Я всегда буду с тобой.

Несколько дней спустя…       Сирия. Частный самолёт высадил Мёрфи и Мартинас фактически посреди пустыни, и теперь они идут к месту назначения пешком, используя навигатор. Беспощадное солнце палит со страшной силой, и Алексия уже начинает чувствовать лёгкое головокружение, несмотря на то что на ней надета куфия*. Парень держится бодрячком, борясь с желанием открыть бутылку с водой и смочить горло. Оба идут с автоматом наперевес. — Мы здесь умрём, — невесело протягивает Джон, щурясь, чтобы лучше видеть горизонт. — Не нагнетай. — А, собственно, почему?! Сейчас хрень эта разрядится, мы заблудимся, а там уж смерть либо от голода и обезвоживания, либо от рук боевиков! — Хорош уже! — рявкает шатенка. — Мысли позитивно. — Откуда взяться позитиву?! Мы уже два часа идём, и силы уже на исходе. Не забывай, что нам ещё нужно заказ выполнить! Мёрфи паникует, и Лекса это видит, понимая, что если они так и будут идти в тишине, он совсем расклеится. Поэтому девушка пересиливает себя, решившись завести беседу. — Не умрём мы сегодня. Я не хочу отбросить коньки, при этом так и не узнав правды. — Какой правды? Ты о чём? — Да… Помнишь ту блондинку, с которой я целовалась в Колумбийском? — Ну да… Что ты с ней сделала? — Ничего же! Просто… ты же никому не расскажешь? — Я — могила. Тем более, что если мы здесь откинем копыта, то это буквально будет правдой. — Окей… Понимаешь, она как-то отдалилась… не позволяет вообще к себе прикасаться. — Тьфу! Так она тебе не даёт! А я-то думал… — Как думаешь, почему это происходит? — Она хочет тебя бросить. — Что?! — Ну да. Так бывает, что баба вдруг решает, что больше не хочет с тобой трахаться, потому что ты не даришь ей подарков, не говоришь, что она красивая, не терпишь её восьмичасовые походы по магазинам, не устраиваешь всяких романтических посиделок… — Ты издеваешься надо мной?! — Нет. Ты чё, не знаешь принципа общения с бабами? Хочешь остаться в её постели — сделай для этого что-нибудь с постелью несвязанное. — Боже… у нас по-другому. Мы спим для того, чтобы спать, а не из-за отношений. — Аааа… так она проститутка… — У тебя гораздо меньше шансов выжить здесь, чем ты думаешь, — перебивает Мёрфи уже раздражённая Лекса. — Понял… ну… может, у неё месячные? — Пфф… я бы заметила. — Эм… каким образом? — внезапно до парня доходит. — Вы вместе живёте??? — Ну… в какой-то степени… — Охренеть… и после этого ты говоришь, что вы не в отношениях! — Именно. — Ты в себе вообще или нет? — А что не так? — Всё! Ты фактически живёшь с ней семейной жизнью, но при этом говоришь, что у вас нет отношений. — Я не живу с ней… вот этой жизнью… как ты там сказал… — У нас получается очень смешной разговор, так что давай закончим его. — Нет!.. — Мартинас помнит, что нужно отвлекать от упаднических настроений «напарника». — Может быть, ты прав. Тогда понятно, почему она так резко перекрыла мне доступ. Да! Надо объяснить ей, что всё нормально, а то она небось думает, что как-то предаёт свои отношения с женихом. Помню, она когда-то уже беспо… — Стоп, стоп! У неё есть жених?! — Ну да… а что такого? — Да ты ж влезла в чужие отношения и ведёшь себя, будто это твои собственные. Вот что ей в действительности не нравится! — Ничего я не веду… И если бы это было так, то она бы уже давно заявила, что её это не устраивает, и я перестала бы вообще появляться в её жизни. Но то, что она сейчас делает, просто издевательство. Я интересовалась о новом её деле, уверенная, что она захочет обсудить, но она сказала «всё норм». Какой, к чёрту норм?! — Это как раз то, о чём я говорил. — Вовсе нет. Мне просто интересно, как она собирается выиграть в ситуации, где девка изнасиловала другую девку. — Ах, вот как у вас всё было, — за эту реплику парень получает удар в плечо, что заставляет его взять слова