Белеет парус
18 июня 2016 г., 22:57
Телефон на тумбочке снова начал нервно дрожать, словно Петтигрю под взглядом Волдеморта. Он вздохнул и дотянулся до аппарата, заранее зная, кто звонит. Потому, что она звонит уже пятый раз подряд, решительно отказываясь принять то, что он не снимает трубку, как намёк. Он точно знает, что ей нужно, а она точно знает, что он сейчас не может. И дело даже не в том, что на часах три ночи…
— Привет! — тихо сказал он в трубку.
— Хм, — ответила она. — Привет.
— Почему — хм? — невольно улыбнулся он, представив себе её озадаченное лицо.
— Потому, что я тебе вон сколько уже звоню, — пояснила она. — Если бы кто-то увидел со стороны, он решил бы, что я тебя домогаюсь.
— А тебе просто поболтать захотелось? — спросил он.
— Нет, мне захотелось совсем другого, — откликнулась она.
— Хм, — сказал он.
— Вот-вот, — согласилась она. — Хм. Теперь ты понимаешь.
— Хм, — согласился он.
— Я, конечно, знаю, что тебе никак и всё такое… — стала она оправдываться. — Но мне очень-очень нужно.
— Хм, — повторил он.
— То есть, “хм” — это всё, на что я могу сегодня рассчитывать? — осведомилась она. — Ладно-ладно, я запомню!
— Обливиэйт! — решил он попытать счастья.
— Не тупи, — посоветовала она. — По телефону Обливиэйт не работает. Хочешь не хочешь, а здесь тебе появиться всё же придётся.
— Ладно, — покосился он на спящую девушку, разметавшую тёмно-русые волосы по подушке. — Собирай чемодан.
— Не очень понятно, как это поможет моей проблеме, — напомнила она. — Или ты предлагаешь ролевые игры? Вроде того, что я, например, буду сдавать багаж — диван, чемодан, саквояж, — а ты будешь носильщик тринадцатый номер?
— Я за тобой прибуду черед двадцать минут, — сообщил он и нажал кнопку отбоя прежде, чем она успела возразить. По опыту он знал, что болтать по телефону они могут часами — только волю дай!
Он осторожно, чтобы не потревожить спутницу, встал с кровати и быстро оделся. Положив телефон в карман пиджака, он поглядел на шатенку и потянулся было к лежащей на столе бумаге для записок, но потом махнул рукой и просто вышел. В холле внизу было совершенно пусто — даже за стойкой регистратора никого не было. Он подошёл, перегнулся, чтобы заглянуть позади стойки и, убедившись, что там нет прекрасной незнакомки, ожидающей в глубоком обмороке, чтобы её спасли, негромко позвал:
— Есть кто живой?
За дверью поблизости послышалось шевеление, она распахнулась, и оттуда выглянула усталого вида портье. С видимым усилием она надела на лицо ослепительно приветливую улыбку, блеск которой несколько тускнел из-за с трудом сдерживаемого зевка, и участливо спросила:
— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?
— Здравствуйте, — кивнул он, кладя на стойку визитку. — Я хотел бы снять у вас номер с видом на океан. Желательно люкс и желательно на последнем этаже.
— Люкс на последнем этаже, — задумчиво повторила та, держа в руке его визитку в то время, как её пальцы стремительно порхали над клавиатурой компьютера. — Мистер Дарси, но на вас уже забронирован…
— Я люблю простор, — признался он. — Это моя маленькая слабость.
— Мы могли бы… — предложила она.
— Мне нужен ещё один номер, — перебил он. — С двумя ключами.
— Желание клиента… — склонила голову портье, тщательно стараясь скрыть вытаращенные глаза.
— Благодарю вас, — поклонился он в ответ. — И прямо сейчас шампанского в номер.
— Будет исполнено, — кивнула она.
Девушка достаточно быстро выдала ему ключи, и он отправился наверх. Из обещанных двадцати минут десять уже прошли, а ему ещё добираться в Лондон… К счастью, шампанское и ведёрко со льдом уже были там. Три минуты ушло на душ, а потом он оделся, достал палочку, навёл на ведёрко и коротко произнёс:
— Портус!
