Студенты по обмену

Холодок прошёлся по всему телу. Неприятная боль в животе не заставила себя ждать. Именно эти признаки проявляются у меня, когда чувствую страх. Именно страх, ни что иное. Каждый шаг, каждое резкое соприкосновение каблука с плиткой пола отдаётся в моей голове приглушённым звоном. Волосы разметались по обнажённым плечам и спине, неприятно щекоча чувствительную кожу. Но по сравнению с тем, что происходит внутри меня, это мелочи. Кажется, вижу себя со стороны: губы сомкнуты в тонкую полоску, ноздри раздуты, вот-вот из них пойдёт пар, в глазах огонь, разгорающийся с каждой секундой. Останавливаюсь буквально в пол метрах от виновника происходящего. Взгляд его спокойный, смотрит из полу опущенных ресниц. Что начало раздражать меня ещё больше. Всем своим видом он показывает скуку, не хватало только зевка. Не знаю, либо он очень хороший актёр, либо ему на самом деле всё равно. Парень, стоящий рядом — керосин, бензин, лизергин. Лактоза, кофеин, никотин. Протеин, экстази, амфетамин. Мультики занекс ли, эндорфин, адреналин. ЛСД, ДМТ, мескалин, декодеин… Стоит кинуть спичку — загорится… Стоит прикоснуться — обожжёшься… Надеюсь, внутреннее состояние никак не повлияло на внешнее, пытаюсь держать себя в руках, холодно, стервозно. Пытаюсь унять дрожь в теле, пытаюсь восстановить дыхание. Прокляну всё на свете, если голос выдаст меня, но нет. Он прозвучал с толикой презрения, обвинения и раздражительности — некий коктейль, который стоит принимать как можно чаще. Утром, днём и вечером.  — Знаешь, Агрест? Сначала я не понимала, что с тобой происходит, почему ты отвернулся. Но потом… Может тебе нужно время, чтобы прийти в себя, снова «зализать» старые раны, посочувствовать твоей умершей девушке, тебе… Звучание слов стало понижаться. Не знаю почему так резко, но именно с этих слов я решила начать свою тираду. — Возможно, будь на моём месте более бесхарактерная персона, она дала бы тебе нужный срок, чтобы обдумать всё, сопоставить факты, выбрать… Голос начинает срываться, переходя в громкий шёпот. В уголках глаз стали скапливаться слёзы, столь призренные мною. Нет, они не для того, чтобы вызвать жалость, а скорее от жалости к себе. Тем не менее, Адриан напрягся, взгляд его стал более серьёзный и… растерянный.  — Но я не хочу и не буду этого делать, потому что я — это я! Прошло больше года, ты, ты начал забывать, начал пытаться строить новые отношения, у тебя получилось! Но стоило появиться тем парням, напомнить о прошлом, и ты готов всё бросить! Меня бросить! Сейчас я вспоминаю все наши счастливые моменты, которых накопилось достаточно, и представляю, что всё это было ложью, обманом, что этого больше не повториться, что больше никогда не увижу его. Как бы сильно ненавидела парня сейчас, но всё забыть я не смогу. Буду долго плакать по ночам… Слёзы перешли в рыдания. Тот человек, которому я доверяла, по-настоящему полюбила, отвернулся, забыл. Возможно, пытался отвлечь себя новым мимолётным увлечением, во что я не хочу верить. Он ведь… Он ведь хороший, я знаю, но почему, тогда так? Становится вдвойне неприятно от таких мыслей. Становится страшно. Что, если на моём месте он всегда представлял Марию? Даже сокращение имён одинаковое, париться не надо… Скатившись спиной по стене, обняла плечи руками. Сейчас я чувствую себя глупой малолеткой, которую развёл на секс старшеклассник. Всю трясёт, нервную дрожь скрыть уже невозможно. Стало холодно и паршиво. Никак не представляла, что начну плакать, нет, не так, реветь. Это слово больше подходит к моему состоянию. Слишком низко для меня… Не хочу ничего чувствовать. Голова сильно разболелась. В ушах стоит звон. Взгляд затуманен. Неожиданно резко кольнуло сердце. Нет, не подумайте, не образно, а просто кольнуло. И ещё раз. И ещё. Так бывает только тогда, когда я сильно переволнуюсь, когда начинается истерика. Хватаясь рукой за жизненно важный орган, начинаю делать глубокие вдохи, смешанные со всхлипами. Из-за слёз не могу разглядеть парня передо мной, сидящего на корточках. Он что-то говорит. Я не слышу. Он что-то спрашивает. Я не отвечаю. Он что-то кричит. Я не реагирую. Он берёт моё лицо в свои ладоши. Я не чувствую. Он несёт меня куда-то на руках. Я не сопротивляюсь. Нет, не потеряла сознание. Просто не хочу ничего, кроме того, чтобы лечь на кровать и остаться одной. Сил больше не осталось… Глаза закрываются…

«Я рождена не летать, а ползать.»

