Я всегда буду с тобой.

Вечер того же дня…       Эктор поздно возвращается домой. До самого начала дождя мужчина оставался стоять на том месте, где его покинула Лекса, всё думая о том, что ему сказала дочь. Он настолько погрузился в раздумья, что даже не сразу заметил, что стоит под дождём, но как только понял это, то оказался уже насквозь мокрым. Поэтому сейчас, когда только он заходит в дом, то сразу стаскивает с себя пиджак и рубашку, обтираясь полотенцем, поданным горничной. В холле также находится Роан, явно ждавший босса, и Эйдан. — Алексия вернулась? — спрашивает Мартинас-старший. — Нет, она уехала, — отвечает Эйдан. — Я лично собрал её вещи и отправил в аэропорт. Мужчина хмурится, отдавая мокрое полотенце горничной и, забыв про все приличия, освобождается от промокших насквозь брюк, а после молча направляется в свою комнату, дабы надеть на себя всё сухое. Роан следует за ним, а Эйдан, хорошо понимающий, что Лекса и его приёмный отец крепко поссорились, сейчас предпочитает не лезть к нему с бессмысленными разговорами: это только между Эктором и его дочерью и вмешиваться в их отношения совсем не стоит. — Роан, чтобы ты ни хотел, сейчас неподходящее время, — поднимаясь по лестнице на второй этаж, говорит Мартинас-старший. — Извините, сеньор, но, боюсь, откладывать нельзя. Эктор устало вздыхает. Ему хочется побыть сейчас одному, чтобы обдумать, как исправить эту ситуацию с дочерью, но всё же решает выслушать одного из своих лучших киллеров. — Говори. Оба мужчины заходят в спальню Мартинаса-старшего, где тот, вытащив из шкафа сухие вещи, в том числе и трусы, начинает переодеваться. — Вы знаете, я бы не рискнул вас тревожить, видя в каком вы расположении духа, но надвигается буря, и вы должны быть осведомлены. — Конкретнее, Роан. — На днях я случайно ответил абоненту, который звонил Алексии… И не успел я что-либо сказать, как услышал голос девушки, которая говорила, как она скучает по ней, сообщала, что мечтает её увидеть. И тогда я понял, что ваша дочь завела отношения за пределами нашей Организации. — Ну и что? — Тогда я взял на себя смелость скопировать все данные с её телефона и после прослушивания голосовых сообщений от этой самой девушки убедился, что сделал это не зря: на нескольких из них девушка говорила, что беспокоится, что что-то пошло не так и на одном из киллерских заказов Лексу могли ранить. Эктор замирает, а Роан внимательно следит за реакцией мужчины, пытаясь прочитать его мысли в этот момент. — Ты намекаешь, что эта девушка знает, что моя дочь киллер? — Я говорю это открытым текстом, потому что собственными ушами это слышал. — Было бы неплохо, чтобы я тоже услышал. — Я могу принести. В моей комнате хранится флэшка, куда я всё скинул. Молчание. Мартинас-старший застёгивает рубашку, буравя взглядом своё собственное отражение в зеркале. — Почему так важно, что она знает? — Хм… кроме того, что если они расстанутся, велика вероятность, что та девушка сдаст Лексу. — Не сдаст, побоится. — Сомневаюсь, потому что эта девушка — адвокат Кларк Гриффин, и она работает в конторе, которую возглавляет человек, имеющий тесные дружеские связи с главой нью-йоркского департамента АНБ. — Ты думаешь, эта девушка шпионка АНБ? — Вполне возможно. Почти на все 100% уверен. Снова молчание. Эктор подходит к окну, смотря на стекающие по стеклу капли. — Принеси завтра в мой кабинет запись тех голосовых сообщений, а сейчас оставь меня, — Роан кивает, собираясь насовсем удалится, но голос босса его останавливает. — И ещё кое-что: пусть об этом никто не узнает, кроме нас двоих. — Хорошо, сеньор. Улыбнувшись, киллер уходит, оставляя Мартинас-старшего наедине со своими мыслями: и вот она новая проблема, созданная Лексой. Постоянно её необдуманные слова и действия ставят под удар жизнь близких ей людей. «Почему ты не можешь держать в тайне то, что должно быть укрыто от окружающих?..» *** Нью-Йорк, поздний вечер…       Алексия уже несколько минут стоит перед дверью Гриффин. Так как шатенка не ответила ни на одну попытку адвоката связаться с ней, у Мартинас есть основания полагать, что встреча пройдёт со скандалом, зная истеричный характер блондинки, но поворачивать назад Лекса не собирается, поэтому звонит в дверь. И вот она открывается, и Алексия видит перед собой её, одетую в шёлковый халат поверх ночного пеньюара, немного сонную, растирающую глаза, но когда её взгляд наконец становится