обратно. — Шучу, шучу!.. А вот теперь серьёзно: почему ты хочешь знать подробности того дела, над которым работает девушка, с которой ты просто спишь? Тишина. Мартинас серьёзно задумывается над заданным вопросом. — Потому что хочу быть частью чего-то настоящего. Того, что есть у обычных людей… — звучит наконец. — Ох, эти бабские инстинкты… — Чего?! — Ну… превалирующая цель женщины завести семью, угнездиться. Собственно говоря, ты неосознанно это сейчас и делаешь. На тебя давят инстинкты, гормональный фон обострён, и вот ты уже не замечаешь, как подстраиваешь окружающий мир под модель, сформированную инстинктами, ожидая желаемой стабильности и уверенности в завтрашнем дне… — Сколько я спала, что ты успел стать психологом?! — перебивает Джона изумлённая шатенка. — Да не… я просто почитываю книжонки по психологии, чтобы лучше понимать логику поступков и мыслей Эмори. Она стала вести себя странно в последнее время, и так как она не говорит, что именно вызвало подобное поведение, я решил попытаться проанализировать её поведение. — Бедная Эмори… Оба смеются, хотя Алексии совсем невесело. Ещё бы, ведь она обсуждает то, что не хочет, да ещё и с Мёрфи. Хорошо, что осталось недолго: они уже идут через развалины разрушенной деревни. — Слушай, — отсмеявшись, продолжает парень, — тебе бы лучше прекратить это. По крайней мере, с ней, ибо она несвободна и может привязаться к тебе, как и ты к ней, а это тоже, знаешь ли, нечестно, ведь дать ты ей не сможешь того, что сама для себя ищешь, да и бесконечная ложь точно не то, что заслуживает человек, открывший для тебя дверь в свою жизнь… — Она знает, что я киллер, — вновь перебивает Мёрфи Лекса. — Так… а зачем ты ей сказала?.. — Она сама догадалась. — Она что, хиромантка? Прочитала твою судьбу по руке? — Ладно. Возможно, я немного натолкнула её на эту мысль. — Если она знает, о том, кто ты, то по логике должна была сдать, но ты на свободе бегаешь. Почему? — Я откуда знаю?! — Действительно. Ты о себе-то ничего не знаешь. — Неправда. — Тогда ответь сейчас самой себе: почему именно она? У тебя есть Онтари, и были другие, а ты сблизилась именно с блондиночкой. — Кларк ведёт себя со мной, будто я обычный человек, а не убийца, — не задумываясь, отвечает Лекса. — Даёт почувствовать себя тем, кем я не являюсь. Даже когда она была всего лишь моим адвокатом и действительно верила, что я невиновна, мне самой начало так казаться, пока я не вспомнила, что действительно убила того игрушечного короля. И постоянно, когда я с ней, будто живу другой жизнью, в которой нет всего этого ужаса, сотворяемого мной, хотя и иногда, когда она просит, я делаю что-то, чего бы не хотела, но не могу ей отказать, потому что чувствую, что должна ей. За свою свободу, за светлые моменты, за душевное спокойствие, которое обретаю, когда нахожусь с ней. Это помогает мне хоть временами не чувствовать этой ненависти и ярости, пылающей внутри, когда я остаюсь наедине с собой. Не представляю, что будет, когда наши пути разойдутся. Пусть я и стараюсь не признавать этого, но знаю, что в ней нуждаюсь, как в луче света, пробивающемся сквозь тьму, чтобы помочь не потеряться в темноте. — Эм… подруга, а у тебя, часом, не лимеренция**? — Не знаю. Что значит сие ругательное слово? — Ну… это такое чувство, обозначающее зависимость от другого человека. Эмоциональную или сексуальную, что-то наподобие влюблённости. — Слышь, Фрейд-самоучка, меня начинают бесить твои идеи! Внезапно раздаются выстрелы: автоматная очередь, целью которой являются Джон и Алексия. Парень быстро соображает, успевая шмыгнуть за ближайший каменный валун, где мигом достаёт из рюкзака гранату и, вынув чеку, со всей силы кидает её в сторону, откуда производится атака. Раздаётся взрыв, после чего всё стихает. Осторожно высунув голову, Мёрфи осматривается — чисто. Только сейчас он замечает, что Мартинас без движения лежит на спине, распластавшись по раскалённому песку. — О боже… Лекса! — парень в испуге бросается к шатенке. — Господи, нет! Этого быть не может… — Хватит нюнить, я жива. Алексия продолжает лежать, смотря в небо. Парень обеспокоенно осматривает тело девушки на предмет ранения, но ничего не обнаруживает. — Поразительно… ни царапинки… — Всё? Закончил меня облапывать? — Ой ли. