Я всегда буду с тобой.

Следующий день…       Всё тот же зал суда. Пока ещё не началось заседание, поддержать словом Лексу подошла Делейни, уже порядком рассерженная тем, что её показания постоянно откладывают, заставляя оставаться в напряжении больше, чем она рассчитывала… Наконец, судебное заседание продолжается, и вновь Алексия вынуждена отвечать на вопросы адвоката и прокурора, на которые, по сути, уже не раз давала ответ. Перед тем, как слушание возобновилось, Флорик успела шепнуть ей, что Калинда считает, что присяжные сочувствуют ей, а значит нужно продолжать в том же духе и выжимать всё, не думая о последствиях. Правда, к оценке чувств присяжных, сделанной мисс Шармой, Лекса относится скептически, ибо ей всегда было трудно поверить, что кто-либо может по реакции определить спектр чувств, одолеваемых человека, тем более что Калинда не является квалифицированным профайлером, в выводы которого шатенка могла бы поверить на 40%. -…Мисс Мартинас, — сегодня допрос начинает прокурор, — вчера мы прослушали ваш звонок в 911, и я проверил детализацию… Действительно, вы звонили… Но я хотел поговорить не о тех убитых, одного из которых вы пытались спасти. Я верю, что вы не желали им смерти, в отличии от мистера Лютера… — Протестую! Прокурор даёт показания, — незамедлительно реагирует Диана. — Поддерживаю, — отзывается Пенелопа. — Мистер Росси, вопросы, пожалуйста. — Да-да, — Аарон нервно перебирает свои бумаги, ища что-то очень важное. Привставший позади него Кингсли шёпотом подсказывает ему, где находится, нужный прокурору документ, и наконец эти листы, скреплённые степлером, попадают в руки Росси. — Судмедэкспертиза показала, что смерть мистера Лютера наступила не из-за повреждений, полученных во время аварии, с ними он бы мог выжить… а вот со свёрнутой шеей — нет. В ваших показаниях ничего об этом не сказано, поэтому я спрашиваю: это вы сломали ему шею? Алексия переводит быстрый взгляд на адвокатов, которые утвердительно кивают головой, побуждая её к ответу. — Да. — Угу. То есть, вы хотели, чтобы он умер? — Да. — Но вы же не хотели убивать людей, хотя мистеру Себастьяну явно желали смерти. Даже, так сказать, любезно помогли ему отойти в мир иной. В чём же дело? Может, вы не так уж сочувствовали своим жертвам, раз хладнокровно убили мистера Лютера? Последняя реплика скорее является обращением к присяжным нежели вопросом. Так Росси призывает их не покупаться на слезливые рассказы подсудимой. — Его я лютой ненавистью ненавидела. — Видимо, и не только его, ведь также сломали шею убитому в Детройте… — Протестую! Эта аналогия неуместна, потому что прокурор уже отказался от обвинения моей клиентки в этом деле и снова открыл следствие по нему, — возражает Локхарт. — Поддерживаю. Будьте последовательны, мистер Росси. — Ладно. Тогда нет вопросов. — Я сказала, что непричастна к смерти того парня. Он уже был мёртв, — произносит ледяным тоном Мартинас, когда Аарон почти садится на своё место, заставляя его замереть. — Это всего лишь совпадение, что я использовала тот же способ убийства. У меня не было ничего под рукой, чтобы закончить начатое, поэтому я не придумала ничего другого, как просто сломать шею. Не потому, что это был заказ, и я должна была довести всё до конца, а потому что в действительности хотела, чтоб он умер. Это было личное. Тишина. Диана настороженно смотрит на судью, Джулиус — на присяжных. Кажется, их вовсе не коробит, что Лекса хотела смерти этому преступнику. Имя Себастьяна Лютера известно всем в Нью-Йорке, и когда сообщили о его кончине, очень многие свободно выдохнули и перекрестились. — Э… кхм… — прочищает горло Гринуэй. — А что именно это «личное»? Вы были с ним знакомы? — Нет. Но он… — шатенка бросает взгляд на свою «группу поддержки», в частности задерживая его на Кларк и Рейвен. — Он убил моего друга. — Э… можно мне перехватить инициативу и провести допрос? — переключает на себя