осознанным, выражение её лица оказывается изумлённым. — Ты… — слетает с губ Гриффин. И в этом слове, как кажется Мартинас, есть что-то зловещие, заставляющее шатенку прятать взгляд. — Ага, — робко произносит Лекса. Вопреки ожиданиям адвокат не накидывается на неё с криками, а рывком втаскивает в квартиру, тут же закрывая дверь, прижимая опешившую Алексию к ней и страстно целуя. Мартинас в замешательстве, поэтому непроизвольно отвечает на поцелуй, но потом вспоминает, что приехала вовсе не для этого, а потому отстраняет возбуждённую блондинку, но та не придаёт этому значения, а лишь перемещает свои ладони на талию шатенки. — Боже… — прикрыв глаза, Кларк прикасается лбом ко лбу Лексы. — Мне казалось, что я тебя больше никогда не увижу… Но ты здесь… Гриффин улыбается, порываясь поцеловать Алексию вновь, но та её останавливает. — Слушай… Мне надо кое-что сказать тебе. — Ладно… что именно? Мартинас облизывает губы, стараясь не встречаться взглядом с блондинкой. — Я хотела… хотела… — адвокат гладит шатенку по щеке, буквально вынуждая поднять на неё глаза. — Хотела… ну, я хотела… — голубые глаза с беспокойством смотрят на никак не могущую сформулировать свою мысль Лексу, заставляя ту ещё больше теряться. — Хотела я… тебя… Гриффин облегчённо выдыхает, накрывая губы Алексии своими, а та сдаётся, переставая сопротивляться своему первоначальному желанию навсегда разорвать все связи с прошлой жизнью и начать всё заново в Барселоне, и полностью оказывается во власти Кларк, которая резво расстёгивает снизу вверх клетчатую рубашку с коротким рукавом. Халат блондинки летит на пол, вслед за рубашкой. Ладони Лексы кочуют по всему телу адвоката, останавливаясь на ягодицах и яростно сжимая их, полностью отдаваясь страсти. Покрывая горячими поцелуями кожу шеи и груди Мартинас, Гриффин правой рукой расстёгивает замок и пуговицу её шорт, забираясь пальчиками под ткань трусиков и нежно лаская там. Шатенка, прикрыв глаза и вцепившись одной рукой в плечо Кларк, глубоко дышит, чувствуя, как постепенно теплеет внутри. Подгоняемая вожделенным желанием, блондинка свободной рукой резкими движениями стягивает с Лексы шорты, а затем и трусики и толкает Мартинас к стоящей здесь же тумбочке, насильно усаживая на неё. — Что, прям здесь? — несколько возмущённо задаёт вопрос Алексия, видя, что адвокат спускается книзу. — До спальни слишком далеко. И больше не говоря ни слова, Гриффин нежными и осторожными движениями языка начинает ласкать горячее лоно шатенки, постепенно углубляя проникновение и тем самым заставляя Мартинас вцепится рукой в удачно подвернувшийся дверной косяк. Костяшки пальцев белеют, дыхание учащается, временами срываясь на стон; чем дальше, тем чаще, чем глубже, тем сильнее — последний резкий вдох предзнаменует кульминацию, а после следует продолжительный, вымученный выдох. Сердце с бешенной скоростью колотится в груди. Облизнувшись, Кларк, скользя по пламенному телу языком, оставляет непрерывную влажную дорожку, пресёкшуюся на хорошо различимой пульсирующей жилке на шее. Открывая глаза, Лекса затуманенным взглядом смотрит на блондинку, и после короткого зрительного контакта, Алексия с жадностью целует Гриффин, давая понять, что хоть и достигла финала, но заканчивать совсем не собирается… *** Утро следующего дня…       Гриффин уже давно не спит, а с улыбкой смотрит на затылок спящей шатенки. Ночь была волшебной, и сейчас блондинка ощущает себя безгранично счастливой, поэтому, не в силах сдержать чувств, иногда нежно прикасается губами к оголённому плечу Мартинас, и на этот раз её действие не остаётся незамеченным. — И зачем нужно было будить в такую рань? — сонным голосом, не открывая глаз, бормочет Лекса. — Уже 10. Придвинувшись вплотную к Алексии, блондинка ещё раз целует её плечико, а после утыкается носом ей в шею, с удовольствием вдыхая любимый аромат. — А чего ты тогда не на работе?.. — Сегодня воскресенье. — Ааа… с этим отпуском я совсем потерялась в днях. — А когда заканчивается твой отпуск? — Через неделю. — Чёрт!.. Не хочу работать, когда ты целыми днями свободна. Мы могли бы не вылезать из постели. — Не могли. Мы и сегодня больше не будем этим заниматься. — Почему?? — Потому что у меня были связи на родине моего отца, и я не уверена, что те девушки были чисты. Завтра съезжу в клинику и сдам анализы. — Ты будешь делать анализы на ЗППП??? — Да. И до прихода результата у нас с тобой лишь платонические