Я всегда буду с тобой.

Чикаго…       Сегодня наконец состоится допрос Ланы, в возможность которого девушка до сих пор не верила, но раз её вызывают официальной повесткой, значит у Луны есть что-то более весомое, чем чересчур проницательные предположения.       Федерал входит в допросную и видит, что Вондервол уже там. Всю серьёзность дела она понимает, когда примечает рядом со стулом агента АНБ камеру, явно стоящую для фиксирования её показаний. Перед Луной на столе лежит папка, которую та быстро закрывает, когда Лана садится напротив. — Доброе утро, мисс Делейни. Могу поспорить вы уже успели по мне соскучиться. — Ага, как по лобковым вшам. Агент ФБР одаривает Луну самодовольной улыбкой, но это показное: на самом деле у Ланы поджилки трясутся от страха. — Пятёрка за сравнение, ведь образ выбран верно, хотя я бы предпочла, чтобы меня сравнили с пиявкой: присосусь так, что не оторвёшь, пока я сама не решу, что уже можно, — Вондервол ехидничает. — Ладно, это было лирическое отступление. Предлагаю перейти к сути, вы согласны? — Ты уже включила камеру?? — Хм… ну ты же видела, что ещё нет. — Тогда ты можешь без неё пока сказать, что у тебя на меня есть. — Могла бы, если бы была твоим другом, а так… ты отказалась от моей дружбы, поэтому начнём допрос, — и с этими словами агент АНБ включает кнопочку на камере, после чего продолжает говорить. — 10:15, допрос обвиняемой по делу номер 302587, часть первая… — Стоп, стоп, стоп!.. Как это обвиняемой?! — А что вы ожидали, мисс Делейни, когда проводили фальсификацию документов по делу о расследования смерти Лемонда Бишопа? У Ланы дрожит нижняя губа, но она старается держать себя в руках. — Я не имею ни малейшего понятия, о чём вы говорите. — Вы уверены, мисс Делейни? — Совершенно точно. — Прекрасно, — Луна достаёт из папки лист А4 и кладёт его его перед агентом ФБР. — Не могли бы вы сказать, что это такое? — Заверенное мной заключение экспертизы, где сказано, что причиной взрыва в доме Бишопа стала утечка газа. Часть из моего отчёта по этому делу. И что тут криминального? — На первый взгляд ничего. Это официальный документ, отсканированный и помещённый в электронный архив. — Ну и? Хитро улыбаясь, Вондервол вытаскивает из папки ещё один такой же лист и вновь кладёт его перед Делейни. — А тогда это что, позвольте поинтересоваться? Агент ФБР вся покрывается холодным потом: на листе отображено истинное заключение о причине взрыва, коей является бомба. Девушка подделала документ, чтобы защитить Лексу от возможных будущих проблем, сварганив с помощью своих связей в преступном мире Чикаго новое заключение с поддельными печатями и подписями. Проблема была лишь в том, что подобные документы в местном департаменте ФБР помечаются специальным кодом, как банковские купюры, и перед сдачей в архив обязательно проверяется их подлинность. К сожалению, тот, кто сфабриковал весь документ, не смог «закодировать» его, поэтому Делейни решилась на отчаянные меры и сдала в архив настоящее заключение. Благо, проверяющие в архиве никогда не смотрят на содержание документа, а просто делают свою работу. — Мисс Делеейни? — протягивает Луна, вырывая Лану из своих мыслей. — Так что это? — Писец. — Хмык, пожалуй, да, это хорошее определение данной ситуации. Как вы объясните, почему у вас в одном и том же деле два совершенно разных заключения? — Не знаю. — Жаль, а я думала, вы скажете: «Кто-то подшутил, использовав магию вне Хогвардтса». Это и то было бы убедительнее, чем ваше робкое «не знаю». Агент ФБР тяжело вздыхает, понимая, что оказалась в полной заднице. И всё из-за Лексы. — Возможно, это какая-то подстава, и моя подпись на втором документе подделана. — А я уверена, что подделан как