгодно, блондинка собирается быть паинькой. ***       Полдень. К середине дня становится только холоднее. Белые розы дрожат, колеблемые порывистым ветром, и постепенно уже начинают замерзать в руках девушки. Мартинас в тёмно-синей куртке, светлых джинсах, в тон куртки замшевых ботфортах и светло-голубой шапке пробирается наперекор ветру вглубь кладбища. Наконец она подходит к мраморной плитке, перед которой останавливается. Пять лет уже прошло, но быть здесь также больно. Алексия бывает каждый год, каждый первый день мая, — день, когда погиб Кейдж Уоллес. И каждый раз, оказываясь тут, в памяти шатенки всплывают обрывки того самого дня, когда и произошла эта первомайская трагедия. — Лекса? — слышится позади девушки взволнованный мужской голос. Мартинас медленно оборачивается, заранее зная наверняка, кому он принадлежит. Пожилой мужчина в чёрном пальто с завязанным поверх него шарфом подходит к ней. В руках у него тоже букет белых роз. — Здравствуй, Данте. Я думала, ты будешь здесь утром. — Избегаешь меня, значит? — Вовсе нет. Просто постоянно получается, что я оказываюсь занята утром в этот день, и… прихожу поздно. А ты, как мне помнится, стараешься не откладывать на потом. — Сегодня не получилось, — мужчина наклоняется и кладёт букет. — Как ты, дочка? — Живу… как-то… — Я тоже пытаюсь. Белые розы, — Уоллес наконец замечает букет в руках шатенки, очень похожий на его собственный. — Мама Кейджа их очень любила. — Я знаю. Мартинас опускается на корточки, кладя свои цветы рядом с теми, что положил Данте. — Всё так же живёшь в Хэмптоне? — Нет. Уже давно перебралась в Бруклин. Я каждый день проезжаю мимо твоей мастерской. — А почему ни разу не зашла? — Алексия поднимается, пряча взгляд от мужчины. — Ты винишь себя в его смерти, да? — Лекса не отвечает. — Не стоит. Бог даёт — бог забирает. И никто не в силах как-то изменить волю Всевышнего. Никто не виноват, просто так было предрешено. Слова отца Кейджа могли бы успокоить девушку, но, к сожалению, она знает, что если бы поступила тогда так, как ей было велено, он был бы сейчас жив. И всё из-за того, что она была слишком наивна. — Спасибо, что ты это говоришь, Данте. Мартинас поднимается. Ей неудобно находиться рядом с Уоллесом, и она ищет предлог, чтобы уйти. — Зная тебя, можно предположить, что мои слова ничего не изменили. — Нет, мне правда стало… легче. — Тогда я рад. — Ладно… Извини, но мне надо идти… работа… — Вот те раз! А я надеялся, что ты подвезёшь меня до дома. — А разве ты не на машине? — Нет. Я брал такси, а обратно хотел идти пешком, но как-то прохладно для таких дальних прогулок, не находишь? И, будто в подтверждение слов мужчины, с хмурого неба хлопьями начинают падать снежинки, тут же подхватываемые ветром и уносимые куда-то далеко-далеко. Алексия и Данте замирают, с удивлением созерцая происходящее вокруг. — Хм… какой-то аномальный май в этом году… — задумчиво протягивает Лекса. — А может быть, знак? Может, Бог хочет, чтобы мы, наконец, смогли разрешить все недопонимания, возникшие между нами, и возобновить разорванные отношения? Ты мне как дочь, Лекса, и я очень жалею, что был так убит горем, что потерял не только сына, но и тебя. Я хочу попытаться всё исправить, ведь, по сути, кроме тебя у меня больше никого не осталось. — … Кхм… Я тебя подвезу. Слабая полуулыбка появляется на лице Уоллеса — он знает, что хоть девушка тщательно скрывает это, она растрогана. — Знаешь-то, куда ехать? — А ты всё ещё живёшь в Квинсе? — Данте кивает. — Тогда точно знаю. ***       Квинс. Меньше чем полчаса назад Кларк приехала к матери. Гриффин-старшая как раз разговаривала по телефону, отдавая указания молодому коллеге на то время, пока её не будет, и блондинке пришлось самой сделать себе кофе и ожидать, когда мама, наконец, обратит на неё внимание. — Так… Сэмюэля я уже посадила в сумку, и все вещи его тоже собраны. — Тогда я