Человек, который украл всё

Гармил гнал коня во весь опор. Над узкой тропой низко нависли ветви деревьев, и Гармилу приходилось то и дело нагибаться, но он знал: скоро он выедет на широкий Западный тракт, и там дорога станет получше. Из Винкара он возвратится другой дорогой, а уже в Тирле отпустит этого конягу на волю. Тот, конечно, сразу побежит в родную конюшню, и пусть кто-нибудь хоть заикнётся о том, что Гармил украл его. Не украл, а взял напрокат – так-то! Вспомнив о том, как он провёл Энмора Кровеглазого, Гармил не выдержал и расхохотался. Натянув поводья, он заставил Дымка сначала замедлить шаг, а потом остановиться. Затем он достал из кармана бронзовое зеркальце и с довольным видом повертел его в руке, разглядывая вырезанную на обороте сцену погони – демон удирал от двух собак, а может, собаки от демона. Повернув зеркальце гладкой стороной к себе, Гармил велел ему: – Покажи мне Энмора Кровеглазого! Зеркальце замутилось, а затем прояснилось, и Гармил увидел длинную фигуру своего заклятого врага. Энмор стоял, высоко подняв руки и слегка запрокинув голову, а у его ног был разведён маленький костёр. Вот только дыма от этого костра было гораздо больше, чем можно было ожидать. Гармил почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он нервно огляделся по сторонам. Закатное небо подёрнулось серым туманом; тот же туман стлался по тропе, так что ноги лошади уже начали тонуть в нём; отдельные струйки, как щупальца, извивались между деревьями. – Колдовской туман! – взвыл Гармил. Забыв стереть изображение, он поспешно сунул зеркальце в карман и ударил коня пятками в бока: – А ну, поторапливайся, кляча! Слышишь? Но Дымок даже не шевельнулся. Он нервно мотал головой, фыркал, переступал с ноги на ногу – магия беспокоила его, хотя не могла причинить ему никакого вреда. Колдовской туман использовался для того, чтобы заставить всех разумных существ поблизости потерять контроль над собой и прийти к призвавшему их магу. Это было соединение чистого волшебства и ворожбы, заниматься которой волшебнику Гильдии было не то что запрещено, но как-то несолидно. При всех своих недостатках Гармил не страдал отсутствием сообразительности. Он понял, что если не уберётся отсюда прямо сейчас, туман может здорово помешать его планам. А расстраивать своего хозяина ему ой как не хотелось. Он вытянул руку и щёлкнул пальцами над ушами Дымка. Конь глухо застонал и присел на передние ноги – Гармил сделал ему больно. – Но! – сердито крикнул Гармил и приготовился снова мучить конька, но тут с ветки дерева что-то прыгнуло ему на плечи. Что-то оглушительно вопящее и размахивающее когтями. – Ай! – заорал волшебник и выпустил поводья, хватая руками непонятное существо и пытаясь стряхнуть его с себя. Висельник (а это был он) имел совсем другие планы: он кусал и царапал врага своего хозяина, пока тот оглушительно вопил и пытался удержаться на спине Дымка, который сорвался с места и со всех ног мчался подальше от неприятного тумана. Наконец Гармил не удержал равновесия и грохнулся на землю. Висельник проворно отскочил в сторону. Окинув зелёными глазами потрёпанного, исцарапанного врага, стонущего на земле, кот с удовлетворённым видом сел и принялся умываться. Дымок исчез среди деревьев, и вскоре стук его копыт совершенно пропал вдали. Стеная и охая, Гармил приподнялся. Лицо его было расцарапано, мантия изорвана, но оглядевшись по сторонам, он понял, что мерзкий кот на самом деле принёс ему больше проблем, чем казалось. Из-за него он не успел спастись от колдовства - серый туман, пахнущий дымом и травами, окутал всё вокруг, так что последние