раз полностью первый документ. И не надо пытаться убеждать в обратном, ибо вам это никак не поможет. Любая экспертиза определит, что подлинен именно второй документ, а не первый. Да я и без всякой экспертизы это вижу. — Какую статью мне инкриминируют?? — Мисс Делейни… — Я имею право знать, в чём меня обвиняют, а также на адвоката, без которого я больше и слова не скажу. И вообще, это всё незаконно. Вы даже не сказали, что меня вообще в чём-то обвиняют, а потом начался допрос и психологическое давление. Я подам на вас в суд за нарушение моих прав, как гражданки США! Вздохнув, Вондервол останавливает съёмку и встаёт. — Успокойся, Лана… — Какую статью ты мне инкриминируешь?! — Подлог, сокрытие улик и, как следствие, соучастия в убийстве мистера Бишопа. — Что??? Я не верю, что у тебя есть столько доказательств под все эти статьи! — Ну… для того, чтобы ты пошла по двум первым статьям, хватит и этого документа, — агент АНБ проводит пальчиком по одному из заключений. — А для последней статьи у меня есть это, — девушка достаёт из папки ещё несколько скреплённых степлером листков и опять-таки кладёт их перед Ланой. — Это ещё что?? — Показания офицера, который на следующий день после убийства мистера Бишопа по твоей просьбе остановил машину, с номерами на имя Алексии Габриэллы Мартинас, в которую ты потом села, когда приехала, и о чём-то мило с ней беседовала. Эта самая Алексия, судя по составленному Диланом Бишопом фотороботу, является той девушкой, которая так удачно остановила его от возвращения домой и тем самым спасла жизнь. Я не верю в такие совпадения, поэтому она наш главный подозреваемый. — И что же ты в меня вцепилась, а не в неё? — Потому что, чтобы в неё вцепиться, мне нужен козырь в рукаве. — А если это не она сделала, и все твои теории насчёт этого фейк? — Ну… если это фейк, тогда почему ты пошла на преступление? — агент ФБР молчит. — Вот видишь. Ты знаешь или, по крайней мере, думаешь, что она убила Бишопа. Скорее всего, первое. — С твоей стороны глупо полагать, что я бы предала её, если бы что-то знала. — Это с твоей стороны глупо защищать её, — Луна опирается руками о стол, нависая над агентом ФБР. — В то время, как ты будешь сидеть из-за неё и за её преступления, она будет развлекаться с очередной девицей и в ус не дуть. Вопрос времени, когда я смогу доказать её виновность и неизвестно, как долго продлится моя работа в этом направлении, но ты можешь помочь мне ускорить события, — Делейни молчит, смотря в одну точку. — Послушай, я всё понимаю, ты любишь её, но твоя любовь Лексе не нужна. Она просто пользуется тобой, как обычно. И другими девушками тоже. Смотри-ка, она потеряла тебя, но не растерялась и завела себе адвоката. Снова юрист с хорошими связями, — гипнотизирующий голос Луны звучит убедительно, заставляя беспрекословно верить в услышанное. — Разве тебе не обидно и больно, что человек, которому ты подарила себя, своё сердце и душу, так потребительски к тебе относится? Представь, только представь, что сейчас она в постели с какой-нибудь бабой, и ей хорошо, а ты сейчас отправишься, в холодное, грязное Сизо. Отбрось свои чувства и просто подумай: хочешь ли ты тянуть это всё в одиночку? Вондервол выпрямляется, продолжая в упор смотреть на Делейни, на лице которой отражается отчаяние. Агент АНБ знает, что загнала Лану в угол, указав на несчастную участь. Если агенту ФБР и удастся избежать обвинения в пособничестве убийства Бишопа, то и без этого она получит минимум 10 лет, а там… тюрьма. И Лану мысль о ней пугает: она неплохо осведомлена, что другие заключённые делают со служителями правопорядка. — Я не могу, — одинокая слезинка скатывается по щеке Ланы. — Я сама виновата во всём