отношения. Не хочу, чтобы ты подхватила что-нибудь. — Почему?? Гриффин с замиранием сердца ждёт ответа. Тот факт, что Мартинас не плевать, заразиться ли она чем-нибудь, даёт адвокату повод думать, что небезразлична шатенке. — Потому что я не хочу разрушить твою жизнь. — Хи, ну почему сразу разрушить? Было весело лечиться вместе от какой-нибудь заразы. — Не свисти. Не глядя, Лекса отмахивается от заливающейся смехом Кларк, заставляя ту немного отпрянуть, чтобы увернуться от удара. — Думаешь, ты можешь быть заражена? — успокоившись, задаёт вопрос адвокат. — Всё может быть. — Если да, то я бы предпочла подхватить от тебя хламидий. Говорят, это самое безобидное заболевание. — Кому как. Можешь выдохнуть, сифилисом ты от меня не заразишься. — С чего ты взяла? — Ну… характерной сыпи у меня нет. Хотя… может просто не прошёл ещё инкубационный период. — Зараза! И Гриффин накидывается на Лексу с поцелуями, вынуждая наконец открыть глаза и насовсем покинуть мир грёз. — Ээй! — вскрикивает шатенка. — Ты задушишь меня! — Ни за что… Шумные поцелуи уже по второму разу покрывают раскрасневшуюся кожу шеи, заставляя Мартинас закатить глаза. Девушке жарко, поэтому она пытается освободится от пылких объятий адвоката, но у неё ничего не выходит. — А… а… а как ты провела время с Беллами? — повисает в воздухе внезапный вопрос. Кларк мгновенно перестаёт целовать Алексию, приподнимаясь на локте, и изумлённо глядит теперь на неё сверху вниз. — Тебе это интересно??? — Ну… если рассказ об этом займёт твой рот, и я буду спасена от твоих бесконечных поцелуев, то в принципе готова послушать. За эту реплику шатенка получает лёгонький удар в живот, после чего Гриффин, думая, как в более безразличной форме рассказать, как она провела те недели с женихом, убирает развеянные по всей спине волосы Мартинас, перемещая их на грудь, тем самым открывая её загорелую спину, почти сразу обнаруживая на уровне лопаток несколько царапин явно не первой свежести. Волна ревности накрывает блондинку: да, она могла спокойно говорить о тех связях, которые у Алексии были во время её отпуска, но видеть следы этих связей — живое подтверждение, что это действительно было — нет. — Отлично! У нас был офигенный секс. Я буквально горела в его руках. — Ясно. — А у тебя?? Ты также наслаждалась классным сексом, как и я? — Ммм… с переменным успехом. По-разному было, но больше, конечно, было хорошего секса. Я познакомилась с хозяйкой одного ночного клуба, так вот если бы ты в нём побывала, то сразу поняла бы, что эта девушка поистине знает толк в удовольствиях. Наступает тишина. Девушки лежат, не касаясь друг друга. У Гриффин всё адским пламенем горит в груди, настроение портится на глазах, а шатенка поглаживает пальчиками ткань подушки, на которой лежит, ощущая витающее в воздухе напряжение. Внезапно, раздаётся сигнал мобильного, и эта мелодия явно незнакома адвокату. Слышится обречённый вздох, и Лекса нехотя поднимается с постели, следуя в прихожую, где вчера оставила шорты с лежащим в кармане телефоном, но звонок прекращается также резко, как и начинается, и когда Алексия наконец добирается до мобильного, он вибрирует в её руках: приходит сообщение от Мёрфи. «Я забрал твой багаж. Буду в Нью-Йорке — завезу». Ответив банальное «Ок», девушка возвращается обратно в постель к лежащей теперь уже на спине блондинке. — Кто звонил? — недовольным голосом произносит Гриффин. — Джон, мой друг. Он сообщил, что забрал мой багаж из аэропорта в Ла-Пасе. Его вчера случайно отправили на другой рейс, поэтому я улетела без багажа, но перед вылетом попросила Джона разобраться и забрать его к нам домой. — Домой?? Разве ты ехала в Боливию не к своей семье? — Да… к семье… — Так и почему ты называешь его дом и своим тоже?? — Он живёт в доме моего отца. — Почему? — Так удобнее, ибо он работает на моего отца и постоянно нужен ему. — А этот Джон знает, что ты киллер? — Конечно, ведь он тоже является киллером. — А… — Гриффин резко поднимается, в удивлении широко распахнув глаза. — А… твой отец знает, чем занимается его работник?? — Кларк, мой отец является нашим общим боссом — он тоже киллер. Это дело моего деда, и отец его продолжает. Снова наступает тишина. Адвокат в шоке сидит с приоткрытым ртом, а Мартинас, сама не знает, зачем это всё сказала. Может, ей хотелось посмотреть реакцию Кларк, а может, она хотела, чтобы блондинка поступила с ней так, как её отец думал, что