внимание Диана. — Давайте. — Мисс Мартинас, — Локхарт выходит из-за своего стола, — расскажите, что случилось с вашим другом. — Около трёх лет назад он ехал со своей девушкой как раз той же трассой, что и Лютер. На повороте Нью-Джерси Тернпайк 95 в машине отказали тормоза, и автомобиль съехал в кювет, снеся по дороге несколько деревьев. Мой друг погиб, а его девушка тоже чуть не умерла. Её спасли, но у неё было сильно повреждено колено… — Ваша честь, я поражаюсь способности мисс Мартинас находить себе оправдания! — прерывает рассказ Алексии прокурор. — Протестую! — Да уж, конечно! — Тихо!.. — успокаивает Росси и Локхарт судья. — Действительно, миссис Локхарт. Для подтверждения истории нужны какие-то факты. У вас есть что-нибудь конкретное. Например, имя этого друга, которое можно проверить. Или ваш друг преступник, как и его девушка? — Мой друг был агентом ФБР под прикрытием, внедрённым в банду Лютера… — Стоп, стоп, стоп!.. — прерывает монолог Лексы Аарон, науськанный Джаредом. — Мы бы не хотели развивать эту тему, потому что это касается засекреченной информации Бюро. — Ваша честь, и агент, и человек, для поимки которого был внедрён тот агент, мертвы, так что, полагаю, если мы в рамках настоящего заседания немножко их рассекретим, то ничего страшного не произойдёт, — заявляет Диана. — Тогда, ваша честь, мы будем вынуждены выдвинуть мисс Мартинас обвинение в разглашении информации, полученной во время её работы в ФБР, — находчивости Росси можно только позавидовать. — В её договоре чётко сказано, что она не может сообщать какие-либо рабочие детали кому-либо за пределами Бюро. Это условие распространяется и на время, когда агент перестаёт быть работником спецслужбы. — А эти события произошли намного позднее того момента, как я покинула службу в ФБР, — вступает в перебранку Алексия. — Позвольте, а откуда вы тогда можете знать, что тот человек был агентом под прикрытием? — тут же реагирует на реплику шатенки Аарон. — Ваша честь, кто, простите, ведёт допрос: я или мистер Росси? — возмущённо вопрошает Локхарт. — Соблюдайте порядок! — Гринуэй стукает молотком, и наступает тишина. — Соглашусь с… протестом миссис Локхарт. Прокурор, воздержитесь от вопросов к подсудимой и дождитесь, когда вам дадут право ей их задавать. Но ваш вопрос был очень правильным, а потому я повторю его: мисс Мартинас, объясните суду, откуда вам известно о работе этого агента, если вы уже не являлись работником Бюро? — Он мне говорил. Мы раньше были напарниками, а после моего ухода остались друзьями. Аарон бросает взгляд на Кингсли, который активно просматривает страницы личного дела Лексы, ища то самое имя, которое тут ещё не прозвучало. — Как звали вашего напарника? Шатенка снова переводит взгляд на Рейвен и Кларк. Двое из этой троицы знают, чем обусловлен этот взгляд. — Финн Коллинз, — чётко произносит Алексия, сочувственно смотря на Рейес. Глаза механика распахиваются в изумлении. Главным шоком для неё является тот факт, что её бывший жених работал на ФБР. Рейвен об этом ничего не знала. Сейчас она злится на Лексу из-за того, что та не рассказала ей правду о Финне. Голова невольно поворачивается на Гриффин-младшую и, по её виноватому виду, Рейес понимает, что она тоже знала. Злость полностью охватывает механика, в груди давящее ощущение, становится трудно дышать, поэтому Рейвен резко поднимается и, не обращая ни на кого внимание, выходит из зала суда. За ней держит путь к выходу и Кларк, но никто не зацикливает на этом внимание, и допрос Лексы всё также продолжается полным ходом.       