и моего будущего не изменить. — Боже, боже, какая тоска. Знаешь, Лана, у меня нет задачи тебя посадить, ибо это не в моей юрисдикции, но, — Вондервол к ужасу Делейни вновь открывает злополучную папку, откуда достаёт ещё стопку листов, скреплённых степлером. — Я предлагаю тебе иммунитет за твои показания против Лексы. Ошалело смотря на внезапно появившееся «спасение», Делейни тупо пялится в документ, пытаясь собрать в кучку свои разнузданные мысли. — Лана, не упускай свой счастливый билет. Сдай её, подпиши соглашение об иммунитете и, я уничтожу все улики по твоему делу, и никто никогда больше не ткнёт тебе этим в лицо. Соглашайся, — Луна берёт свою главную улику в руку, после чего обходит вокруг стола, оказываясь позади агента ФБР. — Уверена, у тебя есть инстинкт самосохранения. Просто надо услышать его голос, раз ума у тебя не хватает сделать так, как будет выгоднее для тебя, вместо того, чтобы защищать этого зверя, лишающего жизни людей за деньги, грязные, кровавые деньги. И она должна понести наказание. Не будь дурой и воспользуйся этим соглашением, точно грешник при покупке индульгенции, и ты останешься чистой, с незапятнанной репутацией, — всё ещё никакой реакции от Ланы. — А иначе мне придётся отрыть и другие твои преступления, совершённые ради свободы Лексы. Уверена, их было немало. Скажи, разве тебе хочется провести за решёткой столько же времени, сколько убийца проводит за своё одно единственное преступление? Без всякого удовольствия могу организовать. Но, как по мне, в клетке должен сидеть тот, кто отнимает человеческие жизни, тот зверь, что проливает кровь невинных ради своей выгоды, — Вондервол вновь оказывается напротив агента ФБР, принимая первоначальную позу. — Помоги мне избавить общество от этого чудовища. Глаза в глаза — ещё одна незримая битва, из которой агент АНБ хочет выйти победителем, но… — Да как же ты так можешь, — звучит в тишине хриплый голос Делейни. Луна выпрямляется, скрестив руки на груди. — Я просто ставлю свой долг перед гражданами США выше своих личных чувств. — А то, что ты говорила сейчас о Лексе, продиктовано долгом или твоими личными чувствами? — И тем, и другим. — Но ты же знаешь, что если бы её отец не поступил так с ней, она бы не стала такой. Уверена, ты помнишь Лексу совсем другой. Я хорошо помню, какую девушку полюбила. То, кем она сейчас является, результат действий её отца. Она не виновата, это он сделал её такой! — Знаешь, у Сартра есть такое высказывание: «Неважно, что с тобой сделали; важно то, что ты сделал с тем, что с тобой сделали». Она не сделала ничего, чтобы как-то изменить своё будущее и превратилась в то, что мы имеем сейчас. И обществу не нужны подобные маргиналы. Лана вздыхает. Она всегда соглашалась с тем, что говорила Луна, потому что та умела убеждать. И сейчас аргументы Вондервол действуют на агента ФБР, как удав на кролика, поэтому она подписывает, не читая, соглашение об иммунитете. — Я дам показания, которые тебе нужны. Только пообещай мне, что ты позаботишься, чтобы её не приговорили к смертной казни. — Мы возьмём её в Нью-Йорке. В этом штате смертная казнь отменена. — Хорошо. Вондервол, ещё раз убедившись, что Делейни подписала везде, где надо, подходит к камере и снова включает её. — 11:08. Показания мисс Делейни по делу о расследовании деятельности организации киллеров, — глаза Ланы опущены в пол. — Мисс Делейни, смотрите в камеру, пожалуйста, — девушка повинуется. — Итак, расскажите всё, что знаете об убийстве Лемонда Бишопа. — Его убила моя бывшая девушка, а затем попросила, чтобы я замела за ней следы. В память, так сказать, нашей прошедшей любви. И я согласилась, потому что никогда и ни в чём не могла ей отказать. — Вы