с ними поступит её Кейдж. — Кхм… ты поэтому стала киллером?.. Из-за семьи?? — Да. Это слово Алексия произносит сквозь зубы, что вызывает у Гриффин желание поцеловать, что она и делает, после чего укладывается рядом, опершись головой о локоть. — А знаешь, — блондинка пытается сменить, по её мнению, неприятную тему для Мартинас, — ещё мы с Беллами ходили на чудесные свидания. Я обожаю свидания. Мне кажется, что это лучшее, что вообще есть в отношениях. Проводить время с тем человеком, с которым очень хочется, в какой-то романтической обстановке или в, может, экстремальной — бесценно. — Угу. — И я хочу свиданий. — Уверена, зная твою страсть к ним, твой жених будет часто их устраивать, когда приедет в следующий раз. — А я хочу прямо сейчас. — И? — Давай устроим свидание. Лицо Лексы в этот момент просто непередаваемо: она настолько в шоке от непревзойдённой наглости Кларк, что даже не находит, что ей ответить, поэтому лишь возмущённо размахивает руками. — Не, ну это же надо! — наконец восклицает Алексия. — Она, воспользовавшись моей добротой, совсем решила сесть на шею! — Почему ты так реагируешь, словно я прошу тебя развязать Третью Мировую?! — О! Какое подходящее сравнение! Нет, надо было ещё несколько месяцев назад кинуть тебя, но нет же! Как же я могла пронести мимо себя такой лакомый кусок! — Что?.. — возмущённая тем, как о ней отозвалась шатенка, говорит Гриффин. — И что, тебе разве сложно сделать меня счастливой, если взамен ты получаешь отличный секс, причём в любом количестве?! — Скорее, в этом тоже выгода для тебя, потому что как раз ты любительница секса в режиме нон-стоп. И почему ты вообще так говоришь, будто единственная в мире, с кем я могу заниматься сексом? — Вот как ты заговорила, — блондинка обиженно вылезает из кровати, направляясь в ванную. — Отлично. Дверь с шумом захлопывается, после чего слышатся звуки льющейся воды. Мартинас закатывает глаза, реагируя на происходящее. Адвокат обиделась, и шатенка это понимает. На мгновение вспоминается недавнее желание укатить в Барселону, сменить имя и никогда больше не ввязываться в ситуацию под названием «Кларк Гриффин», но мягкая постелька не отпускает, поэтому, накрывшись с головой простынёй, она утыкается носом в подушку, на которой лежала Кларк. «И почему я терплю её выходки?» — думает Лекса, спрашивая саму себя, но так и не находя ответа. ***       Через несколько часов девушки едут в машине Гриффин (автомобиль шатенки остался на подземной стоянке её дома, до которого слишком далеко идти), не говоря ни слова. Мартинас за рулём, адвокат — рядом, на месте пассажира. Блондинка до сих пор пребывает в обиженном расположении духа. Даже когда они собирались, она безмолвно бросила Алексии вещи, когда-то оставленные ей же, в том числе и темно-синий бомбер, который блондинка забрала у Рейвен, когда уехал Беллами. Сегодня прохладно, словно погода символизирует ту холодность, внезапно возникшую между девушками. И хотя Кларк даёт Лексе разрешение ехать, куда хочется на её автомобиле, последнюю всё равно не устраивают эти поджатые уста, сомкнутые в безмолвии… Навигатор подсказывает, что надо повернуть направо — блондинка попросила завезти её к маме — но Мартинас проезжает дальше напрямую. И, конечно, это не остаётся без внимания Гриффин. — Ты пропустила поворот, — ноль эмоций со стороны Алексии, из-за чего Кларк начинает выходить из себя. — Аллё, глаза протри! Ты не туда едешь!! — Как раз-таки я еду именно туда, куда надо. — Куда?! Но ответом адвокату приходится тишина. Решив не вести себя, как дура, а значит не устраивать истерики, блондинка снова замолкает, словно монахиня, давшая обет молчания, ожидая, куда же привезёт её Мартинас. В голове мелькает мысль, что её везут куда-то в глушь, чтобы там застрелить и закопать, но эта мысль сразу же отметается — Гриффин решительно настроена верить, что её любимая неспособна причинить ей вред. Но то, что они фактически выехали за пределы Квинса, беспокоит девушку, благо вскоре машина останавливается на стоянке, рядом с достаточно большим зданием. — Приехали, — комментирует Лекса, вытаскивая ключ из зажигания. — И куда же?? — В тир. — В тир? Зачем??? — Тебе явно надо выпустить пар, — шатенка покидает автомобиль. — Идёшь или я тебя здесь закрою? Конечно, второй вариант Кларк даже не рассматривает.       