Женщина, идущая против течения

01.05.1998

***

      Тристэн шла по главной улице Аменгема. Повсюду лежали мёртвые тела. До затуманенного разума женщины доносились скорбный вой и причитания матерей погибших. Ноги еле шевелились от усталости, но Лидер должен видеть всех, кто сложил головы за его идеалы.       Собственная кровь, также как и кровь врагов, уже запеклась на доспехах, лице и руках женщины.       Десятки голосов врывались в мозг Тристэн. Кто-то взывал к ней, кто-то проклинал и ненавидел её.       Затуманенный взор не позволял видеть дальше собственного шага.       Пока шла битва, все мысли были заполнены собственным выживанием и ненавистью к врагу, но после победы на Лидера со всей своей силы обрушилась жестокая реальность.       За эти несколько дней Тристэн потеряла колоссальное количество своих людей, а теперь она вынуждена идти среди их тел. Вот, на серо-буром покрывале, лежит совсем юный боец. Его тело изодрано цепными псами Клана Кваттроки. А через сотню метров от него лежит уже пожилой, но всё ещё сохранивший крепость тела, мужчина. Он был верным другом и соратником Тристэн. Именно этот человек вложил меч в руку девочки, которой было суждено стать Лидером. Теперь же его голова с широко распахнутыми глазами лежит недалеко от тела. Рядом женщина — случайная жертва обрушения крепостной стены. Она держала одну из таверн и подкармливала беспризорников и бродяг.       Идти ещё долго, а сил смотреть на растерзанные тела больше не было. Все эти люди совершенно недавно были живы и приветствовали женщину тёплыми улыбками.       Подобное уже случалось с Тристэн, когда она устроила переворот и свергла своего калеку-отца. У мужчины отказали ноги, а по традиции Лидер должен был быть сильным. Опираясь на здравую логику и товарищей, женщина пыталась склонить всех к присяге собственной персоне, но на стороне Титоса всё ещё оставались верные ему люди. Не достучавшись до Лордов, Тристэн пришлось начать открытый конфликт, который унёс жизни практически всех противников.       Девять лет назад женщина уже бродила среди мёртвых тел своих сограждан, что заметно пошатнуло её психику. Лица погибших являлись ей во снах. От таких видений Лидер подскакивала среди ночи, истекая холодными каплями пота.       Иллюзии о том, что она готова к хладнокровным убийствам, лопнули как мыльный пузырь, и после переворота Тристэн начала ненавидеть обязанность убивать.       Главная улица Аменгема превратилась в самый страшный ночной кошмар. И вот, спустя девять лет, страх вернулся в душу женщины. Зная, что и все эти люди придут к ней ночью, Тристэн попыталась отстраниться от реальности, затуманив свои глаза и заложив уши, но это получалось плохо.       В ходе сражения не думаешь о последствиях. Основной целью является выживание. А вот после весь мир рушиться, оголяя жестокие последствия твоих решений и действий.       Надо было бежать по этой улице, бежать, чтобы совершенно не видеть и не слышать ужаса, царившего здесь, но кто-то крепко хватает Тристэн за руку. Женщина оборачивается к схватившему её человеку. Это жена одного из полковников, она что-то говорит, но Лидер никак не может разобрать что именно, лишь слегка кивает и продолжает идти к своему замку, даже не замечая, что тащит за собой рыдающую вдову. Вскоре дама отцепляется и в рыданиях валится на землю.       Чем ближе к дому, тем хуже становится. Сколько бы Тристэн не знала имён своих подчинённых, сколько бы она не уважала низкие сословия, всё равно самую сильную боль приносят смерти «больших» людей, о которых было известно больше чем имя, которые являлись женщине довольно близкими товарищами.       Тела всегда выкладывались по сословиям. На окончании улицы лежала прислуга: садовники, кухарки и уборщики. О них мало кто плачет, но душу раздирают рыдающие около их тел дети, которые всё ещё не до конца понимают, что произошло. В середине лежат более важные персоны, с которыми прощаются не только их семьи. А вот ближе к замку оплакивают самых важных людей, тех, кто при жизни были довольно близки с Лидером.       В этом сражении Тристэн потеряла большую часть своей дюжины. Каждый из этих людей был ей ближе, чем родные братья и сестра.       Пройдя всех жертв осады, Тристэн больше не может сдерживать свои чувства. Она не имеет права быть слабой, но в минуты, когда никто не видит можно выпустить эмоции. Горячие слёзы текут из её глаз, плечи содрогаются от рыданий. Истерика накрывает женщину с головой, но она продолжает идти, идти и захлёбываться в собственных эмоциях, ведь в замке её ждут родные.       