впервые узнали о тяжком преступлении, совершённым вашей бывшей? — Нет. Когда мы были в отношениях, я случайно узнала об этой её «работе», но тогда не заявила, потому что любовь застилала мне глаза. — Вы были лично свидетелем её преступления? — Нет. Я знаю об этом с её слов, но… разве человек просит прикрыть преступление, если на деле невиновен? — Пожалуй, нет. Расскажите подробнее, что вы сделали ради того, чтобы прикрыть настоящего виновника. — Сфабриковала бумаги и прикрыла дело. — Вы встречались с ней после того, как сделали для неё то, о чём она просила? — Нет. — Назовите наконец имя этой преступницы. — Алексия Габриэлла Мартинас. Камера выключается, и Луна забирает подписанное Делейни соглашение, складывая его в папку вместе с остальными документами. — Каков процент правды в этом, Лана? — Чуть-чуть не дотянул до 90. — Ты можешь идти. — Уже иду. Агент ФБР поднимается, направляясь к выходу, но голос Вондервол останавливает её.  — И без глупостей, Лана. Делейни ничего не отвечает, молча уходя из допросной, а Луна забирает камеру, думая, что рано праздновать победу, ибо пока есть ещё крепости, которые надо взять — Гриффин. И Вондервол уже на неё нацелена. *** Нью-Йорк, день…       Сегодня Лекса должна забрать из клиники анализы на ЗППП, поэтому Гриффин вся в предвкушении вечера: почему-то девушка думает, что Мартинас не заражена. Когда утром шатенка подвезла её на работу, теперь уже на своей любимой машинке, Кларк попросила отзвониться, как только та получит результаты анализов. Но уже час дня, а звонка всё нет, и это заставляет блондинку нервничать, благо, особо думать об этом ей некогда, так как всё утро она помогала Лиаму с подготовкой к допросу продюсера провокационной интернет-передачи «Голые новости». На них подала в суд организация по защите детей, утверждающая, что подобные шоу развращают зрителей, относящихся к младшей категории. По сути, это, конечно, справедливое обвинение, но адвокат должен всеми силами защищать своего клиента, и в данном случае, у продюсера этого шоу неплохие шансы выиграть: согласно 1-й поправке, он имеет право на свободу слова и прессы, к коей относятся «Голые новости», а вот то, что дети могут видеть подобную передачу, то это вина родителей, не ставящих родительский контроль.       Закончив работу с клиентом Лиама, адвокат возвращается в свой кабинет, и, как только она садится в своё кресло, звонит мобильный: звонок, которого она полдня ждала. Блондинка незамедлительно берёт трубку, сразу же слыша любимый голос. — Секс по телефону заказывали? — сходу произносит Лекса. — Только по телефону?? Я рассчитывала на что-то более существенное… — Ишь какая хитрая! Будет что-то существенное, если ты по дороге домой заедешь в ресторан и возьмёшь суши, креветки и рис. — А ты не можешь это сделать? — Нет… У меня дела в Квинсе, а потом надо будет заехать на мою хату, заберу документы на машину. Если меня где-нибудь тормознут, будешь потом со мной по всем инстанциям бегать, возвращать обратно мои права и машину. — Боже мой… как можно быть такой безответственной?? — Как раз потому, что я ответственная, стремлюсь взять все нужные документы, а не надеяться на удачу. Всё, сажусь за руль, поэтому отключаюсь. До вечера. — Пока… Разговор прекращается, и Гриффин, устало вздохнув, по селектору просит Джаспера принести ей кофе, после чего откидывается на спинку кресла прикрыв глаза и даже не заметив, что в скором времени оказывается в кабинете не одна. — Ты спишь? — слышит блондинка сквозь полудрёму голос Джейка. Мгновенно блондинка открывает глаза, приготовившись к обороне. В последний их разговор они с Россом сильно рассорились, и причиной этому была Лекса. — Что тебе надо, Росс? — По