Внутри здание выглядит более респектабельно, нежели снаружи: стены выполнены в белом цвете, от чего глазам становится больно, минимум мебели, но пустота не замечается, ибо всё находится в гармонии. Зарегистрировавшись, Мартинас берёт Гриффин за руку и отводит в раздевалку, совмещённую с душевой, где спокойно вместе переодеваются и мужчины, и женщины. Подойдя к одному из находящихся в раздевалке шкафчиков, Алексия открывает его с помощью ключ-карты, после чего достаёт из него футболку, выполненную в красно-синих тонах и с логотипом испанского футбольного клуба «Реал Мадрид», и однотонную светло-жёлтую рубашку, явно на несколько размеров больше, чем носит Лекса. Как раз её шатенка и подаёт блондинке. — Чей это шкафчик? — машинально взяв рубашку, задаёт вопрос Кларк. — Мой. — Твой?? А тогда чьи это вещи??? — Кейджа. Когда я работала в ФБР, мы вместе приезжали сюда попрактиковаться, — объясняет Лекса, параллельно переодевая свою майку на футболку. — Переодевай футболку, а то там жарко. Ты же не хочешь приехать к маме будучи мокрой от пота? Решив, что действительно этого не хочет, Гриффин, поборов смущение, снимает футболку и лифчик, переодевая их на рубашку, после чего обе девушки идут в сектор для стрельбы. Пока Алексия выбирает оружие, адвокат оглядывается по сторонам: в закрытом, отделённом прозрачными, звукоизоляционными стенами по мишеням стреляют различные люди, многие из которых больше похоже на преступников, чем на честных людей. Вероятно, такое впечатление в большей степени создаётся из-за их этнической принадлежности — итальянцы и афроамериканцы — типичные представители мафий, правящих теневым миром Нью-Йорка. Вскоре к блондинке подходит Мартинас, в руках которой находится крупнокалиберный пистолет, две пары защитных очков и звукоизолирующих наушников. — Надевай, — шатенка протягивает Гриффин комплект из очков и наушников. — Это действительно необходимо? — Возможно, нет, но правила этого заведения требуют. Ты когда-нибудь стреляла? — Никогда. — Тогда я тебя научу. И обе девушки заходят внутрь прозрачного «купола», оказываясь в специальном отсеке, не сообщающимся с остальными. Кларк осматривается, в то время как Алексия заряжает пистолет. — Иди сюда, — командует шатенка. Блондинка покорно подходит. Мартинас вешает ей на шею наушники, властно обхватив рукой талию, ставит блондинку в нужную позицию, пристраиваясь сзади. — Стрёмно стоять спиной к вооружённому киллеру. В этот момент Лекса резко подтянув руку под самую грудь адвоката, прислоняет дуло пистолета к её шее. — Страшно тебе?! Кларк вскрикивает от испуга, не ожидавшая такого развития событий, напрягаясь всем телом, но расслабляется, когда Алексия убирает пистолет, чмокая её в шею. — Чёрт, но нельзя же так!.. У тебя палец мог соскочить, и я бы уже мёртвая лежала!! — Жизнь тебя не учит… Я не снимаю раньше времени оружие с предохранителя. Бери, — Мартинас вкладывает пистолет в руки Гриффин, правильно располагая пальцы. — Локти должны провисать, мышцы плеча напряжены. Видишь красный кружок в центре? — Да. — Ты должна целиться в него. Давай. Лекса заботливо надевает на блондинку наушники и очки, а потом проделывает то же самое с собой, после чего кладёт ладони на предплечья адвоката, с силой давя на них, когда происходит выстрел, снижая силу ударной волны. — Вау!.. — слетает с губ восхищённой Кларк. — Н-да… Меткость и ты встречались один раз, когда сперматозоид твоего папы слился с яйцеклеткой твоей матери. — Ах ты… можно подумать, ты сразу научилась. — Меня учила кузина, поэтому если бы я вдруг выстрелила бы так, как ты, второго раза не было. Я буквально молилась, чтобы не сильно облажаться. — Серьёзно?! — Пфф… конечно. Тогда я была на 3 курсе, а она на курс старше, и, конечно, уже хорошо стреляла. Она всегда была лучшей во всём. Когда она появлялась в комнате, не оставалось никаких сомнений, что она единственная, кто заслуживает внимания. Её даже раньше всех остальных начали привлекать для раскрытия дел в ФБР. Я всегда на неё равнялась… — В прошедшем времени? А что случилось потом?? — Ну… скажем так, она узнала правду о моей части семьи, и ей это не понравилось. Короче, мы не общаемся. Будешь ещё стрелять? — Конечно! Теперь я просто обязана научится, зная, что у меня такой терпеливый и снисходительный учитель. Шатенка, усмехнувшись, целует Кларк в щёку, после чего Гриффин вновь пробует стрелять при активной помощи Алексии, дающей советы, как лучше прицелиться. ***       Час пролетел, как один миг, и уже