вызываю такси… — Нет! Оно час будет ехать, а мне через полчаса уже надо выезжать в аэропорт. — Отлично, я поеду на твоём. — Нет, я попросила Рейвен меня подвезти, а столько свободного времени, чтобы развозить нас в разные концы города, у неё нет. Эбби суетится, наспех прибирая посуду в шкафы, которая почему-то разбросана по всей кухне, хотя утром приходила горничная, которую доктор Гриффин специально вызвала, чтобы та навела порядок перед отъездом во всём трёхэтажном коттедже, но, вероятно, она отпустила девушку раньше, чем та добралась до кухни. — Вот как, — Кларк аж перекашивает от фразы, сказанной её матерью. — Вы с Рейвен, похоже, сблизились. — Да, мы довольно много общаемся. Ну, знаешь, я ведь её лечащий врач. Адвокат раздражается. Сейчас она даёт маме шанс честно рассказать о её отношениях с Рейес, но Эбби его игнорирует. И что тут такого сложного сказать дочери, что встречаешься с её подругой? — Как там Маркус? У вас всё в порядке? А то его что-то давно не видно. — Эм… да… Он просто сейчас много работает… очень много. Времени совсем ни на что нет. Маркус Кейн — детектив, с которым Гриффин-старшая начала встречаться три года назад. Он был её единственным серьёзным увлечением с тех пор, как умер отец Кларк. Но около года назад у них случилась размолвка, вследствие чего было принято обоюдное решение о временном перерыве в отношениях, который тянется и по сей день. Конечно же, об этом доктор Гриффин дочери ничего не говорила. — Ясно, — блондинка больше распаляется, но благоразумно решает сменить тему. — Кстати, мне нужна твоя помощь. — Рецепт на транквилизаторы не выпишу. Займись лучше йогой, ибо это более эффективный способ нормализовать своё состояние. Адвокат закатывает глаза. Несколько месяцев назад она обращалась к маме с подобной просьбой, но не для себя, а для Джейкоба. Росс тогда пережил огромное потрясение, когда во время обсуждения дела бесноватый клиент начал его душить. — Я вовсе не об этом хотела попросить. — А о чём же? — У меня новое дело. Хочу помочь человеку избежать уголовного наказания, но я боюсь, что ничего не выйдет. — Пожалуйста, конкретней и быстрее. — В общем, мой клиент — эксгибиционист. И его не посадят, если доказать, что он такой из-за психических отклонений… — Дорогая, напоминаю, что я хирург, а не психотерапевт. — Знаю, но у тебя же есть в клинике знакомые психотерапевты, и ты могла бы попросить какого-нибудь самого непринципиального написать характеристику, которая мне нужна. Я даже готова заплатить. Гриффин-старшая вмиг перестаёт расставлять посуду, с задумчивостью уставившись на дочь. — Хм… просить никого не буду, но телефончик Тима дам, — Эбби пишет на небольшом листочке, оторванном от утренней газеты, номер. — Позвонишь и скажешь, что «Майя говорила, что он может помочь». Не нужно, чтоб моё имя фигурировало. — Ты прям сейчас просто колоссально помогла. — Доченька, свои проблемы решать надо самостоятельно. Скажи спасибо и за это. Кстати, тебе пора. Рейв будет через десять минут, не хочу, чтоб она чувствовала себя обязанной и тебя подвезти в офис. — Я сейчас домой вообще-то. — Вот, тем более. Давай, бери Сэмюэля и иди. Где-нибудь на улице поймаешь такси. — Правда?! Давно ли ты сама ловила такси в Квинсе? — Нет, конечно. У меня машина есть. — Кстати, можешь дать мне её. Где ключи? — Ещё чего! У тебя прав с собой нет. А если тебя остановит полицейский? Что, моя машинка будет где-то на штраф-стоянке? Её там побьют быдловатые подростки-хулиганы. — Штраф-стоянки охраняются. — Вот! Ты даже не отрицаешь, что попадёшься в лапы полицейского патруля! Не дам машину. — Ясно. Не став дальше продолжать спор из-за куска металла, блондинка входит в гостиную и, взяв сумку с котом и ещё одну с его вещами, покидает дом матери, слыша напоследок от неё слова прощания и последние наставления насчёт заботы о её пушистом любимце.       