11. Верный друг настоящего мужчины
17 июля 2016 г., 19:32
21.11.1997
Отпустив Лордов, Тристэн быстрым шагом направилась в комнату сына. Отворив дверь, женщина заметила, что Симеон всё ещё не приходил в себя, а рядом сидел молодой оборотень — его правая рука, Бейлон Сиварт, младший сын Дэрека Сиварта. — Он так и не приходил в себя? — поинтересовалась Тристэн. — Нет, госпожа, — откликнулся оборотень, — мне так жаль. Это всё из-за меня. — Не думаю. Ты ведь не бросил его там. — Но и не смог защитить. Он так доверял мне. Назначил меня своим помощником, — Бейлон опустил глаза, — а я так подвёл его. — Расскажи, что произошло, — женщина отодвинула стул от стола и присела на него. — Вы приказали нам искать крестражи. Первым делом мы проверили дом Мраксов, там ничего не было, но это и так было понятно. Мистер Дамблдор использовал то, что должно было быть там спрятано, — молодой человек жалостливо посмотрел на Симеона. — До этого мы обнаружили пещеру, в которой возможно находился ещё один крестраж. После дома Мраксов Симеон решил пойти именно туда. И мы пошли, — Бейлону явно было тяжело говорить об этом. Парень как будто боялся воспоминаний. — Что там случилось? — мягко надавила женщина, чтобы юноша был смелее. — Сначала надо было заплатить за вход. Ваш сын… капитан — исправился оборотень, — порезал руку и открыл проход. Мы вошли. Пещера оказалась большой и очень тёмной. В центре было огромное озеро, а далеко от берега разместился какой-то постамент. Сомнений не было, крестраж был там. Тогда Симеон заморозил воду, и мы прошли туда. Ещё тогда я почувствовал, что здесь твориться что-то неладное. — Что было на постаменте? — женщина посмотрела в лицо юноши, она никогда не любила долгие описания. — Чаша с зельем. — С каким зельем? — Я не знаю, — юноша отрицательно покачал головой, — но оно ужасно! Оказалось, что его надо выпить. Капитан, как истинный лидер, решил, что именно он должен это сделать. Приказал нам напоить его и чтобы ни случилось, мы не должны останавливаться. Оборотень снова опустил глаза, его руки и губы начали дрожать. — Успокойся, — мягко произнесла Тристэн. — Все живы, ничего страшного. Продолжай. Мне нужно знать. — Симеон просил убить его; потом угрожал нам и нашим семьям; винил себя в том, что произошло между вами и его отцом; кричал от боли, — оборотень тяжело вздохнул, — а потом всё кончилось. Он был так слаб… мы и не заметили, что озеро растаяло, и капитал коснулся его глади рукой. А потом полезли они! — Бейлон спрятал лицо в ладонях, его плечи содрогнулись от рыданий. — Кто? — рыкнула женщина. — Кто полез? Прекрати реветь! Ты же волк! — Мёртвые. Много мёртвых! — хлюпал оборотень. — Я никогда такого не видел. Сначала мы защищали капитана, но потом они схватили нашего шамана и потащили под воду. Мы разделились. Их было очень много! Тысяча, а то и больше! Нас всего тринадцать, и то капитан не мог сражаться. Вскоре дюжина совсем разделилась, и мы даже не заметили, как эти твари набросились на Симеона. Мёртвые стали разрывать его тело. Оборотень посмотрел на своего капитана. Всё лицо и руки были разодраны, кровь всё еще слабо сочилась из ран, но Бейлон знал, что туловищу и ногам досталось куда сильнее. — Как вы спаслись оттуда? — Я не знаю… это ваш сын! Он был без сознания, но ему на помощь пришёл огромный Голлем. Старший элементаль заморозил всех инферналов и озеро, и всю пещеру. Мы схватили Симеона и побежали оттуда. — Тёмные не убегают! Тёмные воины не бояться смерти! — Я знаю, госпожа. Это я приказал всем бежать. Я виноват, мне нельзя руководить. Я ужасный