Пытаясь сосредоточится, Тристэн поднимает глаза к небу. Сейчас в нём сияют миллиарды звёзд, но все они сливаются воедино.       Совершенно обессилив, женщина садится на мягкую траву, пряча лицо в ладонях. Всем не до неё сейчас, каждый занят своими погибшими. Поэтому никто не найдёт своего Лидера за рыданиями.       Отведя душу и наплакавшись, Тристэн находит в себе силы встать на ноги и продолжать взбираться на возвышенность. Она ведь сильная и сможет пережить любую потерю.       Несколько глубоких вдохов и выдохов позволяют ей сфокусировать взгляд на замке. Знамя спущено в знак начавшегося траура. Так всегда случается, когда Аменгем переживает сложные времена.       За спиной всё ещё рыдают вдовы и сироты. Иногда доносятся и мужские рыдания. Ведь не только жены теряют мужей, но и мужья жён, сыновья — родителей, а братья — сестёр.       Разглядев около замка очертания дракона, Тристэн снова потеряла связь с реальностью и бессознательно побежала вверх по склону. Было слишком темно, чтобы разглядеть животное. Невозможно увидеть его цвет, морду, крылья, но очевидно одно — драконы никогда не приходят в город без хозяина, а хозяин никогда не приводит их сюда, кроме единственной причины и причина эта — смерть.       Когда умирает близкий тебе человек, ты начинаешь хотеть обменять его жизнь на другую. Но подходящих кандидатов никогда не находится. Ведь любишь ты всю свою семью, даже самых противных родственников. Так и Тристэн никак не могла решить, чьё бездыханное тело она желает увидеть, поднявшись к замку.       Там, наверху, мог лежать кто угодно и даже не один. Мать Тристэн не имела своего дракона. Никто не мог дать гарантии, что её тело не лежит рядом с телом отца, братьев или сестры.       Под общий скорбный вой людей внизу, не выдерживает и дракон. Его рёв разносится по всей территории Аменгема, оповещая всех о смерти одного из Стонборнов. На долю секунды люди внизу замирают в испуге и обращают взор к замку, а Тристэн понимает, чьё именно животное страдает от потери своего самого верного друга, но сил скорбеть больше не остаётся.       Взобравшись на гору и оказавшись на внутреннем дворе, Лидер замирает, наблюдая, как на носилках лежит тело её отца. Мать рыдает на его груди, братья обнимаются возле Титоса, пытаясь успокоить друг друга. Увидев Тристэн, младшая сестра бросается женщине на шею и утыкается в широкое плечо, обливая его слезами.       Тристэн ничего не чувствует в этот момент. Даже не приобняв сестру, женщина смотрит на умиротворённое лицо отца, на его волосы, сильные руки и переломанные ноги. Нет ни слёз, ни эмоций, только отвратительная жажда мести.       Большую часть своей жизни Тристэн провела в противостоянии с Титосом, но только глупец мог поверить в то, что эти двое действительно ненавидят друг друга. Женщина была обязана отцу всем, что знала и умела, а мужчина обожал свою дочь за самостоятельность, храбрость, своенравность и присутствие собственного мнения. Оба шипели друг на друга как змеи, в самые тяжёлые минуты даже желали друг другу смерти, но, безусловно, любили друг друга сильнее, чем кого-либо из всей семьи.       — Он взял лошадь и меч! — захлёбываясь в рыданиях, говорила сестра. — И отправился умирать…       Нежно отодвинув от себя девушку, Тристэн подошла к телу отца и присела рядом.       — Смерть в бою — самая достойная смерть для воина, а ты — воин! Жил и умер с мечом! — Лидер поднялась и обратилась к своим братьям. — Если я не вернусь, то ты, — указала она на младшего, — возьмёшь в жёны сестру Аннет Кюри, а ты, — теперь Тристэн обращалась ко второму брату, — заключишь брак с девицей Леманнов. Лия, ты примешь предложение внука Лорда Джоунса! Мы должны сохранить договорённости, существующие в Лиге.       Девушка попыталась возразить, но Тристэн уже не слушала и подозвала к себе своего дракона.       — Куда ты? — нежно взяв Лидера за запястье, спросила мать.       — Мстить! — резко ответила женщина и спрыгнула вниз с небольшого выступа.       В полёте её подхватил дракон, которому нескольких взмахов крыльев было достаточно, чтобы унести седока в ночную тьму и слиться с обстановкой.       — Не бросайте Симеона. Он не только мой сын, но ваш внук и племянник! — добавила Лидер откуда-то сверху.       Семья так и осталась стоять, смотря в ночное небо.       Дракона Тристэн звали Призрак Ночи из-за умения принимать любой чёрный оттенок, что позволяло ему сливаться с любой тёмной обстановкой. Призрак Ночи был своего рода хамелеоном и единственным драконом, носившим имя и фамилию.