Внешне ничего не произошло. Хотя, в общем-то, и не должно было — по предмету никогда нельзя было определить, является ли он порт-ключом, пока до него не дотронуться. Уж эту нехитрую премудрость он в буквальном смысле испытал на своей шкуре. Наука же изготовления порталов давалась ему с ужасным скрипом — как, впрочем, и любая другая волшебная дисциплина, требовавшая детального изучения материала. Он по-прежнему буксовал в трансфигурации, а уж мечты о том, чтобы в один прекрасный день овладеть анимагией, и вовсе казались несбыточными. Зато маггловские предметы ему давались с необычайной лёгкостью — он уже прошёл общий уровень колледжа в математике и физике, впитывая при этом материал, словно губка, владел пятью языками и мог сносно объясниться ещё на трёх. Казалось бы, рунология, напоминающая лингвистику, и арифмантика, полная формул, должны были пойти на “ура”, но мешало то, что ни в одной из магических наук не было системы. Да, были знания и установившиеся законы, но никому ещё не удалось систематизировать и свести в единое целое, и оттого каждую руну и каждую формулу приходилось зазубривать, словно изученное прежде не имело значения.
Зубрить ему было скучно — так было, сколько он себя помнил. Поэтому и ширился набор разнообразных боевых и защитных заклинаний — они были просты и лаконичны, их он схватывал на лету, а уж движения палочкой у него были отработаны до автоматизма. Схлестнись он сейчас с каким-нибудь Долоховым — и от того только мокрое место осталось бы. Не с последнюю очередь потому, что палочкой и “Глоком” можно было добиться значительно большего, чем просто палочкой. Но с каким-нибудь по-настоящему великим волшебником…
Он уже давно для себя прояснил — великий волшебник должен уметь зубрить магические книги тоннами. Встреться Гермиона Грейнджер в школе с кем-нибудь вроде Тома Риддла, и она бы воспылала самой настоящей любовью, потому что для Тома кроме книг и знаний ничего не существовало. Какая всё-таки удача, что Гермиона при этом не была маньяком, вынашивавшим планы порабощения всего мира — вот уж у кого бы получилось. Если бы Том смог отбросить шовинистическую идеологию, то наверняка он добился бы своего…
Он дотронулся до ведёрка, и его затянуло в водоворот портала, кружа и ударяя о спиральные стенки. Как ни странно, портал получился довольно точным — пришлось лишь спружинить ногами о пол, упав с высоты полуметра. Странным было уже то, что портал у него получился с первой попытки — обычно требовался десяток заходов. Кроме того, его обычная точность не превышала пары сотен метров на тысячу километров перехода, а тут он оказался именно там, где хотел. Но больше всего его поразило, что погрузившись в размышления о своих способностях к учёбе, он совершенно забыл о координатах — лишь в голове крутилась мысль, что ему нужно к Элизабет. Независимо от того, где она находится в данный момент.
Надеясь, что не слишком нашумел, он тихонько поскрёбся в дверь, за которой слышалась невнятная возня. Ничего не произошло. Он поскрёбся ещё раз, всё затихло, и через секунду дверь приоткрылась. В щёлочку показался глаз и нос Элизабет.
— Между прочим, я тебя в дом не приглашала, — шёпотом заметила она.
— Звонком бы я всех разбудил, — пояснил он.
— Я не одета, — сообщила она.
— Меньше снимать нужно будет, — отметил он.
— Убедил, — со вздохом согласилась она, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы он смог туда протиснуться боком.
Оказалось, что она и вправду не одета — точнее, совсем раздета, — и он тут же притянул её к себе, отправляя руки в путешествие.
— Пусти, — вырвалась она и бросилась к аккуратно сложенной на кровати чистой пижаме. — У тебя костюм щекочется.
— Лучше надень вон то, — показал он пальцем.
— Отвернись! — скомандовала она, обдавая его волной смущения. — И не поворачивайся, пока я не закончу! — он послушно отвернулся, а она продолжила собираться, бегая между небольшим лежащим на кровати чемоданчиком и шкафом с одеждой. — Кстати, хорошо, что ты не в спальню аппарировал.
— И в мыслях не было, — ответил он, не в силах оторваться от её отражения в зеркале. — Не могу же я вот так завалиться к тебе в спальню! А вдруг ты не одета! Хм.
Услышав “хм”, она бросила быстрый взгляд на зеркало, практически ловя его на месте преступления, и тут же прикрылась схваченным с постели платьем. Ещё мгновение подумала, скорчила ему рожицу, высунув язык, уложила платье в чемодан и продолжила складывать вещи.
— Купальников побольше, — посоветовал он. — И вечерних платьев. Мы там три дня будем.
— Ну что же ты раньше не сказал! — сокрушённо всплеснула она руками, заставив его непроизвольно сглотнуть, отслеживая взглядом подпрыгнувшие шарики грудей, целиком вывалила чемодан на пол и снова бросилась к шкафу.
Он поглядел на часы на стене — отлучаться надолго ему никак нельзя было.