воин. — Уходи, — грубо приказала женщина, она ненавидела трусость, — возвращайся домой. — Вы имеете право ненавидеть меня. Простите. — Роккер! — позвала Тристэн, и в комнате моментально появился домовой эльф. — Отведи волчонка в его дом. — Да, госпожа! — кивнул разодетый эльф и, взяв Бейлона за руку, поспешил исполнить приказ. Тристэн потёрла лицо руками и придвинула свой стул ближе к кровати сына. — Долго будешь притворяться? — поинтересовалась женщина. — Ты слишком груба к нему, мама, — еле слышно прошептал Симеон. — Зато ты слишком добр. Зачем? Симеон, зачем ты назначил его своей правой рукой? Сколько ему вообще лет? — Пятнадцать, — чёрные глаза юноши медленно открылись, — или четырнадцать. Но пятнадцать в любом случае в этом году. — Боже! Он ведь ещё маленький! — Тристэн провела рукой по волосам. — Ты подстриглась? — говорить было очень тяжело, Симеон был сильно истощён. — Готовлюсь к битве. Волосы мешают сражаться, за них можно схватить, — пояснила женщина. — Верно, — молодой человек улыбнулся. — Но они же отрастут, как только ты облачишься в боевой костюм. — Верно, — женщина в точности повторила интонацию сына. — Я устал. Чувство такое… мерзкое. Будто из меня вытащили всю магию, все внутренности, а потом швырнули всё обратно, устроив хаос. — Ничего, будешь пить настойки, что принёс лекарь, и скоро встанешь. — Ты видела, что с моими ногами? Правильно, не видела. Я тоже не видел, но чувствую, что скоро я не встану. Услышав последнюю фразу, женщина рассмеялась. — Чего ты смеёшься? — не понял Симеон. — Помнишь, тебе было лет десять. Меня тогда сильно поломали в сражении. Ты говорил, что всё будет хорошо, возился вокруг меня, зелья носил, еду, а я всё твердила, что не встану. — Да, этим мы с тобой похожи, — еле заметно улыбнулся Симеон, ему было больно работать мимикой лица. — И всё-таки ты слишком груба с Бейлоном. Он самый маленький сын Альфы, в семье его не замечают. Я хотел показать, что даже самый младший может быть очень важной персоной. — Показал? — Да, теперь придётся его снимать… — Даже не дашь ему второй шанс? — свела брови Тристэн. — Дело не в этом. Мы назначили его моим помощником, всей дюжиной. Так сказать это было фиктивным назначением, — заметив возмущение матери, молодой человек продолжил, — не надо, не говори ничего. Я знаю, как омерзительно это выглядит, но мне надо было проверить всех на преданность. — И кому ты не доверяешь? — женщина впилась взглядом в глаза Симеона. — Изенбору Глазшоу. Он конечно смелый и довольно мощный, но слишком скользкий тип. Надо назначить его своим помощником. — Назначить скользкого типа своим помощником? Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась мать. Она конечно же догадывалась, что сын что-то задумал. — О! Не очень, но мыслю трезво, если ты об этом, — на этот раз улыбка получилась более лёгкой. — Знаешь, одна умная женщина сказала мне: «Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе». Кажется, ту женщину звали… — молодой человек задумался. — Тристэн Стоунгорн… Стонфорн… Штормворн… В общем хороший она дала совет! Мать и сын снова рассмеялись, но уже через несколько секунд Симеон почувствовал сильную боль в области живота и, хрипя, сжался на кровати. — Зря я доверила это задание твоей дюжине, — Тристэн встала и, слегка погладив сына по плечу, направилась к двери. Дойдя до выхода, женщина обернулась, — вы ещё молоды. Не надо было позволять вам искать крестражи. — Не забирай это дело, — едва слышно просипел Симеон, — прошу… — Слишком опасно! — отрезала женщина. — Мы дважды потерпели фиаско, — боль медленно