А Кларк бежит за механиком, которая довольно-таки быстро удаляется подальше от зала суда. На мгновение в блондинистой голове мелькает мысль, что если бы Рейес, как раньше, продолжала прихрамывать, то ей, адвокату, было намного проще её догнать, не испытывая, как сейчас, одышки. — Да постой же ты, Рейв! — кричит ей вдогонку Гриффин, привлекая внимание всех присутствующих в коридоре, но не механика. — Пожалуйста, остановись, и мы поговорим!.. — А о чём нам теперь разговаривать?! — резко остановившись, восклицает Рейес. — Раньше нужно говорить! Почему ты мне не рассказала??! Блондинка наконец догоняет подругу. Адвокат, остановившись, тяжело дышит, приложив ладонь к груди. — Ты должна понимать, что я не могла сказать, — отдышавшись, оправдывается Гриффин. — Меня тогда могли бы привлечь за разглашение информации… — Да кто бы узнал, что ты рассказала?! Пожалуйста, не прикрывайся законом. Ты просто не посчитала нужным мне об этом сообщить, а ведь у меня было право на правду. А я узнала о том, почему и как умер мой любимый лишь в суде, совершенно никак к нему не относящемуся! Ты понимаешь, — в уголках глаз обычно стойкой Рейвен появляются слезинки, — что я его винила в той аварии из-за того, что перед отъездом он выпил стакан пива, а оказывается дело в чёртовых тормозах!.. Чувство вины охватывает Кларк, и блондинка, сама чуть не плача, обнимает подругу, успокаивая её… *** Около получаса спустя…       После того, как Рейвен даёт себе волю пустить слезу, тем самым показав слабость, Гриффин успокаивает её. Здесь её держит чувство вины и долг перед подругой быть рядом, но сердце разрывается, потому что адвокат знает, что ещё должна быть там, с Лексой. Поэтому приход Эбби как никогда радует Кларк, которая почти в ту же секунду, когда Рейес оказывается в объятьях Эбигейл, стремительно возвращается обратно в зал заседания. Там большие перемены: Алексия сидит рядом со своими адвокатами, а из-под присяги встаёт Лана, которую, как видно, тоже уже опросили. Теперь-то дело пойдёт быстрее… — Ваша честь, обвинение просит допросить сейчас мисс Гриффин, — говорит Росси. Это ходатайство вызывает удивление у всех присутствующих, ведь до показаний блондинки по плану слушаний ещё очень далеко. — Э… — судья теряется от неожиданности. — А в связи с чем вы хотите переместить показания этой свидетельницы? Она же не является ключевым компонентом обвинения. — Это не совсем так. Кто, как не любовница, может дать более точную картину преступлений. Те, кто с нами в постели, всегда знают, что мы делаем. — Протестую, ваша честь!.. — возмущённо восклицает Флорик. Пока Гриффин не было, произошла смена ведущего допрос адвоката. Теперь борьбу с Аароном ведёт Алисия. — Снимаю свою фразу, но не прошение. Гринуэй вздыхает. Она знает, что и так много делает поблажек защите, так что вполне может показаться, что она на стороне Мартинас. А выглядеть предвзятой в глазах обвинения и присяжных Пенелопа не может себе позволить. — Хм… что ж, давайте допросим мисс Гриффин. Прокурор победно улыбается, повернувшись к разгневанной таким поворотом событий Алисии. Она не готовилась к допросу Кларк, ибо было решено, что блондинке будет комфортнее давать свои местами «лживые» показания, если вопросы будет задавать темнокожий адвокат — Кейн должен был оттягивать на себя внимание всех, чтобы Гриффин как можно меньше нервничала. — Мисс Гриффин, — начинает говорить Росси, когда взволнованная Кларк садится под присягу, — скажите как давно вы знаете мисс Мартинас? — Почти год. — И при каких обстоятельствах случилось ваше знакомство? Блондинка переводит быстрый взгляд на адвокатов Лексы — они должны протестовать, но почему-то этого не делают. Флорик судорожно просматривает наброски отсутствующего Джулиуса. Диана уже отослала ему сообщение, чтобы тот скорее нёсся в суд, но вероятность того, что он прочитает его и успеет до того, как Алисии придётся вести перекрёстный допрос, сравнительно мала. — Я была её адвокатом, — не найдя поддержки у адвокатов Алексии, произносит Гриффин. — Расскажите, пожалуйста, что это было за дело, в котором её обвиняли. — Извините, ваша честь, я прошу у вас разрешения подойти, — активизируется Флорик. — Хорошо, подходите. Судья прикрывает ладонью микрофон, чтобы до