— У тебя есть здесь твёрдый предмет, который было бы не жалко испортить? — спросил он. Она хитро улыбнулась в ответ, и он кивнул: — Ха-ха, очень смешно! Нет, мою голову не предлагать! — она задорно перевела взгляд ниже, и он добавил: — И другие твёрдые части тела тоже.
— Вот, пресс-папье возьми, — кивнула она в сторону тумбочки. — В верхнем ящике. А то временами так кого-нибудь убить хочется…
— Глупости, — покачал он головой, открывая тумбочку. — Возьми себя в руки! Ты же колдунья! Преврати в лягушку!
— И целовать потом до скончания веков, вспоминая, как превратить обратно… — пробормотала она.
Делать портал к другому ключу было значительно проще, и тут он вполне мог гарантировать доставку груза до места назначения. Как раз в том момент, когда он закончил колдовать, из-за спины раздалось:
— Готово!
Он обернулся. Она надела чулки с поясом, очень короткую юбку, из-под которой выглядывали трусики, и встала на каблуки. Волосы стянула в хвост на макушке, на глазах оказались полуовальные очки с тонкой дужкой, а грудь прикрывала полупрозрачная блузка, но не застёгнутая, а стянутая узлом. В руке она держала линейку, которой пошлёпывала себя по ладони.
— Ну, что, поиграем? — спросила она. — Ты уже выучил, что тебе задали на дом?
— Почти в точку, — покачал он головой и показал на пресс-папье: — Я возьму чемодан, а потом мы с тобой одновременно коснёмся ключа… Ты порт-ключом когда-нибудь пользовалась?
— А ты их умеешь делать? — с благоговейным ужасом в голосе спросила она.
— Я уже волшебник! — с деланным возмущением откликнулся он. — Но по-прежнему учусь. Хватайся!
Она обвила руку вокруг него, и они дотронулись до артефакта. Судорожно вздохнув, она тем не менее удержалась от того, чтобы не вскрикнуть, когда их затянуло в дыру в пространстве, но прижалась ещё крепче, пока их несло по коридору пространства. С той стороны пол оказался на уровне — лишь лёгкий толчок в ногах. Увидев в освещённой несколькими оформленными под свечи светильниками комнате темноту окна, не покрытого занавеской, она сразу ойкнула и спряталась за него.
— Мы на последнем этаже, — улыбнулся он, ставя чемодан на пол и разворачиваясь, чтобы обнять её. — Впереди только океан и ночное небо, а снаружи совершенно не видно, что происходит внутри.
— Правда? — недоверчиво спросила она.
— Правда-правда, — заверил он. — К тому же, я прикрыл номер Репеллумом и добавил ещё пару штучек. Так что теперь в любом случае снаружи мы невидимы и для волшебников, и для магглов.
— Ну, вот уже лучше, — довольно улыбнулась она и попыталась расстегнуть ему пиджак.
— Постой! — строго сказал он, и она даже вздрогнула от его тона. — Ты должна понять, что я сейчас на работе!
— Так зачем… — она прикусила губу, обдав его недовольством.
— Согласно моим договорённостям с работодателем, моей личной жизни на работе не место, — продолжил он, разворачивая её к себе спиной и толкая в сторону стола, на котором лежало несколько листков и ручка.
— Что за чёрт! — ошарашенно пробормотала она, ничего не понимая в происходящем.
— Однако мои отношения с персоналом к этому не относятся, — продолжил он, упирая её в стол и наклоняя вперёд. — Я вполне могу нанять на несколько дней очаровательную помощницу и сколько угодно пользоваться своим служебным положением…
Он почти уже прижал её грудью к столу, надавливая между лопаток, но она оттолкнула его, разгибаясь, и повернулась к нему, присаживаясь на край стола. Глаза её задорно блестели.
— А ты такой… большой… — она стиснула его член в штанах. — Ой! — испуганно отдёрнула она руку и в ужасе прижала ладони к щекам. — Такой большой… босс! И такой строгий! А я такая вся ещё молоденькая… — она совсем уже вытаращила глаза и надула губки, — неопытная помощница! И уже провинилась! — звонким трагическим шёпотом закончила она.
— Ты вела себя скверно, — подтвердил он, развернул её и теперь уже с силой прижал к столу, спуская с неё трусики, пока она совершенно необъяснимым образом успела вжикнуть молнией и выпростать наружу член. — Ты не справилась с простым заданием!
— Ой, я такая неловкая! — запричитала она, тиская член в ладошке. — Такая нерадивая!
— Сейчас большой босс тебе преподаст урок прилежания, — прорычал он, примеряясь, а она сама направила его в себя.