Кларк идёт по улице, следуя к дороге, где более-менее оживлённое движение, чтобы поймать там такси. Разговор с матерью прошёл не лучшим образом. Гриффин рассчитывала, что их встреча будет более продуктивной. А в итоге у неё даже неприятный осадок остался. И не только из-за того, что ей придётся преодолеть неловкий разговор с доктором Тимом Вье, но и от того факта, что Эбби не захотела открыться, когда блондинка спросила её об отношениях. Адвоката это задело, но она не стала развивать дальше тему. Сейчас идя по дорожке мимо миленьких частных домиков, Кларк мысленно матерится, ибо ей невероятно тяжело тащить вислоухого шотландца и вещи для него, беспрестанно крутя головой по сторонам в поисках кого-нибудь, кто мог бы её подвезти. Наконец её взгляд падает на девушку в тёмно-синей куртке, которая как раз открывает свою машину. — Девушка! — перебегая через дорогу, кричит Гриффин. — Ради бога, подвезите меня, или я сдохну прямо зде… — девушка поворачивается, смотря на приближающегося адвоката с некоторым испугом. — Лекса? Ты как здесь… живёшь??? — Э… нет. А ты… чего тут?.. — Не волнуйся, я не преследую тебя, — складывая сумки на заднее сиденье, отвечает блондинка. — Заходила к маме забрать кота, после чего меня обрекли на скитание по улицам Квинса в поисках такси. Это невероятная удача, что я тебя встретила. Как раз вместе и поедем ко мне… — … Я не собиралась сегодня приезжать к тебе. — Почему? — У меня нет настроения развлекаться. — Окей… Вези меня домой. У Мартинас непроизвольно открывается рот, когда Гриффин обходит машину и нагло садится в кресло рядом с водителем. Первым желанием Алексии было вышвырнуть из машины эту совсем обнаглевшую девицу, уже изрядно начинавшую действовать на нервы своей бесцеремонностью, но шатенка сдерживается. Ей не хочется ругаться прямо под окнами Уоллеса, особенно после их недавнего разговора, поэтому Лекса, скрипя зубами, тоже садится в машину.       Всю дорогу блондинка тараторит без умолку, что раздражает Мартинас, которой хочется побыть в тишине. А Гриффин наоборот необходимо поделиться своими впечатлениями от разговора с матерью. И Лекса прекрасно подходит на роль слушателя, так как она единственный человек, который знает об отношениях Рейвен и Эбби. — …Представляешь, она смотрела мне в глаза и врала! Не могу понять, зачем? Лекс, а ты как думаешь, почему она мне не открывается? — Не знаю. — Ну блин. Поговори со мной. Я хочу знать твоё мнение обо всём этом. — Ты просто дура. — Да ну?! — Ага. Ты делаешь проблему на пустом месте, вместо того, чтобы собрать их в одном месте и сообщить, что знаешь об их отношениях. — Нет… Я хочу, чтоб хоть одна из них мне доверилась. В этом весь смысл. — Ну-ну. Жди. Воцаряется тишина. Гриффин сосредоточенно буравит Мартинас взглядом. Что-то не так сегодня с этой зеленоглазой шатенкой. «И когда Мартинас отказывалась от удовольствия? Никогда! Только если для виду. Может быть, она просто как раз и приходит в те самые дни, когда горит желанием?» — размышляет Кларк. Но её мысленные рассуждения прерываются, так как из бардачка доносится рингтон мобильного. Не долго думая, адвокат достаёт его, совершенно бестактно заглядывая в экран. — А кто такая Онтари? — следует вопрос. Вместо ответа Алексия довольно грубо, рывком забирает свой телефон, запихивая его в нагрудный карман куртки. — Не твоё дело. — Да я же просто спросила. — А я просто ответила. — Между прочим, ты говорила, что потеряла телефон. — Он нашёлся. Снова молчание. В воздухе царит напряжённая атмосфера. Благо, они уже въезжают на подземную стоянку дома Гриффин. Остановившись на пустом парковочном месте, Лекса заглушает мотор. — Зайдёшь? — Кларк… — Просто чтобы помочь донести, — поспешно выпаливает блондинка, предчувствуя, что сейчас ей доступно объяснят значение слова «нет». — Очень тяжело. — У вас в доме есть швейцар. Попроси его. — Пожалуйста. Лекса закатывает глаза. Кларк садится на шею — это очевидно. Да и вообще с недавнего времени Мартинас посещают нехорошие мысли, но Алексия старательно отгоняет их, убеждая себя, что беспокоиться не о чем. И сейчас после тридцатисекундного раздумья она всё-таки соглашается помочь. В любом случае она всегда сможет поставить блондинку на место, если та попытается всё переиграть в свою пользу.       