девушки, успевшие обмыться в душевой, соединённой с раздевалкой, завернувшись в одноразовые полотенца, переодеваются в пустой раздевалке. Точнее, пока переодевается только Лекса, а блондинка с улыбкой наблюдает за ней: они чудесно провели время, и из-за этого адвокат находится в приподнятом настроении. — Я счастлива, — внезапно произносит Кларк. — Отлично. Значит, свидание прошло хорошо. — А это было свидание? — Гриффин вплотную подходит к Мартинас, надевающей майку. — Ты же была категорически против свиданий. — Да, а потом ты состроила кислую мину, и я почувствовала запах жаренной задницы и тогда подумала, что лучше уступить. — И с чего вдруг?? Я же не единственный человек в мире, с которым ты можешь заниматься сексом. Алексия закатывает глаза: блондинка с огромным удовольствием припоминает её же собственные слова. — Это, конечно, да, но, знаешь, я так подумала… связь с тобой единственное нормальное, что есть в моей сумасшедшей жизни. С тобой мне всегда как-то спокойно. И хорошо… Не могу просто так от этого отказаться. В Боливии с этим было проще… — Что ты имеешь ввиду? — Да неважно. — И правда. Что ты там сказала? Что тебе со мной хорошо, да? — Кларк обвивает шатенку руками за шею, счастливо улыбаясь. — Это лучшее, что ты могла сказать. — Не напридумай там себе ничего. Если мне будет надо, я, не задумываясь, тебя оставлю. Просто сейчас, когда я больше не являюсь киллером, оказывается, мне нужно было что-то постоянное, прежде чем начать новую жизнь, какой-то переходный момент. Просто так из огня да в полымя было бы трудно. — Ты… ты больше не будешь убивать людей?? — Ну… разве что кто-то очень выбесит, — Гриффин смеётся. — Что ты? Давай, одевайся, а то сейчас придёт кто-нибудь, а ты тут в чём мать родила! — Да ладно, я же больше часа назад уже прилюдно так щеголяла. — Ну, знаешь ли, то, что ты была топлес, и сейчас практически полностью нагишом — не одно и тоже. Гриффин сменяет откровенный смех на лучезарную улыбку, начиная одеваться. — Где ты будешь, пока я буду у мамы? — Собиралась к себе на хату заехать, решить вопрос со шмотками, а потом… по бабам. — Вот так, значит. Машину мою поставишь в гараж моей мамочки и пойдёшь потом пешком до своего Бруклина! — Ладно, ладно, не бычься. Я обе машины к твоему дому пригоню. — А потом заберёшь меня? — Я думала, ты у матери дома останешься. — Ага, как же. Мне завтра, между прочим, на работу. Я на Манхэттен буду год из Квинса добираться. — Ок, заберу, но потом к себе поеду. — Нет! — Кларк резко надевает футболку. — Зачем тебе ехать в твою одинокую бруклинскую квартиру? — Прибраться там надо, да и хочу держаться подальше от сексуального маньяка. — Во-первых, я там несколько раз прибиралась… — Что?! Напомни мне, когда буду у тебя дома, чтобы я отобрала у тебя незаконно полученные ключи. — А во-вторых, я понимаю твоё беспокойство о возможности моего заражения ЗППП, так что приставать не буду. Кстати, я уже говорила, что твоя забота выглядит так мило? Блондинка целует шатенку в щёку. — Это никакая не забота, просто я считаю нечестным, что из-за какой-то глупой интрижки, ты можешь переломать всю свою жизнь. Мне не настолько на всё пофиг. И снова Мартинас получает поцелуй, но теперь уже в губы. Чем-то недовольная Алексия быстро отстраняется и, закрыв шкафчик, держит курс на выход. Кларк следует за ней. ***       Некоторое время спустя девушки уже прощаются около дома миссис Гриффин. Кларк никак не хочет отпустить Лексу. То, что она давно не видела любимую, сказывается, из-за чего её желание быть с Мартинас рядом ещё сильнее, чем обычно. Она даже не хочет думать, что расстанется с ней на несколько часов, хотя ей предстоит провести время в компании любимой мамы и подруги. А Алексия, наоборот, стремится поскорее избавиться от общества блондинки, чья ежесекундная интервенция в её тело уже напрягает: столько, сколько её сегодня целовала Гриффин, её даже Кейдж не целовал. Поэтому подобные телячьи нежности кажутся шатенке нездоровыми и вызывают желание сбежать. — Ну я пошла, — пытаясь освободиться из объятий Кларк, произносит Мартинас. — Ну, подожди… Блондинка ещё крепче прижимается к Лексе, вынуждая ту усилить свои подвижки к освобождению, но адвокат упорна в своих ласках, и Алексия сдаётся: раз это доставляет радость Гриффин, то она может и потерпеть — завет Мии по возможности делать всех вокруг немного счастливее плотно закрепился в подкорке Мартинас, словно