ушей присяжных не дошло то, о чём они будут совещаться с адвокатом и прокурором. — Ваша честь, мистер Росси пытается рассмотреть в рамках этого заседания дело, которое было закрыто ещё в апреле прошлого года, — тихо произносит Алисия. — Я просто хочу задать несколько вопросов о нём. В связи с новыми открывшимися фактами, а именно то, что мисс Мартинас является киллером, вполне можно представить, что то убийство мистера Боудена, которое не раскрыто до сих пор, тоже входит в послужной список подсудимой. — Ваша честь, это всё очередные домыслы мистера Росси… — Позвольте… — Тихо!.. — вынуждена повысить голос Пенелопа. — Судебное разбирательство по обвинению мисс Мартинас в том убийстве было? — Да, — отвечает Флорик. — А каков был вынесен вердикт? — Оправдательный. Аарон нервно играет желваками, соображая, к чему ведёт судья. Его ужасно бесит, что почти все его затеи прогорают. — Вот и всё, — подытоживает Гринуэй. — Нечего изобретать алфавит, мистер Росси. Подсудимую оправдали в тот раз, так что не стоит рыться в этом. Повторно вы предъявить обвинения не сможете, признательных показаний в том убийстве нет, а значит и нет резона задавать о нём вопросы. Судья безапелляционна. Дав знак прокурору и адвокату отойти, женщина убирает ладонь от микрофона, делая жест рукой, призывающий Аарона продолжать. — Мисс Гриффин, — произносит удручённый Росси, — как скоро ваши отношения с мисс Мартинас стали близкими? — Протестую! Неуместно. — Поддерживаю. Мистер Росси, соберитесь. Вас всё время ведёт куда-то не туда. Прокурор злобно зыркает на адвокатов, но следует рекомендации судьи. — Мисс Гриффин, вы знали, чем занимается ваша партнёрша? — Да, она фитнес-инструктор. Конечно, блондинка отлично понимает намёк Росси на преступную деятельность Лексы, но когда они прорабатывали стратегию с Джулиусом, темнокожий адвокат посоветовал косить под дурочку. По его мнению, это будет раздражать прокурора и не вызовет особого подозрения у остальных, ибо большинство людей склонны списывать некоторые глупости и неправильное понимание вопроса на блондинистый цвет волос. — Кхм… я имел ввиду, знали ли вы о том, что мисс Мартинас является киллером? — терпеливо поясняет Аарон. — А, вы об этом. Тогда, нет. — Напоминаю, мисс Гриффин, что вы находитесь под присягой. — Да, спасибо, я знаю об этом. — Хорошо, — Росси берёт со стола лист. — Вот у меня есть показания некой Октавии Блейк, которая утверждает, что вы просили её выведать обстоятельства расследования смерти Себастьяна Лютера. Почему вы просили её об этом? — Минуточку… — вскакивает Флорик. — Нам не передавали этих показаний. — Это мои совсем недавние наработки, — отвечает Аарон. — Угу… прокурор, я недовольна, что вы утаиваете показания от адвокатов защиты, но не могу восприпятствовать вашему допросу в связи с этим, ибо ваши действия вполне в рамках закона. Отвечайте на вопрос, мисс Гриффин. — Ну… — Кларк делает паузу. — Я хотела узнать о том, что известно детективу о той аварии на Нью-Джерси Тернпайк 95. Кларк жутко нервничает и то, что сказала что-то не так, понимает лишь по реакции адвокатов Лексы. — Она нас потопит, — шепчет на ухо Флорик Диана. Алисия обречённо вздыхает, пожимая плечами, дескать, ничего не поделаешь. — Вас попросила об этом мисс Мартинас? — продолжает воодушевлённый тем, что наткнулся наконец на так искомую им «жилу», прокурор. — Э… ну да. — То есть, вы знали, что мисс Мартинас как-то причастна к этой аварии? — Грубо говоря, да. — Так вы же только что под присягой утверждали, что не знали о преступлениях вашей лю… девушки. — Верно, не знала. Блондинка спускает руки на колени, где их не видно ни для кого, и нервно потирает предплечье одной руки ладонью другой. Ей кажется, что у неё поднялось давление — так сильно блондинка не нервничала даже тогда, когда сдавала экзамен в Коллегии Адвокатов. — Мисс Гриффин, вы под присягой, — напоминает Росси. Кларк нервно