фамилии… Кларк, я так больше не могу. — Как «так»? — Без тебя. Мы давно уже дружим, и мне не хочется разрушать нашу дружбу. — Ты уже разрушил, когда сказал все те ужасные вещи обо мне на приёме в Верховном суде. — Извини. — Ты правда думаешь, что этого достаточно?! — Нет… но надо с чего-то начать. Я, кстати, принёс это, — из-за спины Джейкоб достаёт бутылочку красного вина. — Давай мириться. — Сейчас середина дня, да и вообще я не понимаю, зачем нам это нужно. Ты ненавидишь меня за то, что я с той, которую ты любишь, из-за этого у нас будут бесконечные конфликты. — Да какая там любовь… Я погорячился, когда сказал, что испытываю подобные чувства. Да я ещё подумал… разве стоит наша дружба какой-то бабы? Их полно вокруг. И Лекса не королева мира, чтобы я из-за неё пренебрегал тобой. Ты важнее. Ну что, вернём назад былую дружбу? — Выход там же, где и вход. — Ну, Кларк… — Я всё сказала. Парень грустно вздыхает, направляясь к выходу из кабинета. — Вино оставь. Росс с улыбкой разворачивается, понимая, что это как раз так ожидаемый им белый флаг. — Гриффин, а я уже испугался, что ты реально меня не простила. — А я и не простила, просто нам с Лексой вечером нечего пить будет. — Ей хорошо с тобой. — Да… стоп, ты же совсем другое раньше утверждал! — Я просто видел вас утром. Вы стояли в обнимку, и по ней было видно, как она наслаждается моментом. Но то, как ты себя ведёшь рядом с ней… Поцелуев ненужно, чтобы понять силу твоих чувств. К Беллами ты не так относилась. — Не пойму, чего ты добиваешься, говоря это. — Ничего. Просто констатирую факт, что я даже если бы очень старался, не смог бы любить её хоть в четверть так, как ты. Так что я даже пытаться не буду её завоевать. — Знаешь, что, Джейк? — Росс в ожидании улыбается. — Ты просто редкостная подлиза! Ведь знаешь, гадёныш, как заставить меня перестать злиться! — Ой, а ты перестала? Тогда, контрольный: ты самый подходящий человек для Лексы из всех существующих в мире! — Мудак. — Да почему хоть?? Потому что с удовольствием уступаю тебе её? Ну, спасибо, не знал, что так поступают мудаки… — Так… хорош! Закрываем навсегда эту тему, а то, чувствую, рассоримся ещё больше. Бутылку сюда давай. Усмехаясь, Джейкоб ставит на стол вино, которое тут же забирается Кларк и отправляется к ней в портфель. — Как жаль… а я надеялся, что мы разопьём его вместе… — Это было до того или после, когда я сказала, что нам с Лексой нечего пить вечером? Если после, то… пожалуй, ты долгое время скрывал от меня своего внутреннего оптимиста. Парень не успевает ответить, потому что в кабинет, постучавшись, заходит юная девушка. Её русые волосы заколоты сзади, светлые пряди опущены на плечи. На ней белая футболка с фото Fall Out Boy и светло-голубые джинсы с продранными коленками, а на поясе завязана красно-чёрная клетчатая рубашка. — Мисс Гриффин, умоляю, помогите, — светло-карие глаза со слезами смотрят на адвоката. — Если вы не поможете, я не знаю, что будет. — Успокойся, Грейс. Расскажи, что случилось. Эта та самая девушка, которую несколько недель назад обвинили в убийстве отца. Гриффин вытащила её из-за решётки, так как тело убитого пропало из морга, как и возможность доказать вину этой девочки. — Они обвиняют теперь Серену в убийстве папы! — глотая слёзы, отвечает девушка. — Её вчера забрали… Серена Торн — мачеха Грейс Торн, с которой у последней, как тогда выяснила Кларк, есть романтическая связь. В день, когда произошло убийство главы семейства Торн, они были вместе, проводили время, занимаясь сексом. — На каком основании? — блондинка встаёт, подходя ближе к растерянно-расстроенной девушке и успокаивающе трогает за плечо. — Они показали какую-либо бумагу или просто так