какая-то программная установка. — Кхм… девочки, Эбби приглашает вас в дом, — девушки мгновенно обращают внимание на вещающую с крыльца Рейвен. — Обеих. Многозначительно дёрнув бровями, механик делает приглашающий жест, а затем скрывается в доме, оставив дверь открытой. Оторопевшие девушки продолжают стоять на месте, словно каменные изваяния. -…Я испаряюсь, — первой выходит из состояния ступора Лекса, порываясь залезть в машину и поскорее укатить. — Что?.. Почему?? — Как это?! Твоя мамаша нас походу видела. Мне очень не хочется участвовать в этой драме, которая прям на пятки мне уже наступает. Я чувствую! — Да успокойся. У неё зрение -5, так что она не знает, что она видела. А вот если ты уедешь, это будет подозрительно. Пошли! И Кларк затаскивает шатенку в дом. Мартинас только и остаётся что послушно следовать за ней, думая про себя, что как-то неправильно работает эффект бумеранга — делаешь людям приятное, а во ответ сваливается куча дерьма. «Если мамаша такая же истеричная, как её дочь, то моё дело жопа», — думается Алексии. Оказавшись в доме, Кларк, закрыв дверь на 2 замка, ведёт шатенку в гостиную, в дверях которой обе замирают: на противоположной стороне комнаты, как раз напротив перехода на кухню, в кресле сидит Эбигейл, закинув ногу на ногу. — Привет, мам. — Добрый вечер, — произносит Мартинас. — Добрый… но часы подсказывают, что сейчас ещё день. Эбби настроена жёстко: она видела в окно, что девушки стояли в непозволительной близости друг от друга, и ей это не понравилось. Конечно, миссис Гриффин не из тех, кто активно принимает участие в личной жизни своего ребёнка, но сейчас, когда у Кларк на носу свадьба, она не может оставаться в стороне, и поэтому хочет разобраться, что происходит, и насколько это всё вообще представляет опасность для будущего еë дочери. — Ну… — Алексия отводит взгляд в сторону, концентрируя его на бежевом диване, стоящем по правую руку от Эбби. — Где-то в мире уже вечер. — Возможно. Как и то, что где-то в мире модно носить подобное безобразие. — Мам! К слову, на Лексе терракотовые бриджи, белая майку и в тон ей сандалии. В принципе, ничего вызывающего, но доктор Гриффин не могла не придраться. — Присаживайтесь. Не хочешь представить мне свою спутницу, дочка? Гриффин-младшая подталкивает Мартинас к дивану, почти силой усаживая на него, а затем и сама садится рядом. — Её зовут Лекса. Лекс, — Кларк указывает на мать, — это моя мама. — Эбигейл, — поправляет дочь Эбби. — Очень приятно познакомиться… — Наверное, много обо мне слышала? — На самом деле нет. Только то, что вы врач. Мы с Кларк редко вообще, очень редко разговариваем. За эту фразу шатенка получает пинок в голень, но та не издаёт ни звука, хотя и очень больно получилось. Адвокат сама это понимает, поэтому с сочувствием смотрит на Алексию. — Не разговариваете? — Гриффин-старшая с подозрением смотрит на девушек. — А как же вы общаетесь? На языке жестов? В этот момент в гостиную из кухни входит Рейвен со стаканом пива в руках. Она, улыбнувшись всем присутствующим, садится на противоположный от девушек диван, устраиваясь удобнее. — Ну, нет… — поспешно пытается выровнять беседу блондинка. — Мы просто… Лекса имела в виду, что мы не разговариваем о… о семьях. — А о чём вы разговариваете? — Ну там… о разном… — И до чего договорились? У вас наверное в процессе общения завязались какие-то отношения. Расскажите о них, мне очень интересно. — Э… — Кларк бросает быстрый взгляд на Мартинас. — Мы друзья. Мгновенно раздаётся кашель, и все обращают внимание на Рейес, которая откашливается, забрызгав весь пол попавшим не в то горло пивом. — Милая, всё нормально? — обеспокоенно интересуется Эбби. — Да, — механик морщится. — Просто… пиво тёплое. Однако, такая мерзость. — Окей, — теперь подозрительный взгляд Гриффин-старшей обращён не только на дочь и Лексу, но и на Рейвен. — Так значит вы друзья? Адвокат кивает в знак согласия. — Ну да, — подаёт голос Мартинас. — Мы дружим. Иногда. — Скажите, вы за идиотку меня держите?! — Эбигейл явно злится. — Я своими глазами видела, как вы целовались! — Да ты что, мам… Я же помолвлена с Беллами, ну! Да и… и Лекса тоже обручена! — шатенка бросает недоумённый взгляд на Гриффин-младшую. — Смотри!.. И неожиданно для шатенки Кларк демонстрирует её левую руку матери. — Хм… и что я должна увидеть?.. Только теперь девушка замечает, что безымянный палец Алексии пуст. — Где твоё