облизывает губы. — Протестую, — внезапно раздаётся голос Алисии. — Ваша честь, это давление на свидетеля. — Да какое уж тут давление? — отзывается Гринуэй. — Скорее, призыв к следованию закону и предупреждение о наказании в случае его нарушения. Отклоняю. Мисс Гриффин, поясните, почему ваши показания так противоречивы? Блондинка глубоко вздыхает, пытаясь успокоить свою трясучку. — Я… Лекса пришла ко мне домой в день аварии. Она была разбита и потеряна. На её вещах была кровь, — Кларк сглатывает скопившуюся во рту слюну. — Когда… когда я спросила её, что случилось, она сказала, что была на месте аварии, пыталась помочь пострадавшим. — А потом попросила вас выяснить нюансы дела? — Нет. Она… сокрушалась, что, возможно, что-то не то сказала детективу о том, что видела, и на следующий день я попросила подругу, дознавателя своей фирмы Октавию, узнать, что именно Лекса рассказала, чтобы потом можно было понять, о чём она забыла упомянуть. Ну, чтобы заново не переживать события дня аварии, а просто дополнить имеющуюся информацию. — Вы только что говорили, что вас просила подсудимая науськать мисс Блейк выяснить информацию о ходе дела, а сейчас утверждаете, что это была ваша инициатива, — наваливается Аарон. — Так где же правда? — В первый раз я не точно выразилась. Простите, ваша честь. — Может, вы и сейчас неправильно вспомнили? — не унимается прокурор. — Протестую! Давление на свидетеля, — реагирует Флорик. — На этот раз согласна. Поддерживаю, — резюмирует Пенелопа. — Продолжайте, мистер Росси. — Как мы знаем, подсудимая тогда не дала вообще никаких показаний относительно той аварии. Вам не показалось это странным? — Н-нет. — Почему же? — Потому что Окти… Октавия… сказала, что дело закрыли, ничего не рассказав о том, кто погиб и что там с показаниями Лексы, — брови Аарона удивлённо взмывают вверх. — Ну и я сообщила об этом Лексе. Больше мы на эту тему не говорили, а о том, как там всё было на самом деле я узнала только от адвокатов. — Стойте… вы сказали, что дело закрыли на следующий день после аварии? — беспокойно роется в своих бумагах прокурор. — Да, а что?? — В материалах дела сказано, что его закрыли через неделю… — А что говорит ваш свидетель Октавия Блейк? — Вы не можете задавать мне вопросы, мисс Гриффин. — Зато я могу, — вмешивается в развернувшийся диалог судья. — Отвечайте, мистер Росси, что говорит ваш свидетель о дате закрытия дела? — Э… это не входило в список моих вопросов… Я был уверен, что… — Понятно, мистер Росси. Что ж, призываю расширить список вопросов к этому вашему свидетелю и вызвать его в суд для дачи показаний, — приказ судьи звучит безапелляционно. — У вас ещё есть вопросы? — Да. Мисс Гриффин, вы были в Чикаго в начале июня? — продолжает допрос Аарон. — Э… да… наверное… — Этот факт подтверждает ваш босс, мистер Роденфелд. Он был с вами в той командировке. — Припоминаю. — А припоминаете ли вы, встречались ли с мисс Мартинас там? Тишина. Кларк быстро соображает, как ей лучше ответить. Если он спрашивает, значит что-то знает, то есть нужно быть правдивой, но навредит ли это Лексе? — Кажется, да. — А вот камеры наблюдения из отеля, в котором вы остановились, уверены в этом: они засняли вас с мисс Мартинас, входящими в ваш номер. Сейчас я продемонстрирую видео, на котором это всё запечатлено. И Росси демонстрирует видео по монитору. На чёрно-белой картинке отчётливо видны Алексия и блондинка. Звука нет, но и так без труда можно понять, что происходит. — Итак, почему мисс Мартинас вдруг оказалась в Чикаго? — следует после окончания видео вопрос от прокурора. — Э… не знаю. — Неужели вы даже не спросили? Вам было неинтересно? Или, быть может, она приехала туда специально из-за вас? Росси пристально смотрит в глаза Гриффин, заставляя ту аж трястись от напряжения. — Нет, — неопределённо отвечает блондинка, находясь под взором пытливых карих глаз прокурора. В этот момент Алексия прикладывает