отступала, — больше такого не повториться, госпожа! — молодой человек попытался встать с постели, но это было слишком больно и сложно. — Лежи! — приказала Тристэн. — Зачем тебе это дело? — За него хорошо платят. — Зачем тебе деньги? — А… — Симеона снова скрутила боль, говорить было всё тяжелее и тяжелее, — Эмберли… Эмберли Осборн, — выдавил из себя маг. Тристэн вышла за дверь, даже не дав сыну договорить. Симеон давно привык, что мать всегда была с ним холодна, но уйти вот так! Просто закрыть дверь, пока сын корчится от боли и пытается ответить на поставленный вопрос. Единственный раз в жизни он действительно оскорбился безучастностью матери. Чтобы хоть как-то унять боль Симеон покрыл своё тело льдом. Хотелось плакать от боли. Но не из-за физической, а скорее душевной, однако мужчины не плачут! Так всегда говорила мать. В детстве Симеон думал, что раз мужчины не плачут, то плачут женщины, но он никогда не видел, чтобы его мать плакала. Тогда-то мальчишка и решил, что никто из людей не плачет, только маленькие дети-маглы, с которыми он рос до переезда в поместье, где его другом стал Джо — низший дух воды, который подавно не плачет! — Ты чего тут делаешь? — раздался голос матери, Симеон даже не заметил, как открылась дверь. Обида тут же улетучилась, когда молодой человек увидел мать в дверях своей комнаты. Женщина держала несколько пузырьков с зельями. — «Играю в дебила»! — ледяные нотки пропитывали голос Симеона, звук был как будто многократно повторяющийся. — Я подумал, что ты ушла… — И правда, — закивала головой Тристэн, — у тебя хорошо получается «играть в дебила»! Снимай свой лёд. Не хватало ещё, чтобы ты перестал разговаривать и со мной. — Ты мой единственный друг! — наледь стала медленно сходить с тела мага. — Не люблю пустой трёп, а с тобой как-то… он как-то по-особенному проходит. — Потому что я всегда буду самым верным твоим другом, — Тристэн снова села на стул и подала зелья сыну. — Я всегда встану на твою сторону. Ты же знаешь, что у меня никого нет дороже. — Но ты убьёшь меня, если встанет выбор между жизнью сотен людей и моей?.. — больше утвердительно, нежели вопросительно произнёс Симеон. — Я — Лидер! Моя жизнь равна жизни каждого человека служащего мне. Жизнь моих детей равна жизни каждого ребёнка, живущего под моим знаменем. Я не могу ставить твою жизнь выше жизни ребёнка моего садовника, например. А жизнь сотни людей выше одной. — Но если я буду идейным лидером, и моя смерть будет означать распад общества, что тогда? — Тогда тебя убивать нельзя. Тогда надо создать сотню смертников и воспеть их гибель как величайший подвиг, чтобы никто не осуждал это решение и более того, сам готов был пойти на смерть. — Ты очень жестокая, знаешь?! — Симеон медленно покачал головой. — Такова жизнь. Я лишь должна быть решительной, а решительность всегда влечёт жестокость. И ты, как капитан, должен понимать это. Твоим людям не надо любить тебя, они должны уважать и бояться тебя сильнее, чем твоего врага. Но, чтобы не происходило, хороший руководитель всегда справедлив! Симеон слабо кивнул головой в знак согласия и продолжил: — Ты ведь не просто так упомянула жизнь ребёнка садовника? — Внимательность, — отметила Тристэн, — прекрасное качество! Молодец! — женщина улыбнулась, в последнее время она стала хвалить сына, что сильно его смущало. — Конечно, не просто так. Осборны, сколько я себя помню, всегда были садовниками, а Эмберли — младшая дочь Мориса Осборна. Милая девочка. Всегда здоровается и застенчиво улыбается. Она ведь учится в магловском Университете? — Да, изучает