лучи заходящего солнца совсем не проникали сквозь эту завесу. Гармил с трудом поднялся на ноги, поискал Висельника, чтобы дать ему пинка – но кот уже растворился в тумане. Гармил понял, что сбежать ему не удастся: единственный шанс – пересидеть угрозу. Он поднял руку и начертил в воздухе несколько огненно-красных знаков, которые тут же растаяли, но дело своё сделали – в голове у него прояснилось, запах тумана отступил. Закутавшись в плащ, Гармил лёг у дороги под дерево и закрыл глаза, стараясь экономить дыхание и каждые несколько минут чертя перед собой спасительные знаки. Так, в полудрёме, он услышал, как вдалеке от него шуршат опавшие листья и трещат ветки. Это проходили зачарованные гномы, которых Энмор призвал в Остон. Тяжело ступая негнущимися ногами по опавшей листве, порой натыкаясь на деревья или путаясь в кустах, околдованные разбойники медленно брели по направлению к деревне, даже не глядя на дорогу. Через час все десятеро, как призраки, возникли на границе Остона. Жители деревни и солдаты, толпой стоявшие позади Энмора, ждали их уже давно. Кметы старались придать себе храбрости, но стоило только посмотреть, как они стараются держаться поближе друг к другу и как нервно они сжимают свои топоры и вилы, как сразу делалось ясно, что каждый из них надеется, что до настоящей драки дело не дойдёт. Солдаты, возглавляемые Гнарри Стольмом, выстроились в шеренгу, обнажив сабли. Но оружие не понадобилось. Медленно, как будто их путь пролегал по дну озера, гномы подошли к солдатам. Главарь гномов, рыжебородый Стурмель, встал прямо напротив Гнарри Стольма, и, не глядя на него, снял с себя всё оружие и положил на землю. Все остальные последовали его примеру. – Скорее заберите оружие, – велел Гнарри Стольм своим людям, и те торопливо выполнили приказ – подобрали с земли все топоры, ножи и кинжалы и передали их кметам, которые со страхом и интересом поглядывали на всё это богатство. Гномы всё так же стояли неподвижно, прикрыв глаза, свесив руки, кое-кто даже опустил голову на грудь. – Теперь нужно увести их, – сказал Стольм, покосившись на Энмора – тот, казалось, совсем не замечает, что происходит. Его глаза были открыты, но явно ничего не видели, дыхания не было слышно, а вытянутые вверх руки слегка дрожали, и с кончиков пальцев срывались струйки дыма. Пока солдаты уводили гномов (которые двигались всё так же медленно и заторможенно), Кориэль подошёл к Энмору и неуверенно похлопал его по плечу: – Эээ… Мастер Энмор! Никакого ответа. – Мастер Энмор! – Мяу – раздалось в ответ. Кориэль опустил глаза и увидел, как от тумана, окутавшего лес, отделился маленький серый клочок и, неторопливо и важно перебирая лапками, подошёл поближе. – Уф, – вздохнул Энмор, приходя в себя, и тут же покачнулся. Кориэль подхватил его под локоть и помог отойти от костра и сесть на землю. Энмор опустил голову и потряс ей. Он уже очнулся, но всё ещё чувствовал остатки транса, в которые его ввела магия. Колдовскому туману его обучил не Иол – эту магию он узнал на Севере, где власть Гильдии практически не чувствовалась, и среди волшебников царили весьма вольные взгляды на то, что можно считать дозволенным, а что – нет. В компании, с которой Энмор некоторое время общался, считалось отличным развлечением посоревноваться в том, кто быстрее создаст Колдовской туман и быстрее от него избавится. Избавится… Энмор поднял голову и сквозь пелену в глазах увидел красный огонёк костра. – Слушай, Кориэль… – протянул он заплетающимся языком, – костёр нужно потушить. Вода тут не поможет. Забросайте песком. Кметы, которые всё ещё стояли рядом, услышали