ладони к ушам, опустив свой взор в стол — она больше не может слышать то, как Кларк сейчас врёт под присягой, рискуя попасть в тюрьму за дачу ложных показаний, коли её в них уличат. Шатенка страдает из-за того, что приходится переживать её любимому человеку, и чувствует свою вину за это. Мысли, которые давно одолевают Лексу, сейчас ещё назойливее лезут в голову — она чувствует, что Гриффин одна из немногих, кто не оставит её, но вместе с тем она наверное впервые хочет, чтобы именно Кларк её оставила. Блондинка уже столько пережила из-за неё, а сколько ещё предстоит?.. — Что «нет»? — мучает Гриффин Аарон. — Я задал несколько вопросов, на какой из них вы дали ответ? — На… все. Ваши догадки меня только сбивают. Я помню, что не интересовалась, что она там делает. Я просто была счастлива провести с ней время, ведь я люблю её. Только это и было важно — быть с ней. Эти слова даются Кларк более легко. Сейчас была чистейшая правда, в отличии от всего предыдущего, что она сказала, когда ей пришлось извращать действительность. Прокурор несколько тушуется после последней реплики блондинки. Хоть девушка и излагала показания неуверенно, но нигде ему не удалось её подловить на лжи. У него есть показания Онтари, которая засвидетельствовала, что Мартинас убила Лемонда Бишопа ( Луна, как и обещала Делейни, уничтожила доказательства причастности её к фальсификации документов, а значит и доказательства причастности Лексы к убийству накробарона Чикаго ), но обвинение ей предъявлено не было — Росси готовит Лексе сюрприз. Конечно, ему хочется найти что-то большее, чем просто показания киллера из пойманной банды, но он не видел целесообразности раскрывать карты на многочисленных допросах Гриффин, ибо ему казалось, что эффект неожиданности на суде сработает против блондинки, но просчитался. — Э… нет больше вопросов. — У меня есть, — заявляет Алисия. — Пожалуйста, миссис Флорик. И Алисия встаёт, поправляя юбку и пиджак от своего костюма. Женщина задаёт вопросы о том, какое состояние было у шатенки в предположительные моменты после совершения преступления, и Кларк говорит, что замечала появление у Алексии «беспричинных депрессий». От этого на душе самой Лексы становится совсем мерзко. Она погубила столько жизней, пусть об этом и известно всего трём людям в мире, но самой ей от этого не легче, особенно когда ей всё больше и больше кажется, что эти жертвы не в прошлом. И дело не в том, что иногда ей снятся те, кого она убила, а в том, что она продолжает «убивать». И на этот раз её жертва Кларк. ***       После окончания допроса Гриффин, судья даёт получасовой перерыв. Лексу не уводят в камеру, оставив сидеть под защитой охранников рядом с адвокатами. Диана переговаривает с недавно прибывшем Джулиусом, а Алисия находится рядом с Мартинас. Многие «зрители» покинули зал, чтобы размять ноги, но не Кларк. Она наоборот пользуется моментом, чтобы пообщаться с шатенкой. — Заседание затягивается, но, как правило, это только на руку подсудимым, — говорит Кларк. — А вы что думаете, миссис Флорик? — Рано что-то говорить. Мой опыт подсказывает, что ничто в этом мире нельзя предугадать. — Вот почему нельзя верить экстрасенсам, — вступает в беседу Лекса. — Я рада, что ты язвишь, — отвечает Кларк. — Но знаешь… если бы мы сейчас были где-нибудь в моей гостиной, я бы с удовольствием наказала твою скептическую задницу. Блондинка хитро улыбается, рассчитывая на ответную реакцию шатенки, но та непроницаемо спокойна… даже больше, холодна. Кларк помнит, как в самом начале их знакомства ощущала на себе этот колкий, пугающий взгляд. — Да ну, — абсолютно ледяной ответ. — Я что-то не так сказала, Лекс?? Мне кажется, что ты на меня почему-то злишься. — Не злюсь. — А что тогда? — Хочу сказать тебе кое-что. — И для этого нужно быть такой серьёзной? — Да. — И что же ты хочешь сказать?.. — Не приходи больше на слушания. Эта фраза Лексы, точно