компьютеры. Это оказалось очень увлекательным. — И, что у тебя с ней, зачем тебе деньги? Симеон несколько раз глубоко вздохнул, молодой маг никогда не бросал слов на ветер, ненавидел ложь и трусость, никогда не давал пустых обещаний. Все эти чувства ещё с раннего детства были привиты матерью. — Я люблю её! — признался Симеон. — И хочу сам обеспечивать свою даму сердца. И как бы тяжело мне не было, я не хочу зависеть от тебя или твоего состояния. — Моего состояния? — обиженно переспросила Тристэн. — Ты мой сын! И пусть тёмные не наследуют титулы и звания своих родителей. Но никто, никто не запретит мне оставить тебе поместье, замок, реликвии и… деньги. — Не злись, — медленно Симеон положил ладонь на руку матери, — я просто хочу быть самостоятельным. Я не отказываюсь от всего того, что ты заработала, чего ты добилась. Просто ты всегда воспитывала во мне мужчину. И теперь я обязан им стать! Позволь мне показать тебе, что всё, что ты говорила, я услышал. — Ты планируешь жениться на ней? Копишь деньги на свадьбу, на дом, мебель… — Да, — подтвердил Симеон. — Сначала надо встать на ноги, а потом приводить в семью жену. — Она сквиб? — невзначай спросила Тристэн, редкий человек поспевал за её ходом мыслей. — У неё спящая магия, но она чистокровная, — маг нахмурился. — Разве это важно? — Дед проклянёт нас с тобой! — женщина тихо рассмеялась. — Я знаю, что такое любить. Поэтому не стану мешать, но ответь мне на пару вопросов, и я пойду уже отсюда. — Задавай. — Что было между вами? — Всё, — коротко ответил маг. — Она ведь у тебя не первая? Почему же именно эта девушка должна стать твоей женой? — Я у неё первый. — Достойно! — Тристэн одобрительно кивнула головой. — Больше не смею тебя беспокоить, — женщина снова подошла к двери, — я сегодня дома. Дверь за дамой практически закрылась, но Симеон окликнул Тристэн: — Мам! — она вернулась. — Так, что с крестражами? — Раз тебе нужна работа, то забирай! — женщина пожала плечами и снова собралась уходить. — И ещё! — добавил маг. Женщина тяжело вздохнула, ей не слишком нравилось каждую секунду закрывать и открывать дверь. — Прошёл слух, что в Румынии видели ледяного дракона. — Это невозможно! — отсекла Тристэн. — Много веков назад наша семья уничтожила династию, владеющую ледяными драконами. — Но вдруг. Даже если этот дракон размером с полевую мышь! Прошу, поинтересуйся у Лорда Джоунса, он же сдал своё знамя тебе, значит — не соврёт. Спроси, может он что-то знает. — Я не буду у него спрашивать, — кажется, работа швейцара пришлась Тристэн не по душе, женщина немного злилась. — Я прикажу ему провести полноценные поиски! — Спасибо! — поблагодарил Симеон, если бы он не был прикован к кровати, то уже висел бы на шее у матери. Молодой маг получал слишком мало внимания Тристэн, и сам не любил к ней прикасаться, хотя больше боялся негативной реакции на проявление нежности по отношению к этой женщине, но не сейчас. Для Симеона иметь дракона было делом принципиальным. Будучи мальчиком, маг всегда мечтал, что в один прекрасный день в нём проснётся огонь, что он сможет летать на драконе и повергать своих врагов в ужас, но этот день всё никак не наставал. Повзрослев, Симеон решил, что лёд тоже не плохой дар, но желание иметь дракона никуда не делось. Молодой человек просто обязан был заиметь своего ледяного монстра. В конце концов, даже все его парадные одежды были украшены этим гордым ящером. Даже у его тётки, младшей сестры матери, был дракон, которого та боялась до смерти. После ухода Тристэн, Симеон подозвал одну из своих любимых книг и принялся за чтение.