его слова, но не тронулись с места – им было страшно подходить к источнику странного дыма. – Да вы не бо-о-о-йтесь, – сказал Энмор, растягивая слова и странно улыбаясь. – Всё норма-а-ально… А вот и наступила первая стадия выхода из транса – собственно говоря, именно то, за что это колдовство так любили северные волшебники. Надышавшись аромата трав, они подолгу сидели на траве, хихикали и весь мир казался им красочнее и интереснее, чем обычно. Кориэль с изумлением посмотрел на Энмора, который с блаженной улыбкой гладил Висельника. Котище, прищурив зелёные глаза, внимательно смотрел на огонь. Почувствовав взгляд Кориэля, он поднял на него глаза с таким видом, как будто бы хотел сказать: «Ну и чего ты ждёшь? Приказа не расслышал?» – Я думаю, его надо унести в какое-нибудь тихое место, – сказал Кориэль, поднимаясь на ноги. – А я пока пойду затушу костёр. Кметы быстро закивали, кто-то облегчённо вздохнул. Кориэль подошёл к костерку и быстро забросал его землёй, а потом ещё и потоптал сверху подошвой сапога. Поднял голову и посмотрел на туман, окутывавший лес. Туман шевелился, из него то и дело высовывались бледные щупальца и протуберанцы, а потом мягко втягивались обратно. Кориэль поёжился. Интересно, как долго ещё будет держаться это колдовство? Небо совсем потемнело – первый из нескольких дней, отпущенных им, уже подошёл к концу, а он до сих пор не догнал Кинна, и даже не придумал, как с ним справиться… Сомлевшего Энмора отнесли в сад позади дома старосты Повинда – все дружно решили, что на свежем воздухе волшебник быстро придёт в себя. Кориэль сел на траву рядом с хихикающим и то и дело бормочущим что-то спутником и тяжело вздохнул. Как он мог проморгать Гармила? Прав был Кинн: деревенщина и есть деревенщина. Может, и впрямь ему надо было остаться в родной деревне и пасти гусей? Раз уж больше он всё равно ни на что не годится… – И есть хочется, – подумал он вслух. Похлопал по плечу Энмора: – Эй, мастер Энмор! Когда туман развеется? – Когда туман развеется, когда-а-а-а взойдёт луна-а-а-а… – протянул нараспев Энмор и снова засмеялся. Кориэль поморщился: – Да прекратите вы! – Пускай ко мне заглянет черноокая моя-я-я-я… – продолжал Энмор, понемногу распеваясь и входя во вкус. Кориэль застонал и уронил голову на руки. Он всегда считал волшебников мудрыми и сдержанными, поскольку никогда с ними не встречался, и теперь в который раз за этот день помянул недобрым словом медвежью услугу Иола. И есть хочется, снова подумал он, и рассердился на себя. Ну как можно думать сейчас о таких пустяках! Времени осталось совсем мало, оно утекает, как вода, а он сидит здесь, в этом заросшем саду, под этой кривой яблоней, рядом с этим кривым попутчиком. А Кинн тем временем уезжает всё дальше и дальше, увозя с собой бесценную улику, которая может спасти жизнь его отца. Эх, Кинн… Зачем всё-таки ты это сделал? Энмор, к счастью, не стал допевать. После нескольких минут блаженства наступила вторая стадия выхода из транса – волшебник повернулся на бок, закрыл глаза и тут же заснул. Кориэль с досады чуть не двинул его кулаком. Вскочил на ноги и стал шагать туда-сюда, не замечая, что давит плети огурцов. То и дело он бросал тоскливый взгляд поверх плетеня, глядел на лес – не пропал ли туман? Уже давно стемнело, в небо поднялась луна, и в её свете ещё мутно сияли остатки мглы, тающей среди деревьев, как дым от затухающего костра. Кориэль уже хотел снова растолкать Энмора, как вдруг на садовой тропинке появились тёмные силуэты. Держа в одной руке фонарь, в другой – корзину, вперёд вышел староста Повинд. Кинув взгляд на всё ещё