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя завышенное ЧСВ? Лекса ухмыляется, пытаясь встать, опираясь на левый локоть, но падает обратно с жутким воплем, вызванным болезненным ощущением. — Чёрт… — Что? Всё-таки задело? — Нет… я ушиблась, когда падала. Мёрфи сочувственно вздыхает, после чего помогает шатенке подняться. — Как тебе удалось избежать пуль? — Вовремя упала. — Я серьёзно. — На мне броник, да и правда я быстро упала, а по земле они не стреляли. — Броник? Почему ты его надела?! Знала, что так будет?! И где вообще ты взяла броник??? — Мне столько вопросов детектив не задавал. Броник — со времён моей работы в ФБР. И нет, я не знала, что нас обстреляют. — Тогда почему ты его надела? — Кларк попросила. — Ого… может, она правда провидица… Чёрт!.. — Джон огорчённо поднимает с земли раздробленный пулей навигатор. — Жаль, что её нет сейчас тут, может быть, предсказала, куда нам дальше. — Насчёт этого не парься, у меня есть ещё один. Потерев ноющее плечо, шатенка достаёт из своего рюкзака ещё один прибор, после чего парень и девушка продолжают свой путь. *** Чикаго…       Офис ФБР. Кингсли и Вондервол сидят в свободном кабинете, разбирая бумаги по делу Бишопа, любезно предоставленные местным главой чикагского отделения ФБР. — Кем этот жирдяй возомнил себя? — возмущается Луна. — «Я не могу позволить материалам дела покинуть это здание». Мудак. — Скажи спасибо, что он вообще позволил нам что-то смотреть, без специального разрешения. Напарники продолжают изучать материалы дела. Вондервол читает описание того, что произошло, и у неё возникает ряд вопросов. Дело в том, что девушка не видит логики между описанием произошедшего и итогом следствия, которое заключило, что мистер Бишоп погиб в результате пожара, возникшего из-за утечки газа. — Либо отчёт составлен идиотом, либо каким-то продуманным федералом, имеющим что-то с того, что дело так быстро закрыто и отправлено в архив, — задумчиво резюмирует Луна. — Кингсли, у тебя последняя страница отчёта? — Да. — Проверь поднаготную агента ФБР, который имел глупость расписаться под этим бредом. Кстати, как его там? — Л. Делейни, — односложно отвечает Джаред. — Делейни? — Что, знакомо? — Когда-то давно я работала в Нью-Йорке агентом ФБР, и у меня была напарница, которую звали Лана Делейни, — глаза Кингсли мгновенно округляются. — Какова вероятность, что это один и тот же человек? — Я запрошу личное дело нашего. — Запроси, запроси… — А вот если вдруг… Эта твоя Лана, хороший агент? — Хм… сложно. То, что она не дура, это 100%. Джаред хмыкает, выходя из кабинета и направляясь к начальнику местного департамента ФБР, чтобы уговорить его дать разрешение на просмотр личного дела Л. Делейни. *** Сирия…       Группа боевиков, состоящая из 6 человек, расположена полукругом, в центре которого на коленях стоит со связанными позади руками американский военный, облачённый в форму лётчика. Один из окруживших его мужчин что-то быстро говорит на арабском, тыча дулом автомата в опустившего голову военного, который буквально дрожит от страха, что очень даже понятно, ведь ненужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что эти люди не оставят его в живых. В какой-то момент араб кричит громче, за волосы потянув военного, тем самым задирая лицо кверху. И неизвестно, сколько это могло продолжаться, если бы не раздавшиеся выстрелы, в один миг скосившие