кольцо?? — Потеряла, — хмуро сообщает Лекса. — Где?! В каком-нибудь боливийском борделе?!! — Спокойно, — властно произносит Эбигейл. — Спокойно. Рейвен, а ты что скажешь по поводу отношений этих двух девушек, а? — Э… — Рейес смотрит то на свою подругу, то на свою девушку. — Ну… эм… э… они трахаются. — Рейвен! — возмущённо вскрикивает блондинка. — Я не могу врать любимой женщине! — оправдывается механик. — Ой, очень хорошая позиция, — вставляет свою ремарку Алексия. — Ну надо же, как прекрасно, что вы одобряете позицию моей девушки. Хоть что-то в вас есть святое. — Ох… лихо вы составили обо мне своё мнение, но послушайте, не смотрите на меня одним глазом… — Да я уже вообще не могу на вас смотреть. — Мам! — Ясно. Я тогда пойду. — Сидеть! Мартинас собирается подняться и поскорее сбежать подальше от этой ситуации, в которую её втянула Гриффин-младшая, но та не пускает её, усаживая обратно. — Мама… отойдём? — Хорошо. И обе Гриффин уходят на кухню, оставляя Лексу и Рейвен наедине. — Как поживаешь, сладкая? — Да всё путём. Хочешь пива? — А разве оно не тёплое? — Нет… — Рейес хитро улыбается. — Возможно, оно мгновенно потеплеет, оказавшись в твоих руках. — Хмык, — Мартинас прикусывает нижнюю губу. — Ты тоже горячая…       …А в это время на кухне происходит трудный разговор матери и дочери. Эбигейл выпаливает целую тираду о том, что их связь с Лексой должна прекратиться, потому это совершенно нечестно по отношению к Беллами, да и вообще не имеет смысла, ведь Кларк никогда не интересовалась девушками. -…знаешь, ладно, я наверное, даже несколько могу понять твою увлечённость конкретно ей, потому что от неё буквально веет крутизной: этот вызывающий стиль, её постановка речи, даже та поза, которую она приняла… Я догадываюсь, что она смогла тебя этим обоять, тебе всегда нравились подобные парни… люди… Но послушай, у тебя есть жених, который любит тебя. И он не заслуживает такого обращения… — Я люблю её. Эбби замирает, изумлённо глядя на дочь. Такого доктор Гриффин явно не ожидала. — А… а как же Беллами?.. — И его тоже люблю. — Оу… иди сюда, — Эбигейл обнимает дочь. — Мой бедный запутавшийся ребёнок… — Мам, ради меня, не дави на неё. Она… я люблю в ней не эту крутость, а то, какой она бывает, когда эта самая крутость рассеивается. — Ладно. Разберёшься сама, но я голосую за Беллами. — Мам, но это же не выборы… — Нет. А вот осенью будут выборы. Ты за кого будешь голосовать? — Гриффин-старшая достаёт из холодильника 4 банки пива, две из которых протягивает дочери. — Не знаю… — Голосуй за Клинтон. Нет ничего лучше стабильности во власти. А твоя любимая за кого собирается голосовать? Обе откупоривают банки пива, подготавливая их к употреблению. — Понятия не имею… мы не говорили об этом, — Эбби уже собирается вернуться в гостиную, но Кларк её останавливает. — Мам… я хочу попросить тебя не говорить Лексе о моих чувствах. — А она не знает?? — Нет. Она думает, что мы просто спим вместе и ничего более. — Вот знаешь, после того, как ты это сказала, она прям начала мне резко нравиться. — Мама… И обе Гриффин возвращаются в гостиную, где Рейес и Мартинас ведут оживлённую беседу. -…Это просто был клуб моей мечты!.. — говорит Алексия. — О чём вы? — спрашивает Кларк, садясь рядом с ней, подавая ей пиво. — Лекса рассказывала про свою поездку в Ла-Пас, — отвечает за шатенку механик. — Эбби, мы тоже должны там побывать. — Угу… — женщина подаёт Рейес пиво, а сама садится в кресло. — Может быть. Э… Лекса… а вы уже решили, за кого будете голосовать на выборах? — Хм… Пожалуй, за Клинтон. Мне сложно представить кого-либо другого на посту президента. — И я так думаю! Видишь, Кларк, и ты тоже должна проголосовать за Хиллари. — Да почему хоть? Мне вот кажется, что надо углубиться в программы всех кандидатов, а потом уже вынести решение, кому отдать голос, — высказывает своё мнение Рейвен. — А смысл? — возражает Алексия. — Кандидаты никогда не выполняют то, что обещают. Это фарс. Лучше голосовать за того, кто более привержен к направлению политики прежней власти. По крайней мере, не придётся ужасаться новизне взятого курса. — Боже, давайте не будем о политике… Но умоляющего призыва блондинки никто не слышит, поэтому споры о политически выгодных для США кандидатах продолжаются вплоть до того момента, когда становится готова запечённая утка. Тогда все переходят в столовую, где во время ужина разговор переходит в совершенно другое русло…