Tomlinson Abbey

Минуло две недели, и длились они вовсе не долго и утомительно, как предполагал Луи в самом начале, а, напротив, незаметно и как-то даже слишком быстро. Молодой граф увяз в делах, связанных с поместьем, которых достаточно поднакопилось за последние дни. Учитывая то, что парень не планировал возвращаться в Лондон в родительский дом, все его вещи были в краткий срок перевезены в аббатство, где Томлинсон выделил целую комнату под гардероб. Поселился Луи на третьем этаже замка, в комнате его покойного дядюшки Грега. Роскошная мебель из красного дерева и кремовые тканевые панели расслабляли уставшие глаза вечером, кованные электрические светильники на стенах давали достаточное количество света для чтения книг в мягком кресле напротив камина. Луи всеми фибрами души ощущал в обстановке комнаты частичку любимого дяди. Прилегающая к спальне комната ванных процедур оказалась размером с саму спальню, с стоящей на золотых ножках ванной, шкафом с десятком полотенец и шелковых халатов и с зеркалом во весь рост, в полках, расположенных недалеко, в которых хранились необходимые молодому мужчине вещи: бритва, шампуни и дорогие масла, что использовались в качестве замены парфюму, который Луи на дух не переносил. Так же, Лиам Пейн — дружелюбный дворецкий — ознакомил Луи с ближайшей прислугой, что находилась в близком окружении молодого господина. Луи не мог похвалиться отличной памятью на имена, однако Пейн успел шепнуть графу, что с самого возникновения аббатства в этом доме было принято иметь лица, которым можно доверять, которые всегда придут на помощь и готовы оказать любую услугу. Так что волей-неволей пришлось поднапрячься и удержать в памяти имена некоторой прислуги: Джеймс и Чарли работали лакеями, и именно они прислуживали Луи во время приёмов пищи, мисс Фреэль — экономка, которая запомнилась мелодичным французским акцентом и строгим нравом, горничные Рейчел, Бесси, Линдси, Энни и Рут, чьи имена давались к запоминанию сложнее всего. После же состоялось знакомство и с поваром Найлом, который встретил нового хозяина перемазанным мукой лицом и эклерами на подносе. В обеденный зал Луи никто не повёл и накрывать там на стол никто не собирался, потому и пришлось шатену в своём дорогом и изысканном костюме сидеть на старом и скрипучем табурете, о чем юноша позабыл сразу же, испробовав поданный десерт. Заварной крем таял во рту, приятный своей прохладной, а тесто ничуть не казалось жёстким, приятно хрустя на зубах. Как же сильно в тот момент Луи благодарил своего дядю за тщательно отобранную прислугу, их добросовестное исполнение обязанностей и вызывающие восторг блюда. День Луи истратил на обхождение всех прилегающих к замку территорий, и вдвое больше на изучение самого здания. А помогал ему во всем этом его личный великолепный во всем смыслах камердинер — Гарри Стайлс. Ох, этот юноша пробудил в своём хозяине дикий интерес, он казался таким холодным и недоступным, что Луи не раз подумывал о том, чтобы посплетничать о Стайлсе с Бесси Фостер - горничной, которая располагала самой достоверной информацией. Однако, не мог же лорд опуститься до общения с прислугой, да и до сплетен в общем! Это он оставил молодым придворным дамам, что так любили обсудить чужой наряд и отношения в семьях людей "на слуху". Потому, Томлинсон лишь искал лишнего повода для встречи с камердинером. Он-то и стал его экскурсоводом, оповещая Луи лишь о названии и роли того или иного места в жизни аббатства, словно жалея потраченные на разговоры слова. О, сколько раз Луи пытался разговорить Стайлса, искал темы, требующие подробностей, но Гарри каким-то образом все равно выкручивался из ситуации односложными ответами. А так хотелось подолгу наслаждаться его хриплым глубоким голосом, неспешным ритмом повествования и изумрудными глазами, которые передавали бы все эмоции. Луи хотел бы иметь в своем окружении такого собеседника, однако юного Гарри, казалось, общество графа тяготило. Отец, казалось, понимал восторг сына и потому на время взял на себя управление двумя подаренными им же фабриками по производству тканей на костюмы самых богатых дворян. В данный момент Луи углубился в бумаги аббатства, включающие в себя все тонкости содержания замка. Как оказалось, на территории поместья проживала целая сотня слуг, что расположились на близлежащих территориях с небольшими домишками. Нередко, сидя со свежей книгой из личной библиотеки дяди, Луи мог слышать из открытого окна доносящийся смех детей прислуги, что резвились в саду. В родительском доме юноша не мог припомнить, чтобы допускалось подобное, но здесь, отдаленном от всего мира аббатстве, действовали свои правила, которым Томлинсон не мог противостоять, да и нужно ли это, если благодаря таким странностям дом оживал и нахождение здесь было таким приятным? За эти две недели парню