забрали? — Показывали что-то, но я была в таком шоке, что ничего не смогла понять, а её… её… буквально в охапку схватили и выволокли из дома! Умоляю, мисс Гриффин, сделайте что-нибудь… — Так… подожди, дай подумать. — Кларк… — вмешивается в разговор Росс. — Не думаю, что ты имеешь право взяться за это дело… — Как?! — испуганно произносит Торн-младшая. — Вы не поможете??? — Конечно, помогу. Давай так, вот лист и ручка, — адвокат, кладёт на свой стол перечисленные предметы. — Запиши подробно всё, что вчера произошло, а мне пока надо сделать парочку важных дел, хорошо? Грейс согласно кивает, садясь за стол и начиная писать, а Гриффин, прихватив за руку Джейка, покидает свой кабинет. — Кларк, зачем ты её обнадёживаешь? Ты же знаешь, что Рик не позволит вести это дело, ибо тебя фактически нанимает 16-летняя девчонка, которая, наверняка, не платёжеспособна. — Посмотрим. Слушай, я собираюсь как раз к Роденфелду… хочу попросить тебя напрячь Джаспера, чтобы тот произвёл атаку на прокуратуру и узнал, на каком основании выдвинули обвинение Серене Торн. И блондинка, не дождавшись ответа, уходит в кабинет к боссу, уверенная, что Джейкоб её не подведёт.       Родефелд в кабинете один. Мужчина, надев очки, просматривает материалы дела, присланные по факсу Кайлом Гослингом, главой отделения АНБ Нью-Йорка, который разводится, а потому просит друга составить наиболее выгодный договор о разделе имущества для обеих сторон. Всё-таки, мистер Гослинг любил свою жену, поэтому хочет обеспечить ей безбедную жизнь после развода. — Рик, можно? У меня серьёзный разговор… — Делай, что хочешь. Я даю тебе полный карт-бланш. — Э… — блондинка в ступоре смотрит на босса. — Ты уверен?? — Если ты не собираешься влезть в этот громкий иск по защите прав сексуальных меньшинств, то делай, что хочешь. — Окей, ты сам разрешил. Только не говори потом, что этого не было. — Ладно, ладно. Иди, работай! Кларк не нужно повторять несколько раз, и уже адвокат стремительно направляется обратно в свой кабинет, чтобы погрузиться с головой в детали нового дела… *** День, Ла-Пас…       Прошло несколько дней с того последнего разговора Эктора и Роана о Лексе, но только сегодня Мартинас-старший нашёл время уделить внимание тем голосовым сообщениям, в которых киллер усмотрел опасность, ибо до этого момента пришлось решать внезапно возникшие проблемы с его легальным бизнесом. «…я так боюсь, что с тобой могло что-то случиться. Иногда я вижу сны, где ты, выполняя свой заказ, ошибаешься и умираешь… Так глупо… хи… киллер становится жертвой… Надеюсь, эти ужасные сны не сбудутся. Мне мама в детстве говорила, что если поделиться своими снами, то они не превратятся в явь. Тогда я всегда скрывала свои сны ото всех, кроме кошмаров… ну, ты знаешь… И сейчас я не изменяю своей привычке, поэтому рассказываю о плохих снах. Когда… то есть, если ты вернёшься, может быть я поделюсь с тобой всем тем хорошим, что освещало мои мысли. Я тебя очень жду. До встречи…» Голос прерывается, и наступает тишина. Эктор задумчиво смотрит в пустоту, а Роан молча ожидает реакции Мартинаса-старшего. В кабинете, где, собственно, это всё и происходит, только они вдвоём. Зеленоглазый мужчина понимает, что опасность, вызвавшая беспокойство у киллера, более чем реальна — Гриффин слишком много знает о тайной жизни его дочери. — Видите, сеньор? — Вижу. — Как прикажите поступить? Молчание. Эктор сомневается, не уверен, насчёт решения, относительно этой проблемы. — Наблюдай, — наконец, отвечает Мартинас-старший. — Я освобождаю тебя от выполнения заказов. Ты должен следить за всем, что делает та девушка, и докладывать мне. О каждом шаге, о каждом вздохе, о каждом мгновении её жизни. Я должен знать