Последнее желание

      Я пытался в первые несколько минут убедить сестру, что зубные феи если и прилетают к детям, то только когда они спят и спрятали свой зуб под подушку, но она продолжала настаивать на своем, убеждая меня скорее подняться и зайти к ней в комнату, пока не поздно.       Одри, как любой закаленный детскими мультиками для девочек человек, верила во всё, что может летать и посыпать вещи пыльцой из волшебной палочки. Верила без всяких колебаний и сомнений и в ушастых голубоглазых эльфов, и частенько говорила мне, когда случайно пораниться, что эти маленькие создания вскоре придут и незаметно излечат её "бо-бо".       — Она зовет тебя. Она попросила, чтобы ты тоже пришел, — она упорно тянет меня за руку. Может, ей просто приснился сон, из которого она, проснувшись, так и не смогла выйти? Ведь часто бывает, что на грани пробуждения то, что снится, ненароком мешается с реальностью и наоборот. — Ей нужно поговорить с тобой. А ещё она очень красивая, с ушками, как у эльфов.       Я решил, что должен подыграть сестре, хотя её настойчивость меня, если быть откровенным, пугала и настораживала. То, как она крепко сжимала своей бледной при свете луны ручкой моё запястье, то, как она умоляюще смотрела на меня, заставило меня почувствовать пробежавший холодок по спине. Она совсем не сонная и вполне серьезная.       — Хорошо, Одри, пойдем, — я уверенно поднялся, надеясь, что по приходу в её комнату я никого не обнаружу, скажу Одри, что, наверное, фея испугалась меня и улетела, уложу сестру в постель, и она уснет. — Зачем ей со мной говорить? У меня вроде уже все зубы выпали, — я сам улыбнулся своей шутке, которую Одри, увы, в силу возраста не поняла, а восприняла за серьезное изречение.       Я первым спустился с чердачной лестницы, принимая в руки быстро сползающую следом за мной сестру. Худая, легенькая Одри откинулась в мои руки, которые, придерживая девочку за талию, поставили её, босую, на пол. Запах шампуня слабой нитью проскользил вслед за девочкой.       Я с недоверием взглянул в сторону двери, ведущей в ванную комнату, и тут же постарался не смотреть в её сторону, всё ещё помня прикосновение ледяных пальцев к моей шее.       — Не знаю, зачем, — Одри положила свою миниатюрную ручку с тонкими, как у нашей мамы, пальчиками на дверную ручку. — Она сказала, что вы уже знакомы.       Девочка, опустив дверную ручку вниз, открыла дверь в свою комнату.       — Как я и думал, фея испугалась меня и улетела, — к моему счастью, в комнате действительно никого не оказалось, хотя я и так с самого начала прекрасно понимал, что здесь никого не могло быть и в помине. Я уже хотел было подойти к кровати Одри и, присев на неё, подозвать к ней и саму девочку, чтобы уложить её спать, но замер.       Одри вцепилась в мою руку настолько крепко, насколько ей этого позволяла сила восьмилетней девочки. Я даже невольно ойкнул, чувствуя неприятную и немного тупую боль от вдавливающихся в мою кожу ногтей Одри.       — Она ещё здесь.       Я сглотнул. Недоверчиво вгляделся в белые, покачивающиеся из-за сквозняка занавески, тут же перевел внимание на белый деревянный стул и маленький рабочий столик Одри, ожидая увидеть под ними в темноте нечто неестественное для этой комнаты, пробежался взглядом по белому шкафу и убедился, что в щели между его дверцами не видно ничьих уставленных на нас нечеловеческих глаз.       — Я никого не вижу, Одри. Где она? Может, тебе просто показалось и.. — я отчаянно вглядывался во все предметы в комнате девочки, жадно пытаясь найти среди них хоть что-то, что могло бы своими очертаниями походить на силуэт маленькой феи, но даже при таком ужасном свете я понимал, что здесь никого нет.       Одри прижимается ко мне сильнее, пряча своё лицо за моей спиной. Утыкается мне в футболку, не отпуская её. Еле слышное невнятное шептание сестры заставляет меня напрячь свой слух.       — Она теперь сидит на моей кровати.       Я тупо уставился на пустующую кровать с сбитым в угол пуховым одеялом и смятой простыней.       Если бы сестра меня разыгрывала, то шутка не затянулся бы настолько, чтобы она дрожа, пряталась за меня и настаивала на том, чего быть не может совершенно. Хоть Одри и забияка в какой-то степени, но она никогда не позволяла себе подшучивать над нами, тем более так жестоко.       — Почему ты прячешься?.. — уже тоже зачем-то шепотом обратился я к своей сестре, не сводя взгляда с пустой кровати, словно в любой момент на ней могла появиться причина бодрствования моей сестры.       — Я боюсь, — Одри начала еле заметно, но тянуть за футболку обратно к дверному проёму, желая уйти. — Она теперь смотрит по-другому, — я сделал шаг назад вслед за сестрой, уже нисколько не сомневаясь в том, что она действительно что-то видит, потому что начал чувствовать беспричинный панический холодок у себя ближе к груди. — У неё теперь... кровь.. в глазах..       