громом, поражает не ожидавшую ничего подобного Гриффин. — Что?.. — Я хочу, чтобы ты больше не приходила в суд. Только если тебя вызовут для повторного допроса. — Но… почему??? — Потому что я с тобой порываю, — изумлённая Кларк неосознанно приоткрывает рот, не верящим взглядом смотря на шатенку. — Я не хочу быть с тобой. Живи своей жизнью, а меня, пожалуйста, оставь в покое. — Ты шутишь?.. — Нет. — Но я не понимаю… — Господи, ну что ты не понимаешь? Не люблю я тебя. — Я тебе не верю… — Зря. Твои чувства застилают тебе глаза, но я тебе объясню: мне люди нужны для того, чтобы извлекать из них выгоду. Я тебя использовала, ясно? Как и всех остальных. Глаза Гриффин наполняются слезами. Она не может поверить, что после всего того, что они пережили, что Лекса говорила... всё это неправда. — Я тебе не верю… — Ну это ты как хочешь, но я больше не хочу тебя видеть, так что, не порть мне настроение и уйди прямо сейчас. Чем раньше, тем лучше. — Лекса, скажи, что ты это не серьёзно… Слёзы непроизвольно начинают литься по щекам Кларк. — Это наша последняя встреча. Что ты скажешь мне на прощание? — Нет… боже, нет… — Всего хорошего. И Алексия демонстративно разворачивается в сторону стола. Блондинка плачет, смотря на равнодушную спину шатенки. Наблюдающая за всем этим Алисия переводит взгляд с Гриффин на Мартинас, с беспокойством задерживая взгляд на последней — увы, беспокоиться есть о чём… Проходит несколько минут, которые даются Кларк безумно тяжело, и девушка сдаётся, медленно уходя к двери, изредка останавливаясь, чтобы с надеждой посмотреть на всё ещё бесчувственную спину, облачённую в чёрную толстовку с капюшоном, но её надежды разбиваются, словно бушующие волны о скалы. — Она ушла? — вдруг спрашивает Лекса. — Да, — печально отвечает Флорик. — Зачем вы это сделали? Вы же еле сдерживаете слёзы. Это правда: Мартинас буквально впивается ногтями правой руки в другую руку, согнутую в кулак, чтобы перебить желание разреветься более сильным чувством — физической болью. — Я не плачу, — шмыгая носом, говорит Алексия. — Не плачу. — И без слёз можно плакать. Алисия знает, о чём говорит. Когда-то ей тоже приходилось скрывать слёзы от детей, от коллег, а всё из-за того, что её муж — человек, которого она так и любила и которому доверяла — предал, разрушил их жизнь и заставил её стыдиться саму себя. — Я не хочу, чтобы она так жила, — сил сдерживаться больше нет, и Мартинас даёт волю слезам. — От встречи ко встречи, от звонка до звонка, точно сидит вместе со мной в этой проклятой тюряге. Она заслуживает нормальной жизни, создать семью… Я просто не имею права отбирать у неё возможность быть счастливой. Что ждёт её, если она останется со мной? Ничего хорошего. — Но вы же выйдете… — Через сколько, миссис Флорик? Вы прекрасно знаете, что мне грозит двадцатка в лучшем случае. Это не год, не два… Я не хочу, чтобы она жила всего лишь надеждой о счастливом будущем. Я люблю её, разве можно заведомо обречь любимого человека жить и не иметь возможности провести уикенд не в тюрьме, а где-нибудь гуляя по парку с тем, кто может каждодневно дарить счастье и свою любовь? Ответ очевиден. И Флорик сочувствует своей клиентке и одновременно завидует её силе. Люди — эгоисты, поэтому мало от кого можно ожидать поступиться своими интересами ради счастья другого человека. На это способны лишь те, кто истинно любит. — Сейчас Кларк на вас разозлится, — произносит Алисия. — Но позже она оценит ваш подарок, Лекса, — женщина участливо сжимает руку шатенки. — Только вот выдержите ли вы без неё? — Это неважно, миссис Флорик. Жизнь не написала мне счастливого конца, и я давно это поняла и смирилась. Перерыв заканчивается, и все возвращаются обратно. Появляются присяжные, а Мартинас так и не может унять поток слёз, и это не уходит от их взора, как, кстати сказать, и судьи, которая уже вызывает Роана Эскуре для дачи показаний. Заседание продолжается…