У лифта девушки сталкиваются с соседкой Гриффин. При виде неё Кларк аж всю передёргивает, потому что блондинка ещё очень хорошо помнит, как Элис несколько недель буквально преследовала её. Хорошо, что это прекратилось, а то пришлось бы принять меры.       Оказавшись в квартире, Лекса ставит сумки у двери, после чего облокачивается о стену, наблюдая, как блондинка скидывает своё пальто, бегом начиная расставлять кошачьи вещи, вслух выражая свои мысли по этому поводу. И только после этого она позволяет котику покинуть его временное место заключения. — Спасибо, — подходя к шатенке, произносит адвокат. — Честно, я думала, что ты сразу же уйдёшь. — Да я как-то пригрелась… тепло у тебя. — Ну так… оставайся, — звонит телефон блондинки. Кларк хмурится, видя, что это Рейвен. — Серьёзно, оставайся. Я не буду настаивать на сексе. Гриффин отходит на кухню, отвечая на звонок. Мартинас же, поколебавшись пару секунд, снимает куртку и направляется в гостиную. Плюхнувшись на диван, шатенка включает телевизор и переключает каналы, пока не обнаруживает на одном из них футбольный матч. Заинтересованно смотря в экран, девушка вальяжно разваливается и расслабляется. — Ты только посмотри на это несносное животное! — падая рядом с Алексией, восклицает блондинка. Разговор с подругой у Гриффин выдаётся на редкость короткий, и поэтому она так скоро составляет компанию Лексе, хотя Мартинас, в общем-то, в ней совершенно не нуждается. — Боишься, что батарея его не выдержит? — Не боюсь, просто не понимаю, зачем он стоит на ней. — Ну, может, греется. Или… знаешь, у кошек на подушечках лап находятся потовые железы. Мало ли, вдруг сушит. — Да ладно? Откуда ты знаешь? Только не говори, что ты кошатница! — Ни в коем случае. Знаю, что трудно представить, но у меня есть образование. Так вот, когда я его получала, у меня в колледже была соседка с биологического. И она, сколько себя помню, готовилась к защите своих исследовательских диссертаций. И одна из них была посвящена кошкам. А эта девица отличалась довольно-таки бесячей привычкой — читать вслух. В три часа ночи. При всём при этом, для справочки, ей удалось выжить. — Ты полна сюрпризов. — Да брось, ты просто не знаешь меня. — Ну… тогда почему бы тебе не рассказать о себе. — В этом нет необходимости. В телевизоре раздаётся громкий, радостный крик комментатора: «Гол!» — Любишь футбол? — следует закономерный вопрос Кларк, за что та сразу же получает презрительный взгляд Лексы. — Что? — Абсолютно нет. Помнишь Рона с моей работы? — блондинка кивает. — Так он поставил ставку на победу Хьюстон Динамо. Я сказала, что с его везением выиграет обязательно противоположная команда. И мы поспорили на штуку баксов. Вот, мониторю. Пока ничья, но я чувствую, что победа будет за мной. — Бедняга, он много потеряет. Хотя… мне показалось, что он к тебе неравнодушен, так что, может, ему очень даже и в радость будет проиграть. — Твоя правда. Ронни действительно влюблён в меня. — Жаль его. Ты ведь совсем не интересуешься парнями. — С чего это ты взяла? — Ну… э… — То, что я сплю с тобой, не значит, что парни меня не интересуют. — Н-да… Неловко как-то… Ну, ладно, людям свойственно ошибаться. И, забыв, что обещала не лезть, адвокат отодвигает волосы шатенки, прикасаясь губами к шее, после чего Алексия мигом вскакивает и ощетинивается. — Я же сказала, что не хочу! Что здесь непонятного?! — Прости, прости. Я забыла… — Нет, ты намеренно это делаешь! Лишь бы всё было по-твоему. И да, да, в этом я виновата, вовремя