***

Просыпаюсь только тогда, когда почувствовала мягкую материю под собой. Не знаю, как и на чём мы добрались до «дома». Голова болит уже намного меньше, в горле пересохло, глаза как будто налились свинцом, открыть не получается. Тем лучше, чувствую Адриана рядом. Дыхание сбилось. Снова. Вздрагиваю от его прикосновения к моему лицу. Почему-то мне захотелось простить ему всё: игнорирование, недопонимание, чувство одинокости. Рядом. Пусть только будет рядом. Раньше я назвала бы это несерьёзной подростковой увлечённостью, но не сейчас. Этот год кардинально изменил меня. Все мои предыдущие слова, заинтересованности, друзья кажутся глупыми. За этот год я стала взрослее, серьёзнее, другой…  — Я же вижу, что ты не спишь, — родной, знакомый шёпот с хрипотцой ласкает уши. Неуверенно открываю глаза. Впиваюсь взглядом в широкую спину. Через плечо, с какой-то нежносью и грустной улыбкой парень смотрит на меня. Я же не могу выразить на своём лице никаких эмоций. Пытаюсь, но не могу. Приподнимаюсь на локтях, сонно протирая глаза. Кажется, что бал, недоразговор в туалете был вчера, но сейчас всего лишь половина десятого. Половина десятого… До самолёта восемь часов. Удивлена, что Агрест не знает об этом. Не думаю, что если бы он даже знал, то ничего не сказал бы. Конечно, письмо из нашей предыдущей школы пришло так же неожиданно, как и объявление об этом. В кабинете директора.

ЛСП — эта девка просто пуля — Включаем (Вот прям очень обязательно, иначе будет не то)

Задумавшись, не замечаю, как Адриан снимает футболку, оголяя торс. Но всё же увидев, немного зависла. Подогнув ноги, вжалась в спинку кровати и прижала к себе большую подушку, испуганно глядя на парня. Таких действий я уж точно не предполагала. Подумала, что тот хочет прилечь рядом, но он просто прожигал меня взглядом, а точнее мою грудь, скрытую платьем. До безумия хочу знать, что он задумал. И тут же осенило. Две недели. У нас ничего с ним не было две недели. После первого раза безумно хочется повторения. Иногда стонать готова от желания... Сейчас, когда он стоит на коленях на кровати передо мной и жадно пожирает глазами, до дрожи захотелось самой его вытрахать. Нелогично. Час назад я его ненавидела, минуту назад боялась, а сейчас… Забыться полностью и отдаться в его руки. Да, мои мысли похожи на мысли легкомысленной девушки, но легкомысленной только для него. На одну ночь позволить делать то, что хочу сама, а завтра меня уже здесь не будет. Завтра меня уже здесь не будет. Небольшая, так сказать, разрядка. Использую мальчика, а утром, когда тот ещё будет спать, уйду. Навсегда. Использую — звучит громко, но по-другому никак. Будь моя воля, я бы осталась в Париже, попыталась снова сойтись с Адрианом, потом и о будущем подумать можно. Но нет же… Могу поспорить, что следующее моё действие поразило его. Откинув подушку куда подальше, резким движением расстегнула молнию платья. Сняв его через верх, показательно скомкала, всё время смотря на довольного моими действиями Агреста. Оказавшись в одном нижнем белье бирюзового цвета, я не почувствовала стеснения, лишь холодок. От былого страха в глазах не осталось и следа, только вызов. Хищный оскал украшает лицо блондина. Медленно расстёгивает свои джинсы, бросает на пол, представая передо мною в одних чёрных боксерах в ядовито-зелёную полоску. Его цвет. Цвет Нуара. Сейчас, я буду жить одним днём. Забуду старые обиды и удовлетворю с помощью него свои потребности. Между нами осталось примерно тридцать сантиметров… Двадцать пять… Двадцать… Пятнадцать… Десять… Пять… Ни миллиметра… Надменно опрокидывает на спину. Дышит в губы. Зрачки расширены, взгляд наркомана, смотрящего на свою дозу, как бык на красную тряпку. Но ведь дело не в цвете, а в движении… Чувствительно проводит ладонью по внешней части бедра, с силой нажимая большим пальцем на него. Шумно выдыхаю. Но кажется, для него это эксперимент, проверка того, на сколько я продержусь.  — Я хотел… Хотел, чтобы ты ненавидела меня, хотел, чтобы стал для тебя большим ублюдком. Хотел… — слова, я так понимаю, даются ему нелегко, как и мне их смысл. Громко дышит, смотря на мою вздымающуюся грудь, рука уже бродит про внутренней части бёдер. Я теку всё больше и больше. Мокрая… — Хотел, чтобы, когда ты уедешь… Забыла меня, как страшный сон… Не вспоминала… Только сейчас я поняла к чему этот маскарад. Облегчение одолело меня. Знаете, это как отправил близкому человеку сообщение, которое можно понять по-другому. Долго, очень долго ждёшь ответа, а он… Отправляет тебе улыбающийся смайлик. И как камень с души. Тянусь к его лицу, как он думает, для поцелуя. Закрывает глаза. Облизываю губы парня и, неожиданно для него, с силой кусай нижнюю, оттягивая. Чувствую во рту стальной привкус крови. Даже, когда он начинает мычать в знак протеста, не отстраняюсь, а ещё сильнее сжимаю зубы. Тот не остаётся в долгу, пытаясь освободиться — пробирается своими руками к моей груди и сжимает так, что темнеет в глазах, тогда и отстраняюсь, зализывая рану, нанесённую мною. Да мы чёртовы мазохисты! Зло ухмыляясь, резко переворачивает меня на живот, выгибая в спине, а сам всем своим весом наваливается на меня, вжимая в кровать. Удивительно, почти не тяжело. Расстёгивает лифчик… Носом проводит по позвоночнику.  — Стопроцентный шёлк… И ни капли синтетики… Волноваться я начала только тогда, когда, отойдя от транса, поняла, что Агрест привязывает мои руки своим ремнём к спинке кровати. Не успела я начать протестовать и брыкаться, как и глаза мне завязали какой-то материей. Сейчас стало по-настоящему страшно. Мало ли что он насмотрелся в интернете.  — А-Адриан?! — руки неприятно натирало, чувствую, завтра останутся следы. А самое тупое — то, что я не вижу его лица, не вижу, что происходит, — Агрест?! В голосе чётко слышна паника и недоверие. Вместо ответа получаю шлепок по заднице и засос в шею. Бля-я… И как я это родителям объясню? Как я это ПАПЕ объясню?! И почему я в столь пикантный момент вспомнила о родителях? Пох, потом разберусь.  — Расслабься, — пытается раздвинуть своим коленом мои, — расслабься, сказал! От злобного тона с примесью с угрозой, потеряла чуткость, чем парень любезно воспользовался…