***

      — Соберись, Том! — приказывает голос, содержащий металлические нотки, но Редлл не может оторвать и руки от грязной, осыпающейся стены в Кабаньей голове.       Душа, его душа, разделённая на части, претерпевает не лучшие времена.       «Диадема, чаша, — крутится в его голове, — медальон, перстень, дневник, Нагайна».       Змея! Догадывается мужчина. Они убили её! Но, нет, обезумевшим взглядом Том умудряется увидеть Нагайну. Вот она, жмётся в углу, ей тоже больно, она тоже чувствует, что души остаётся всё меньше и меньше.       Том точно знает, что его соперники уничтожили уже шесть крестражей, но разве их всего было семь? Нет.       «Диадема, чаша, — снова перечисляет он, — медальон, перстень, дневник, Нагайна».       Змея жива и он тоже жив, но, что произошло?       Мальчишка уничтожил дневник на своём втором курсе — раз. Альбус разрубил перстень — два. Рыжий Уизли ликвидировал медальон — три. Грейнджер разбила чашу — четыре. Нагайна жива — пять. Диадема уничтожена, Том точно это знал, чувствовал невыносимую боль от утраты — шесть. Между три и четыре как раз залегли головное украшение и что-то ещё. Что-то ещё — семь.       Что это «что-то ещё», и кто уничтожил его? Том всегда отчётливо видел, кто и как убил часть его души, но не в этот раз… Грубые, обожжённые руки нетерпеливо хватают Тома за плечи.       — Что происходит? — гремит Лорд Кваттроки. — Крестражи в ход пошли?       — Кто вам это сказал? — возмущается Редлл.       — Я! — грубо утверждает мужчина. — Не забывай, кто из нас двоих Тёмный Лорд, а кто так — мальчик, решивший возомнить себя важной персоной.       — Но успех ваших планов напрямую зависит от этого мальчика. Не забывайте это, Алфео! — красные глаза Тома высокомерно смотрят в лицо мужчины, которое украшает синяя борода, а в ней заплетены десятки монет и игл.       — Ты наполовину нежить! — отошёл в сторону Лорд Кваттроки. Его руки разной длины сошлись за спиной. Мужчина принялся расхаживать взад-вперёд, сильно нервируя этим Тома. Даже Нагайна недовольно наблюдала за данным мельтешением. — Надо было плюнуть на такой гнилой союз, но вот проблема — другого шанса уничтожить Клан Стонборн больше не будет! Неподражаемые Стонборны! Всегда считали себя выше других! Почему-то все должны падать им в ноги и лобызать их руки.- Алфео остановился прямо перед Томом и ткнул указательным пальцем ему в грудь. — Ты как хочешь, дружок, но мы должны растоптать знамёна с драконами!       — Так пробейте их оборону! — приказал Том. Мужчина терпеть не мог подобное отношение к своей персоне.       — Ты не будешь говорить мне, что делать. Ясно? Я не подчиняюсь тебе! Мы помогаем твоим людям, а ты — нашим! Таков договор.       — Верно. Договор таков, — угрозы явно не возымели действия, поэтому Том сменил тактику. — Каков ваш план?       — Я не буду обсуждать с тобой свои планы, нежить! Твоё дело — перебить волшебников, которые сидят за этим щитом!       — Вы взволнованны, господин? Неспроста же началась такая спешка? Может быть, я могу помочь вам? — поднажал Том, и этот вопрос возымел успех.       — Тристэн мать её Стонборн выдержала осаду и отразила атаку! Как думаешь, — монетки звякнули в бороде мужчины из-за резкого движения, — сколько нужно времени этой бабе, чтобы притащить сюда своих Лордов, которые до этого сидели по домам и тряслись за свои Кланы? Сколько времени ей нужно, чтобы явиться сюда?       — Надо думать, что немного.       — Да, совсем чуть-чуть. Сутки, не больше! — распылялся Кваттроки. — К моменту появления здесь армии Стонборн, мы должны будем уже сидеть в замке, причём под защитой Принца тьмы! Иначе, вся наша армия — кучка трупов.       Звуки борьбы за защитный купол прекратились, и мужчины в недоумении переглянулись. Выглянув в окно, обладатель синей бороды смог заметить, что воины, нападавшие на Хогвартс, недвижимо стоят перед защитой.       