не поставив тебя на место, а равнодушно позволяя тебе подстраивать всё под себя, но знаешь, что я заметила? Ты ведёшь себя так, будто мы в отношениях, будто я тебе что-то должна. Конечно, это было списано на то, что ты просто не привыкла к тому, что может быть всего лишь секс, совершенно ни к чему не обязывающий, но всё больше мне кажется, что ты реально стремишься довести всё до отношений. От того, чтобы просто развернуться и уйти навсегда, не рискуя получить себе проблемы в виде бабы, которая будет преследовать и качать свои права, меня удерживает только тот факт, что у тебя, в общем-то, есть любимый человек. Но всё равно меня не покидает ощущение, что у тебя ко мне возникли какие-то чувства! Мне этого не нужно. — Стоп, стоп, стоп! Стоп, — Кларк тоже поспешно поднимается, подскакивая к Мартинас. — У меня всё под контролем, хорошо? Не надо волноваться… Я действительно непривычная просто спать с человеком. Может, как-то разбавим это дружбой? Секс с дружбой, так скажем. — Фиг. Я смотрела этот фильм. — Какой фильм? — Алексия цокает языком. — Шучу. У нас такого не будет. Мы же не нуждаемся в отношениях, — шатенка согласно кивает. — Ты можешь расслабиться. И ещё… извини за то, что я… бываю навязчива. — Меня особо не парит. Я быстро решаю подобные проблемы. На корню. — Жутковато слышать подобное от киллера, — блондинка начинает улыбаться, но, встретившись с суровым взглядом Лексы, серьёзнеет. — Давай больше не будем возвращаться к этому разговору, окей? — Не будем. Кстати, мне пора. — Нет! Стой… останься. Пожалуйста. — Кларк, ты же только что… — Нет, нет, всё не так, как ты думаешь. Я просто не хочу быть одна. Ненавижу одиночество и прошу тебя остаться, как друга. — Ты меня бесишь. — Да, знаю, для тебя это за гранью… — Чёрт с тобой. У меня слишком насыщенный день выдался, и единственное, что хочется, так это чтоб меня не трогали. — Ладно. Ты тогда… отдыхай… а я на кухню. Блондинка облегчённо выдыхает, покидая свою гостиную и решив оставить Мартинас наедине с собой. Непередаваемо то выражение лица Алексии, когда Гриффин заявила, что хочет совместить приятное времяпрепровождение в постели с дружбой. Признаться, адвокат сама несколько в замешательстве, ибо совершенно не собиралась говорить ничего подобного. Но пока она готовит, то, размышляя о своих собственных словах, приходит к выводу, что ей нравится её собственная идея, потому что так можно извлечь больше пользы, хоть и трудно представить вообще в принципе существование этой «дружбы».       Ночь. Алексия впервые остаётся ночевать. Слова блондинки об одиночестве оказывают на неё сильное влияние, так как после утреннего откровения Данте шатенка находится в эмоционально уязвимом состоянии. Но сейчас, лежа на спине в кровати рядом с Кларк, кажется, она наконец приходит в своё нормальное состояние, и теперь испытывает неловкость: последний раз она лежала в кровати рядом с кем-то без какого-либо сексуального подтекста достаточно давно, да и рубашка Беллами, которую Гриффин ассигновала ей вместо ночного одеяния, великовата, и шатенке приходится подвернуть рукава. — Лекс, ты спишь? — слышится в темноте тихий голос блондинки. — Нет. — Почему?.. — Чувствую себя странно. Может, сообразим что-то по-быстренькому в плане секса? — Нет. — Не поняла? Ты же хотела днём. — А сейчас не хочу, да и завтра мне в суд к восьми. Нужно хорошенько выспаться, — блондинка переворачивается на левый бок, на секунду прикрывая глаза, но тут же открывает их вновь. — Можешь обнять меня? — Это с чего это? — Ну… ты ведь хочешь чем-то занять руки. — Хмык, хорошая попытка. Ты наглеешь на глазах, Гриффин. — А что здесь такого? Когда Рейвен или Октавия остаются у меня ночевать, мы всегда спим в обнимку. У друзей это норма, если ты не знала. — Вон оно что, урок просвещения удался, — Мартинас пододвигается, прижимаясь всем телом. — Заодно согрею свои