всех боевиков. Лётчик испугано озирается по сторонам, пытаясь понять, откуда только что была пальба, и натыкается взглядом на двух людей — Мёрфи и Мартинас. Парень быстро подбегает к одному из трупов, фотографируя на телефон искажённое лицо, в то время как Алексия подходит к военному, останавливаясь напротив него. Лётчик, насколько это возможно в его состоянии, хладнокровно поднимает взгляд на шатенку, понимая, что своей участи ему не избежать. И верно: дуло автомата упирается в грудь мужчины, но выстрела не происходит. Лекса хмурится, смотря в карие глаза, после чего наклоняется ближе, заводя руку за его спину и одним движением развязывая верёвку, а затем отходит на несколько шагов назад. Военный сначала потеряно смотрит на свои свободные руки, а потом непонимающе на Мартинас, продолжая стоять на коленях. Алексия отводит взгляд, наклонившись к лежащему рядом трупу, и забирает его автомат, после чего бросает к ногам лётчика, а тот всё также только ошалело смотрит то на лежащее около него оружие, то на шатенку, не двигаясь с места. — Не будь дебилом. Вставай и беги, пока я не передумала! — кричит Лекса, и только тогда мужчина медленно берёт в руки автомат, поднимаясь с колен. — Живее! — военный отходит на несколько шагов, но останавливается, оборачиваясь. — Если в течение 2-х минут ты не скроешься с глаз моих, то я изрешечу тебя! Последние слова оказывают нужный эффект, и лётчик быстро скрывается из виду. Джон, недоуменно следящий за всем, что только что происходило, подходит к Мартинас, всё ещё смотрящей вслед военному. — Что за нахрен? Только свидетелей нам не хватало! — Остынь, Джон. — Остыть?! Ты только что выпустила свидетеля, который может нас сдать властям. — Может его кто-нибудь грохнет по дороге. — Надо было самой это сделать, а не полагаться на случай! — Я не могла. — И почему же, интересно знать?! — Это жених Кларк. Мёрфи изумлённо раскрывает рот. — О… так тогда точно надо было сейчас мочить! — Нет. Кларк будет больно. — Ну и что. Ты-то её утешишь. И будет прекрасная возможность остаться с ней навсегда. — Что?.. Мне этого вовсе не надо. — Надо. Для таких, как мы, единственный вариант прожить жизнь не впустую, это найти кого-то вроде твоей Кларк. И то, что она адвокат, очень неплохой бонус ко всем остальным её достоинствам. Инстинктивно, ты выбрала достаточно сильную особь… — Ты фото сделал?! — резко меняет тему Лекса. — Да… — Ну вот и пошли отсюда. Перенастроив навигатор, шатенка молча следует в нужном направлении, не заботясь, идёт ли Мёрфи за ней или нет. *** Чикаго…       Джаред возвращается в кабинет с личным делом заинтересовавшего Луну агента ФБР. Сходу парень кидает папку на стол, садясь напротив Вондервол. Та, не проронив ни слова, раскрывает папку. — Чёрт!.. — восклицает Луна. — Сыграла ставка? — Н-да… По крайней мере, всё начинает проясняться. — Да? И какой у нас дальнейший план действий? — Раскопаем дело смерти Бишопа. Я тут проглядела полностью материалы и обнаружила кучу непроработанного. А потом уже схватим за жабры Лану. — Эм… а тебе не помешают личные чувства? — Какие чувства?! Мы были напарниками больше 7лет назад! Тем более, что я её практически не знала. — Да уж, ты не слишком интересуешься жизнью напарников… Но эти слова агент благополучно пропускает мимо ушей, уже начав составлять в своём блокноте план работы для себя и Джареда. *** Вечер сутками позднее, Нью-Йорк…       Мартинас открывает ключом дверь квартиры адвоката и осторожно входит внутрь. Плечо всё ещё ноет, поэтому шатенка не делает резких движений, обезопасив себя от лишней боли. Везде горит свет, но на первый взгляд пусто. Алексия проходит мимо пустой гостиной, в спальню, но пусто и там, только шорох в ванной комнате свидетельствует о том, что хозяйка всё-таки находится в квартире, и вскоре блондинка