***

Десять минут. Десять минут до нашего рейса. Улетают девять человек, а пришло минимум сорок, не считая завуча, которая вызвалась сопроводить нас. Те, с кем я прилетела сюда восемь месяцев назад, прощались, обнимались с одноклассниками, с которыми жили и их родителями. Плюс, другие люди, с кем учились в классе. Из моего же никто не знал. А может и знали… Да, скорее всего знали. Я же стояла одна. Ностальгия овладела мною, захотелось вернуться в тот момент, когда только оказались здесь. Вернуться в прошлое с нынешними мозгами. Хорошо, что после каждого учебного дня Агрест сразу сматывался домой, а на переменах не выходил из класса, слушая музыку. Боюсь представить, что было бы сейчас, если он знал. Интересно, он проснулся? Думаю, записка, оставленная на его лбу, всё объяснит. Скорей всего, после этого начнут ненавидеть меня… Минут тридцать я сидела с ним на кровати, бесшумно плача. Не могу представить его с другой. Не могу представить себя с другим. Где-то в глубине души я надеялась, что произойдёт чудо, и у нас всё будет хорошо. Но, когда я поняла, что это всё всего лишь мечты, что больше никогда не смогу обнять, поцеловать Адриана Агреста, тихо завопила, схватила чемоданы, робко поцеловала того в губы приклеила записку и со слезами на глазах вылетела из квартиры… Объявили рейс. Все заняли свои места. Стюардесса провела очередную скучную лекцию. Взлетели…

***

Возможно, ты думаешь, что я в душе или сижу на кухне, дожидаясь тебя, но нет. Ещё неделю назад нам сообщили о том, что все итоговые мы будем писать в своей школе, поэтому вылет был назначен на сегодня, на пол шестого утра. Наверняка, сейчас ты начнёшь злиться, ненавидеть меня, бросишься в аэропорт, но не надо. Уже поздно. Если бы я могла что-то изменить, то сделала бы это. Прости. Я очень сильно тебя люблю. Никогда не пожалею о своём приезде… А знаешь, что самое смешное? То, что из- начально должна была ехать не я, а мой одноклассник-парень. И как бы это не звучало, но я рада, что он попал под машину… Маринетт.

На многих буквах были разводы, что свидетельствовало о том, как девушка плакала, когда писала эти строчки. О том, как сложно ей было выписывать каждую буковку…