даже, о чём она думает. — А… понятно, сеньор. Роан в смятении. Мужчина не на это рассчитывал, когда сплетал эту паутину, — ему хотелось затянуть туда Гриффин, а вместе с ней и Лексу, но кажется, его план провалился. Или быть может ещё не поздно воплотить его в жизнь?.. *** Нью-Йорк, вечер…       Гриффин наконец возвращается домой. Вторая половина дня выдалась ужасной: сначала прокуратура не хотела давать ответ на запрос об обвинении Серены Торн, даже несмотря на то, что был официальный запрос от адвокатской конторы, занявшейся данным делом; затем хуже — обвинительный акт основан как будто на собственных признательных показаниях миссис Торн, а когда Кларк попыталась выяснить, как так получилось, её не впустили в тюрьму к клиетке, сославшись на то, что внутри проходят профилактические меры из-за внезапно вспыхнувшего на днях бунта, поэтому никто не может войти и никто не может выйти. И это почему-то настораживает адвоката. — Ты задержалась. Из кухни в домашних шортах и майке выходит Мартинас. Девушка настолько спокойна и непринуждённа, что блондинке кажется это таким правильным и хочется, чтобы так Лекса встречала её после работы каждый день. — Много работы было, — Кларк подаёт шатенке пакет из суши-ресторана. — Ты давно… здесь? — Полчаса. Так… что ты там принесла… Алексия раскрывает пакет, изучая его содержимое. — Проводишь ревизию? — со смехом произносит Кларк, вытаскивая вино из портфеля. — А у меня ещё есть бонус! — Мм… винишко, — Мартинас опускает пакет с едой на тумбочку и, забрав из рук адвоката бутылку, ставит туда и её, а сама кладёт ладони на талию блондинки. — Что ж… заказ выполнен точно: я как раз хотела креветок в соусе. Доставка… доставка прошла максимально быстро, ибо они ещё тёплые. Качество обслуживания на высоте. Единственная претензия — слишком аппетитный курьер, — лёгкий поцелуй в шею. — Аппетитнее, чем всё содержимое этого вкусно пахнущего пакета. — Не надо… — Как это?.. — Лекса удивлена. — Разве это не ты постоянно меня хочешь и пытаешься завалить при каждом удобном случае? — Я… просто… у меня трудности на работе, и потому нет настроения предаваться утехам. Гриффин высвобождается из объятий Алексии, проходя на кухню, где тут же наливает в стакан воды. Мартинас следует за ней. — Мне не слишком интересно, но расскажи, — произносит шатенка. — Меня не пустили в тюрьму к клиентке, и меня это беспокоит. У тебя нет случайно каких-либо связей в Райкерс? Хочу узнать, что там творится на самом деле. — Есть. Я завтра свяжусь с ним. — Да, сделай пожалуйста, а то Октавия решила меня кидануть. — Почему? — Ну… думаю, она злится, что я с тобой сплю. Ей, наверное, уже кажется, что я предаю её брата. — А она ему ничего не сказала о нас? — Похоже, что нет. — Пфф… странная. Если бы моему брата изменила какая-нибудь тварь, я б её сдала, — Мартинас подходит ближе к Кларк, облокачиваясь спиной о холодильник. — Да ещё как сдала бы! Сделала бы фото, нарезала видео, показывала и наслаждалась, как это сучка ёрзает в кресле, пока братик всё это смотрит и злится на глазах, ибо нефиг так поступать с моим горячо любимым братом. — Ну спасибо, — обиженно произносит Кларк. — Так у тебя есть брат? — Эм… родной погиб. Есть приёмный, но я люблю его ничуть не меньше, чем родного. Хоть Алексия и пытается скрыть охватившую её печаль, ей это не удаётся. А может просто любящее сердце Гриффин, подсказывает ей, что воспоминания вызывают у шатенки именно это чувство. — Давай ужинать, — адвокат обвивает Лексу за шею. — И потом… потом будет десерт. — Для меня или для тебя? — Для обеих. И, чмокнув Мартинас в губы, Кларк возвращается в прихожую за оставленной едой и бутылкой вина, необходимых для начала чудесного вечера…