дремлющего Энмора, он обратился к Кориэлю: – Молодой господин, я счёл бы за честь принять вас в своём доме. Но мне показалось, что вы очень спешите. Неужели вы не останетесь здесь? – Мне очень жаль, но нет, – ответил Кориэль, хотя ему не было жаль. – Вы правы, я очень спешу. И уехал бы давно, если бы не туман. К тому же мастер Энмор меня сопровождает. Конечно, если вы думаете, что ему лучше отоспаться, я могу поехать и без него, – добавил он с надеждой. Повинд энергично замотал головой, и стоявшие за его спиной односельчане сделали то же самое. – Разве это дело – одному ехать через лес ночью! – сказал кто-то из них. – Я хотел бы спросить, – сказал Повинд, ставя корзину на землю, – почему мастер Энмор путешествует с вами? – Это долгая история. В общем, его учитель Иол попросил его отправиться со мной. – Вот именно, –вяло поддакнул Энмор, не открывая глаз. – А то стал бы я… Кориэль кинул на него сердитый взгляд. Кметы зашептались, в их голосах звучало благоговение. – А, ну если мастер Иол так решил… – с уважением протянул Повинд. – Ну что ж, тогда мы знаем, чем вам помочь. Здесь немного провизии в дорогу, – он указал на корзину, – а во дворе вас ждёт добрый конь из моей конюшни. К утру доберётесь до Винкара, если поспешите! – Спасибо! – обрадовался Кориэль, и только тут сообразил, что им предлагается всего один конь. Повинд тем временем продолжал: – Когда закончите помогать мастеру Энмору, милости прошу к нам. Вы когда-нибудь слышали об Остонской ярмарке, молодой господин? Нет? Ну тогда тем более приезжайте, в октябре здесь просто яблоку негде упасть… – Кстати, я положила вам яблочек в дорогу, попробуйте, таких яблочек и на графском столе не бывает! – вмешалась женщина из задних рядов. Её тут же поддержали остальные: – От меня огурчиков… – Сидр свежий совсем, ух как от него кровь гуляет! Я бы вам целый бочонок прикатил, но ведь дорога неблизкая… – Хлеб достанете – про меня вспомните. Такого хорошего хлеба здесь в округе днём с огнём не сыскать, попомните мои слова!.. – Нет, не хлеба! – неожиданно закричал Энмор, не открывая глаз. – Только не хлеба! Хлеб нельзя… он отравлен… бросьте его в печь… Все тут же умолкли, с испугом уставившись на него. Волшебник открыл глаза, сел, диким взглядом оглядел столпившихся вокруг людей. – Меня отпустило, – довольно чётким голосом объявил он. Народ хором облегчённо вздохнул. Энмор поднялся на ноги и осмотрелся. – А что, этот гад Гармил так и не пришёл? – Нет, – ответил Кориэль. Энмор сердито поморщился и буркнул: – Надеюсь, это оттого, что он сломал ногу. Пока они шли к выходу из сада, Энмор тихонько спросил у Кориэля: – А где Стольм? – Допрашивает бандитов, – тихо ответил Кориэль. – Да, подкинули мы ему работёнки… – И не говори. Вообще-то, он направлялся в соседнее баронство. А теперь ему придётся возвращаться в Тирль, везти в тюрьму эту банду. – Что с ними потом будет? – Не знаю. Обычно за разбой судит сам граф, но теперь… Кориэль сжал губы и отвернулся. Энмор внезапно ощутил укол совести. Спору нет, поймать разбойников было благородным делом, но так или иначе, они здорово задержались. Каково Кориэлю думать об отце, который теряет надежду где-то в тюремной камере, и знать, что с каждым часом шансов помочь ему остаётся всё меньше! А он, Энмор, думает только о себе. Иол учил его совсем не этому… Когда несколько минут спустя они уже тряслись на спине конька из конюшни Повинда, который рысцой уходил в лес, Энмор негромко сказал Кориэлю: – Я тебе обещаю: через неделю граф сам будет судить этих разбойников. Кориэль обернулся, и впервые за всё время их знакомства улыбнулся Энмору.