Фантазия Одри совсем не позволяла ей придумывать настолько ужасные картинки, так что я поспешил выйти и захлопнуть за собой дверь, переводя дух, словно тоже увидел эту зубную фею. А фея ли это?       — Дэни, я не.. хочу.. туда, — у меня больно кольнуло в груди, когда по упавшему, задыхающемуся голосу Одри я понял, что она сейчас вот-вот заплачет. Я тут же упал на колени перед маленькой девочкой, кладя свои руки на её маленькие, хрупкие, немного даже костлявые плечики, и заглянул ей в глаза, в которых застыли ещё не успевшие упасть слёзы.       — Всё будет в порядке, я.. — я хотел сказать, что никого там не видел, а, значит, там действительно никого не было, но тут же прикусил губу, боясь, что тем самым я напугаю Одри ещё больше. Ведь я и вправду на секунду поверил ей, значит, я не должен врать. Если она вдруг поймет, что ещё и одна с этой проблемой, то совсем запугает себя. Моя сестра пыталась спрятать свои потекшие слёзы, свой покрасневший носик и потекшие сопли, закрыв лицо своими маленькими ладошками. Я не стал её останавливать, пусть плачет, от этого ей точно станет только легче. Я собрался с мыслями и улыбнулся, заглядывая в опущенные глаза девочки. — Одри. Моя.. — я не умею говорить нежности, — моя хорошая. Послушай. Нет на свете таких монстров, которых нельзя победить. Я буду спать с тобой и защищать тебя, хорошо? Я всем этим страшным и даже не особо страшным феям надаю так, чтобы знали, что тебя пугать нельзя, — я демонстративно покачал кулаком и по-актёрски нахмурился, чтобы рассмешить Одри. Ей нужно сейчас смеяться. — Я им всем пинков понадаю. Будут знать, как тут летать. У тебя брат сильный, я их в два счёта распинаю. Слышишь, дружок мой? — Одри стала утирать ладошками покатившиеся по щекам слёзы, при этом легонько начиная улыбаться. На моё "Слышишь?" она уверенно кивнула, не поднимая головы, пряча свои слёзы. — Вот так-то лучше. Успокаивайся. Они тебя сами должны бояться. Ты же крутая и сильная, а брат у тебя так вообще зачетный! — Одри улыбнулась ещё шире. — Хочешь, я и папу разбужу, он точно со мной всех прого.. — Одри тут же отрицательно закачала головой. Я замолчал.       — Пусть папа отдыхает. Мне уже не страшно, — Одри улыбалась. Меня это успокоило. Может, и вправду воображение разыгралось? А картинку страшную, наверное, где-нибудь в телефоне увидела, вот и спросонья мерещится всякое..       Я на всякий случай, пусть даже и видел, что Одри совсем не лихорадит, коснулся губами лба девочки, проверяя, нет ли у неё температуры. У Одри часто бывали галлюцинации, когда она болела. Лоб, как я и ожидал, оказался просто теплым.       Я, сам того не ожидая от себя, обнял сестру. Маленькая, хрупкая, тоненькая, она сразу утонула в моих широких объятьях. У меня возникло ощущение, что последний раз, когда я действительно обнимал сестру, был ужасно далеко — тогда, когда качал её, совсем ещё маленькую, на своих руках. Мне никогда не хватало столько нежности, чтобы проявлять её поцелуями, объятьями и ласкающими слух словами. Но сейчас эта нежность волной накрыла меня. Мне не хотелось отпускать от себя это маленькое тельце.       Одри тут же ухватилась за меня, сжав пальчиками футболку на моей спине. Буквально через пару секунд я ощутил, как моё плечо, в которое уткнулась Одри, начало намокать.       — Всё, тихо. Я тут, Одри, — я погладил девочку по её спине, чувствуя выступающие небольшие лопатки и прерывистую линию позвоночника. Совсем худенькая. Но такая теплая. — Пойдем, ляжешь наверху со мной и Сэмом. Мы тебя в обиду с ним не дадим. Хорошо?       Одри утвердительно закивала головой, но не желала отцепляться от меня, даже когда я встал, держа её на руках. Она оказалась тяжелее, чем мне думалось, но я всё же уверенным шагом направился к лестнице, ведущей на чердак, в последний раз кинув взгляд на закрытую дверь комнаты сестры.       Разыгравшаяся из-за пережитого стресса, связанным с переездом, детская фантазия или же что-то, что не дается объяснениям, но всё-таки существующее в нашем мире? Говорят, что дети видят больше, чем взрослые. Неужели так и есть?       Я усмехнулся своим мыслям, уже совсем уверенный в том, что всё это — фантазия. Вот Одри есть, Сэм тоже, как и храпящий за стеной папа. Вот это реальность. Здесь только моя семья, в которой нет места каким-то страхам и уж тем более нечисти.       Я прижал сестру к себе сильнее одной рукой, второй карабкаясь и хватаясь за перекладины лестницы. Я понимал, что Одри не слезет с меня, да я и не хотел, чтобы она этого делала. Уж слишком мне нужно было чувствовать её рядом с собой.       В эту ночь мы уснули, крепко прижимаясь друг к другу, под редкие и сонные поскуливания Сэма.