Вдруг, за спинами мужчин забурлила вода, она поднималась столбом, и вскоре из неё с невероятной ловкостью выбрался седовласый старец с длинными усами.       — Тристэн подобрала замечательных шаманов! — восхитился пожилой мужчина.       — Иногда я не понимаю, на чьей вы стороне, Лорд Ли, — покачал головой Алфео, и монетки снова звякнули.       — Я выступаю против Клана Стонборн, но это совершенно не означает, что не стоит восхищаться огненной дамой.       — Огненной дамой, — презрительно фыркнул Алфео. — Почему вы прекратили нападение?       — Мы можем одолеть волшебников, можем пробить лёд, но не можем сломать тотемы их шаманов! — покачал головой мужчина и длинные усы, опускающиеся ниже пояса, забавно пошатнулись.       — Но это ведь не значит, что надо прекратить пытаться? — злился Том, но старался говорить как можно более обходительно.       — Конечно нет! — согласился Зихао Ли. — Поэтому я здесь! Мне нужен ваш дар, Лорд Кваттроки.       — Что надо делать? — нетерпеливо спросил мужчина.       — Вселитесь во что-нибудь маленькое, доберитесь до тотемов и сломайте их, — предложил старый китаец.       — Всё гениальное просто, друг мой. Я проберусь под щит и перейду в одного из шаманов, — коварно улыбнулся Алфео и потёр руки. — Ну, за работу!       Лорд Клана Кваттроки наколдовал себе постель и лёг, чтобы было удобно. Вскоре его и без того синие глаза заволокла ещё более насыщенная синева. Сознание мужчины покинуло тело и отправилось на поиски жертвы, но вскоре вернулось. Прямо перед щитом приземлился Призрак Ночи, слившийся со своей хозяйкой - Тристэн Стонборн.

***

      Первый раз в истории Хогвартса в кабинете директора собрались светлые и тёмные за одним столом. Противник отступил по неизвестным причинам, но вскоре обязательно вернётся.       Во время затишья замер и весь замок. Дети и те, кто не был в состоянии сражаться, прислушивались к тишине подземелий, ожидая известий о том, что замок пал. Воины находились на улице и сквозь защиту наблюдали за неподвижно стоящим войском противника.       Большая часть волшебников и магов плечом к плечу стояли под защитным куполом, готовясь к очередному нападению. Меньшая же часть — патрулировала окрестность.       Основная работа досталась шаманам. Пока бойцы ожидали часа сражения, разодетые, как клоуны, люди проверяли тотемы и ликвидировали неисправности. Но никто из них не жаловался, ведь позже им не придётся находиться в гуще сражения.       За Бодяком, шаманом Младшей дюжины под предводительством Симеона Стонборна, несколько недель назад увязалась самая странная девочка Хогвартса — Луна Лавгуд.       В одну из ночей ученица, как с ней часто случалось, бродила по замку во сне и прилегла на одном из подоконников. Волею случая рядом появился и Бодяк. Молодой шаман разбудил девушку и поинтересовался о причинах её присутствия здесь. Между ними завязался разговор. Теперь стало сложно судить, кто из этих двоих был более странным.       Луна расспрашивала Бодяка о различных магических животных, обитающих в третьей параллели. Выяснив, что девушка и её отец уже много лет ведут разговоры о выдуманном, по их мнению, морщерогом кизляке, молодой человек пообещал привести одно из представителей этого вида в подарок Лавгудам.       Молодые люди проводили много времени вместе, но эти отношения были исключительно дружескими. Отстранённый от этого мира Бодяк и витающая в облаках Луна стали предметом всеобщего внимания. Такая дружба вызывала в людях исключительно светлые эмоции, хотя многие и хихикали, когда видели прогулки пошатывающегося шамана и скачущую возле него волшебницу.       Так и сегодня, казалось, что ни Бодяк, ни Луна не понимают, что замок окружён и над ними висит ужасная опасность.       — А, что это означает? — указывая на нашивку изображающую дракона, извергающего пламя, на червлёном щите с крыльями летучего ящера, на верхней правой части располагалась ветвь вяза (символа чести) и вся эта композиция полыхала огнём, спросила девушка.       Не отрываясь от укрепления очередного тотема, Бодяк объяснил девушке значение каждой из нашивок, которые носят на себе воины и члены дюжин Клана Стонборн*.       Тишина, окутавшая все окрестности Хогвартса, закладывала уши, даря людям омерзительный свистяще-шипящий звук. Всё уже давным-давно было приготовлено к обороне, но каждый из бойцов ждал приказа, который должен быть отдан хранителем.       Свечи мягко трещали в кабинете директора. Предводителей дюжин стояли в полном молчании и наблюдали за спором, разразившимся между Лордами Леманном и Гилмором, а так же Снейпом. Мужчины никак не могли прийти к одному мнению.       Утром, генерал-лейтенант принимал у себя элементаля, посланного Тристэн Стонборн. Гость принёс короткую весть, содержащую лишь три слова: «Аменгем выдержал осаду».       — …в любом случае мы должны дождаться Тристэн! — опираясь руками о стол, шипел Северус. — Или хотя бы её приказа.       — Я согласен. — Лорд Гилмор был серьёзен как никогда. Мужчина глубоко спрятал все чувства отвращения, которые он испытывал к Лидеру. Ему было за что не любить Тристэн, но он присягнул ей, и поэтому не может делать что-либо против её воли. За исключением недовольства и глупых угроз. — Мы должны ждать.       — Я могу привести сюда своих людей, — сопротивлялся менталист. — Мой Клан защищён более серьезно, чем любой другой. Никто в здравом уме не нападёт на него. Поэтому воины там не так сильно нужны, как здесь!       — Мы не можем действовать без приказа нашего Лидера! — прикрикнул Гилмор и слегка ударил по столу рукой. — Мы не знаем, что задумала Тристэн!       — Я не получал никаких вестей от неё. Вероятно, мой Клан не входит в её планы! — Луиз перевёл агрессивный взгляд на Северуса. — Что вы думаете, хранитель?       — Я уже сказал, — ответил Северус. — Мы будем ждать приказа и, раз мы не можем победить тех, от кого нас ограждает щит, то будем всеми силами стараться защитить Хогвартс.       — Мы можем, — подал голос одноглазый полковник, — но для этого нужно много везения.       — Везения? — Леманн спародировал голос полковника. — Я несведущ в тонкостях военного ремесла, но много ли сражений было выиграно при помощи везения, Лорд Гилмор?       — Это странно, но довольно много, — сощурился маг. — Полковник Бёркли прав. Мы можем положиться на счастливый случай, но не имеем права ошибиться.       — Никакого везения! — отрезал Северус. — Никаких счастливых случаев! Пока Тристэн Стонборн не появиться здесь или не даст указаний, мы будем сдерживать оборону! Это приказ.       — Да, Хранитель! — учтиво поклонились все присутствующие здесь.       — Есть какая-либо информация от ваших шпионов, Лорд Леманн? — задал вопрос директор.       — Нет, — мужчина явно обиделся на то, что ему не позволяют привести своих воинов в осаждённый замок. — Боюсь, что мои люди не получили послание. Сегодня попытаюсь связаться с кем-нибудь телепатически, но не обещаю, что получится это сделать сквозь щит…       — Лорд Леманн, я неясно выразился, когда сказал, что вы не выйдите отсюда? — рыкнул хранитель. — Или я похож на гриффиндорца, — в последнее время слово «гриффиндорец» ассоциировалось у тёмных с глупым, импульсивным и рефлекторно действующим человеком, — который в состоянии забыть собственные слова двух дневной давности или войти в ступор от переформулированной фразы?       — Нет, Хранитель, — опустил глаза Луиз.       Симеон, как капитан Младшей чёртовой дюжины и бывший защитник Хогвартс, находился здесь. Молодого человека интересовали не приказы Лидера, а местонахождение и самочувствие матери. Ещё с детства маг обнаружил существование некой связи между ним и его матерью. Симеон иногда мог улавливать самые яркие эмоции и переживания Тристэн, а так же периодически чувствовал опасность, которая окружает женщину.       