конечности. — Почему такие холодные? — Холодное сердце не может качать горячую кровь. — Ой, всё. Спи! — Ещё мгновение. Раз уж я такой прекрасный человек, согласившийся на это непотребство, — блондинка фыркает, услышав, как Лекса называет объятья «непотребством», — то, пожалуй, логично мне будет требовать бонусов. — Каких ещё бонусов? — Мне нужна информация об Эмили Куин. — О, так она же моя клиентка… — Я, конечно, не по этой причине прошу тебя предоставить мне информацию о ней. — Чёрт… ты что, хочешь её грохнуть? — молчание, которое адвокат расценивает как знак согласия. — Нет, только не опять моего клиента! У ФБР и так на меня зуб… — На тебе это никак не отразится. Обещаю. — По-моему, чтобы достать инфу, тебе не нужна моя помощь. — Обычно да, но Куин знает, что к ней подошлют кого-нибудь, и поэтому окружена постоянно телохранителями. Даже в туалете. А мне нужно поймать её наедине… — Ты меня до смертной казни доведёшь! — У нас в штате она заменена на пожизненное. — Ты просто мастер утешения! — У меня много талантов. Ну, пожалуйста… — последнюю фразу шатенка шепчет на ухо Кларк, вызывая бегущие по телу многочисленные вибрации. — Мм… постараюсь. А в ответ тишина. Лекса и не планирует ничего отвечать, а потому пытается заснуть. Поняв это, блондинка тоже закрывает глаза, тут же проваливаясь в сон… *** Семь часов спустя…       День обещает быть намного теплее, чем вчерашний. Яркое солнце буквально жжёт веки, поэтому Мартинас просыпается, тут же жалея об этом: луч небесного светила нещадно бьёт в глаза. Мысленно ругнувшись, Алексия поворачивается на бок, натыкаясь взглядом на дрыхнущую блондинку, полностью забравшую в свою власть руку шатенки. Подняв взгляд чуть левее на тумбочку, девушка видит широкий циферблат будильника: 7:30. — Кларк, — свободной рукой Лекса тормошит спящего адвоката. — Просыпайся, ты опаздываешь в суд. Кларк! Гриффин постепенно просыпается. Проходит ещё несколько минут, прежде чем она понимает, что действительно опаздывает, вскакивая в тот же момент с кровати и начиная наспех надевать вещи, вытаскиваемые из шкафа. — Эй, а ты чего не собираешься?! — возмущённо спрашивает блондинка, увидев, что Мартинас всё ещё лежит в постели. — Мне к часу, — с улыбкой отвечает Алексия, прикрывая глаза. — Ненавижу тебя! Боже, Октавия, небось, уже заждалась! Так, Лекса, позаботишься о Сэмюэле, а мне нужно в суд, чтобы заставить Райана соснуть! На последних словах Кларк покидает спальню. Где-то там в другой части квартиры слышится возня, а после хлопок закрывшейся двери. Шатенка не шевелится, думая про себя, что вполне можно было и не говорить последнюю фразу. Ещё достаточно рано, а потому Мартинас планирует подремать пару часиков, но… буквально над ухом раздаётся тошнотворный рингтон мобильного, определённо не принадлежащего Лексе. — Кларк, где ты?! Я уже полчаса почти жду! — слышится на том конце, когда Алексия принимает вызов. Совершенно случайно. Трудно попасть пальцем на клавишу «отклонить», когда твои глаза полузакрыты. — Это не Кларк. — … А кто??? — Эм… я. -…… Класс. Где Кларк? — Только что ушла. — Ок. Короткие гудки — Блейк сбросила. Лекса отбрасывает телефон, предпринимая новую попытку заснуть, но ей снова это не удаётся: кот с жутким криком прыгает на кровать. — Чёрт тебя дери! Так, животное, я тебе ничего не должна, поэтому отвали. Вместо того, чтобы орать бесцельно, пошёл бы и что-нибудь сам приготовил. Понимая, какой бред несёт, Мартинас замолкает, всем видом показывая, что никакие крики не заставят её покинуть постель. Будто поняв это, Сэмюэль спрыгивает, убегая куда-то в другую комнату. Уже подумав, что наконец может расслабиться, Алексия расплывается в улыбке, обнимая подушку, когда её идиллии мешает какой-то странный грохот и истошный крик кота. Крепко ругнувшись, Лекса вскакивает, мысленно обдумывая варианты уничтожения мерзкого чудовища, помешавшего ей уснуть…