появляется в спальне, облачённая в белый махровый халат. — Лекса!.. — от неожиданности вскрикивает Гриффин. — Привет. — Ты напугала меня! — Прости. Кларк нерешительно подходит ближе, заключая Лексу в объятья и при этом слишком сильно сжимая. — Осторожнее! — Мартинас дёргается, почувствовав резкую боль в плече. — Извини… тебя ранили? — Лёгкий ушиб. — Снимай всё, я посмотрю. — Время игр в доктора давно прошло, Кларк. — Сарказм твой неуместен. Я хочу помочь, так что раздевайся. Тон адвоката чётко показывает, что возражения она не потерпит, поэтому шатенка, нехотя, снимает куртку, а затем и футболку, оставаясь в одном лифчике, в то время как Гриффин скрывается в ванной, где из шкафчика достаёт мазь, а затем возвращается обратно. — Садись, — повелительно говорит Кларк, подходя к Лексе. Девушка снова не возражает, позволяя адвокату обозреть ушибленное плечо, посреди которого красуется огромный бордово-фиолетовый синяк. Блондинка осторожно прикасается подушечками пальцев к повреждённому месту, вызывая неприятное ощущение у Мартинас. — Тебе надо в больницу, — резюмирует Гриффин. — Глупости. — Ничего подобного! Тебе больно, а вдруг там трещина или того хуже — перелом! — Никаких больниц. Максимум на что я соглашусь, так это на мазюканье этой хренью, которую ты держишь в руках. — Слушай, я всё понимаю, не думай. Завтра я позвоню маме, и она осмотрит тебя, не задавая вопросов, откуда это взялось… — Сказала же — нет! — Упёртая овца! Вот как так можно?! — адвокат осторожно размазывает мазь по повреждённой поверхности. — Представляю, какого твоим родителям, если я уже чувствую, что теряю здоровье из-за постоянных переживаний за тебя!!! — Им плевать. Гриффин резко останавливается, одарив шатенку недоверчивым взглядом. — Быть такого не может. — Может, — лаконично отвечает Алексия, но, завидев, что Кларк не удовлетворена, продолжает. — Отец беспокоится лишь о работе. — А мама? — Кхм… она погибла 6 лет назад. Ну, то есть, круизный лайнер, на котором она плыла, пропал в Тихом океане. Ни обломков, никаких других следов так и не нашли. — Прости, что я спросила, — Кларк кладет ладонь на талию Лексе и целует её в висок. — Ты голодная? Если да, то я пойду тебе ужин разогрею. — Подожди. Я хотела поговорить. — О чём же?.. — О н… обо мне. — О тебе? — Помолчи, я хочу всё сказать и не сбиться, — шатенка вынужденно выдыхает. — Я тут подумала о своём поведении, проанализировала… Понимаю, что, возможно, выхожу за рамки дозволенного, но впредь обещаю контролировать весь базар и свои действия. Но если у меня не будет получаться, я хочу, чтоб ты говорила мне в лицо, что тебя раздражает, выбешивает и т.п., потому что я не имею желания наблюдать твою кислую физиономию и гадать, что я не так сделала, как в последнее время. Мне этого ненужно. — Да я не… слушай, у меня просто был внутренний конфликт, но не ты его спровоцировала, а я сама. Прости, если заставила чувствовать тебя виноватой. Ладно? — Проехали. — Отлично. Значит так: ты сейчас удобнее устраиваешься в кровати, а я скоро принесу ужин, после которого ты сразу ляжешь спать… — Я сама разберусь, чем мне заняться. — Спать, — назидательно повторяет блондинка. — Надо дать руке возможность лечиться, а для этого важно обеспечить покой, и этого лучше всего достичь можно в лежачем положении. — Только если ты со мной. — Нет… Прости, мне надо ещё поработать над делом изнасилования девушки девушкой. — Кстати, как там всё? — Полная задница. Мало этого, защитником «Мисс жертвы» будет мерзкий гном. Терпеть его не могу. Нет, спрашивается, зачем брать дела в Нью-Йорке, если ты живёшь в Чикаго? Урод. — Ты справишься. — А кто говорил, что нет? Лекса усмехается, когда блондинка дёргает бровями, а потом чмокает шатенку в губы и уходит на кухню, а сама Мартинас укладывается в кровать, устало прикрывая глаза…