Весь год молодого мага сильно угнетало переживание за жизнь матери. Такого с Симеоном никогда раньше не случалось. Ощущения приходили внезапно и крайне редко, но никак не накладывались на постоянную опасность, которая как топор палача нависла над Тристэн.       Помимо незримой связи с матерью, у Симеона была ещё одна способность. Каждый, кто относился к семье Стонборн, имел связь и с драконами. Детские страхи мага растворились, как только он почувствовал Призрака Ночи. Симеон, как и его мать, умел общаться с драконами телепатически, только вот своего ящера у него не было, а чужие — преданы лишь своему хозяину.       -… приказ Трис… — донесся до разума Симеона рваный голос Луиза.       — Кто вообще говорит, что Тристэн Стонборн в состоянии отдавать приказы? — подал голос молодой маг.       — Ух! — издевательски и одновременно саркастично изумился Гилмор, на что Симеон оскалился. — Мальчишка умеет разговаривать?       — Представьте себе! — нагрубил Стонборн. Такое обращение к генералу явно не сулило ничего хорошего. — Тристэн не только Лидер, но и моя мать! И сейчас с ней что-то не так.       — Откуда такая информация? — изумился Леманн.       — Стонборны, как и драконы во все времена чувствовали друг друга, — пояснил Гилмор. — Сильная ментальная связь. Бывали случаи, когда один член семьи предотвращал смерть другого. — Симеон благодарно посмотрел на Лорда. — Не думай, мальчик, что я забуду о твоём гоноре. Ты нужен, пока идёт война, а вот после…       — Довольно, Лорд Гилмор! — Северус прекратил назревающую перепалку.       — Как прикажете, Хранитель, — склонился маг.       — Капитан Стонборн, — директор обратился к сыну, — что вы знаете…       Симеон поднял руку, останавливая этим жестом речь отца. Глаза его стали похожи на глаза безумца. Молодой человек глубоко задышал и заозирался по сторонам.       — Ну, нет… — напугано выдохнул Гилмор.       — Что нет? — озабоченно переспросил Северус. — Что с ним?       — Боюсь, что Тристэн уже здесь, — грудь мага начала вздыматься так же бешено, как и грудь Симеона.       — И что плохого в том, что госпожа уже здесь? — непонимающе сузил глаза Леманн.       — Она пришла умирать! — прекратив озираться, выбросил Симеон.       Аккурат в этот момент тишину, висевшую над замком, пронзил рёв дракона. Земля содрогнулась от приземления тяжёлого ящера. Послышались крики людей. Они горели.       — Она слилась с драконом! Я не позволю ей! — рыкнул Симеон, он обезумел от тревоги и боли. Молодой человек вскочил на распахнутое окно и принялся создавать ледяную дорожку, ступив на которую маг моментально спуститься вниз.       — Капитан! — окликнул Гилмор, и молодой маг застыл в оконном проёме. — Сейчас она ваша госпожа, а не мать! И я приказываю, как старший по званию, вернуться в комнату! — глаза генерал-лейтенанта обратились к Северусу. — И вас, Хранитель это тоже касается! Нам было приказано сдержать армию Тома Редлла и умирать, но не сдавать Хогвартс! Раз она слилась с Призраком ночи, значит, у неё есть план, а мы будем ждать!       Больше никто ничего не говорил. Все лишь подошли к окну, из которого открывался вид на тающую ледяную дорожку, оборвавшуюся так и не дойдя до цели, и чёрного дракона с невероятным количеством шипов на спине и крыльях. Он уже разогнал большую часть войска Тома Редлла, а тех немногих, которые пытались отбиваться, жёг своим пламенем. Пылающие люди некоторое время двигались, пытаясь сбить смертельные красно-оранжевые языки со своего тела, но вскоре замертво падали всё продолжая гореть.       Дракон ревел и сражался, но люди из кабинета директора лишь переместились к своим подчинённым, наводя порядок в рядах солдат и готовясь к указаниям Тристэн.