пришло около пяти писем и все одинакового содержания: поздравление с приобретением и просьба о приглашении для них навестить старого друга. Неужели никто не понимал, что в первую очередь следует, хотя бы вспоминая правила приличия, выразить сожаление об утрате дядюшки? А ведь Луи, несмотря на внешнее довольствование всем происходящим, очень страдал и горевал. Да, пусть частота их встреч оставляла желать лучшего, но в эти краткие моменты их общения выходец из богатой семьи мог обрести лучшего советчика и друга. Казалось бы, в доме всегда самые изысканные блюда, а на мальчике только дорогие ткани, но активному и любопытному ребёнку не хватало элементарного общения и ласки со стороны родителей. Отец, как владелец шести заводов по обработке сырья и производства тканей, с утра до вечера сидел в своём кабинете, запирая засов на тяжёлой дубовой двери и предпочитая общество скучных бумаг общению с сыном. Мать, рожденная в семье купца, с детства выходила в свет, и в сердце ее главное место занимало не воспитание сына, а балы, где ей предоставлялась возможность пожаловаться на вечно занятого мужа и обсудить очередной скандал. И потому маленький Луи всегда очень радовался дядюшке Грегу, который прогнозировал для племянника лучшее будущее. Родители не оповестили сына о смерти родственника, отчего Томлинсон не успел вовремя прибыть на похороны дяди из Америки. Те считали, что Луи не стоит растрачивать своё время попусту. Конечно, уж лучше увязнуть в работе по фабрикам, чем попрощаться с дядюшкой. Потому, может, Луи и не позволял тоске до конца охватить его, радуясь полученной свободе. Теперь все родительское внимание переключилось на старшую сестру Луи — Шарлотту Томлинсон, которая достигла возраста восемнадцати лет — подходящего для поиска обеспеченного мужа. Кажется, только она одна и была против переезда брата. ... Луи нашёл утешение в книгах, собранных за долгие годы Грегом. Грег Браунлоу в обществе слыл личностью разносторонней, а потому его личная библиотека так же попала под влияние его воспитания и внутреннего устоя, и Луи нашёл так отличающиеся друг от друга произведения: баллады, романы, детективы и научные энциклопедии, все это размещалось на полках в старинной библиотеке с росписью на потолке и стенах, выложенным отполированными досками полом, коврами, что поражали своей красотой и искусностью выполнения, и кушетками, обитыми бархатом с вставками из золота. Лестница, приставленная к одному из стеллажей, помогала выбирать книги, не ограничиваясь своим довольно низким ростом для мужчин того времени, и, если дворецкий, камердинер, да любые слуги, не заставали хозяина у себя в покоях, все сразу же направлялись в библиотеку, где, устроившись прямо на одном из широких подоконников, Томлинсон был увлечен одним из произведений, не забывая время от времени делать медленные глотки из фужеров из коллекции того же дяди. В один из таких моментов, а именно поздним вечером, Луи снова занял любимое место в библиотеке, не особо думая над внешним видом, и потому, выглядя как его заработавшийся отец - полурастегнутая рубашка и помятые коричневые брюки, без обуви, полагаясь на толстые стены замка и тёплое время года, юноша был полностью углублен в изучение статьи о содержании редких видов иноземного скота, что хотел в скором будущем закупить для поместья, пробуя из откупоренной бутылки плескавшееся внутри французское вино, когда вдруг в дверь только для формальности постучался дворецкий Лиам и с улыбкой оповестил хозяина о прибывшем госте. — Что же за гости в такое позднее время? — нахмурился Луи, вопрошая дворецкого. Тот смутился. — Молодой джентльмен не назвал своего имени, попросил лишь передать вашей светлости, что «если вы не выйдете в ближайшие......» Дальше Томлинсон слушать не стал, откинув книгу на стол с вином и поспешив в холл замка. Там, стоя на пороге, на фоне тёмного неба и ярко светящихся звёзд, возвышалась крепкая фигура мужчины, что ленивым взглядом окидывал помещение. Наконец, его взгляд наткнулся и на Луи, что неверящими глазами смотрел на путника. — Да быть того не может, —прошептал Томлинсон, и тут же по всему величественному замку разнесся властный голос, что ничуть не устрашал благодаря слышавшейся в нем нежности и преданности. — Ну ты и счастливчик, Томмо. Живёшь здесь в роскоши, а о старых друзьях и позабыл. Парень, в котором явно текла кровь воинственных пакистанцев, крепко похлопал хозяина аббатства по плечу, а после и вовсе заключил в крепкие объятия, которые выражали всю дружескую любовь и готовность прийти на помощь в любое время суток. И не видели двое мужчин того, что за ними наблюдают чрезвычайно любопытные слуги, среди которых выделялись два взгляда — один завороженный и чуть смущенный, а второй горделивый и холодный, как снег, что выпадет здесь уже менее, чем через три сезона.