Он двинул тазом, ещё и ещё, и упёрся животом в её попку, двигая вместе со столом.
— Я исправлюсь, — простонала она, двигаясь ему навстречу.
— Конечно, исправишься, — прошептал он ей на ухо.
— Ах… — выдохнула она. — Любимый!
Когда рассветное солнце осветило розовым цветом потолок, Элизабет уснула, уютно замотавшись в его руки и прижавшись лбом к него щеке, и он тоже задремал. Проснулся он толчком — чувство времени разбудило, да и рука, на которой она лежала, немного затекла. Он посмотрел на часы — оставалось ещё пятнадцать минут, а он проспал два часа, и этого было совершенно недостаточно. Осторожно высвободившись, он снова принял душ, оделся и вышел из номера, оставив на самом видном месте записку с инструкциями, и где его искать. Найдя укромный закуток, он вытащил из кармана Маховик Времени и повернул стрелки, проверив ещё раз час, в который ему ночью звонила Элизабет. Вернувшись в ночь, он прошёл в тот номер, что снял ещё три дня назад, когда сюда заселился, быстро разделся и запрыгнул в кровать.
Дверь, в которую он негромко постучал, распахнулась не сразу. Утро уже полностью вступило в свои права — было без трёх девять, но поскольку его компаньоны здесь находились на отдыхе, распорядок очевидным образом претерпел изменения. Наконец, щелкнул замок, и оттуда выглянула рыжая веснушчатая физиономия.
— Майкл! — обрадовался владелец номера, распахивая дверь. — Доброе утро, Майкл! Какая удача! Как прошла ночь?
— Доброе утро, Вильям, — с улыбкой кивнул он, заходя вовнутрь. — Всё в трудах да в заботах. Глаза мне удалось сомкнуть лишь ненадолго.
— Какой ужас! — воскликнул Вильям. — Неужто кто-то замыслил…
— О, нет, — вежливо перебил он. — Но я же вам уже объяснял…
— Постоянная бдительность! — вспомнил Вильям.
Он уже был одет в белый выходной костюм и явно готов выйти, но тем не менее никуда не спешил — его явно что-то тревожило.
— Вильям? — поднял бровь Майкл.
— Мне неловко спрашивать, — замялся тот. — Но все же… Я вчера не применял неподобающего лексикона?
— О, нет, Вильям, — рассмеялся Майкл. — В какой-то момент, конечно, мы все трое перешли на французский, но это был безупречный французский, уверяю вас! Уверен, что не каждый моряк владеет им в таком совершенстве!
— Теперь мне стыдно, — вздохнул Вильям, глядя в окно.
— Вам нечего стыдиться, — мягко заметил Майкл. — Вы были только среди друзей. Это же и было целью вашего небольшого отпуска, не так ли?
— Майкл, — ещё сильнее замялся Вильям. — А к Мадлен…
— А здесь, дорогой Вильям, замешана дама, и вам придётся довольствоваться собственными воспоминаниями, — рассмеялся Майкл. — Хотя я, безусловно, в любом случае тактично удалился бы, втайне гордясь способным учеником.
— Значит, придётся довольствоваться собственными воспоминаниями, — согласился Вильям и поднялся с кресла, из-за чего Майклу пришлось подскочить, как ужаленному. — Ну что ж, давайте тогда вернёмся к нашему распорядку.
— Завтрак, — стал перечислять Майкл. — Потом у нас есть две яхты…
— Я не понимаю… — сказал Вильям. — Зачем нам две яхты?
— О, тут всё просто, — пояснил он. — Чуть позже Мадлен желает отделиться от нашего коллектива. К ней прилетает Виктория.
— Одна? — не поверил Вильям.
— Я молчу, — улыбнулся Майкл.
— Понятно, — поджал губы Вильям, и они встали. — Она прилетает с этим её… инструктором.
— Мы с вами выше сплетен, — напомнил Майкл.
— Конечно, конечно, — грустно согласился Вильям. — Посплетничать я и с кузинами могу. Я так понимаю, мы договорились сначала наведаться к Мадлен?
— О, не волнуйтесь, она прекрасно доберётся и без нашего участия, — отмахнулся Майкл.
Они вышли из номера и направились по коридору к лифту — пришло время выполнять первый пункт программы. Столик в ресторане уже ждал, и они уселись. Официант почти сразу принёс корзинку с хлебом, мягким сыром и паштетом и поставил перед каждым по дымящейся чашке эспрессо. Разложив салфетку, Вильям недовольно произнёс:
— И сколько можно томиться? Мы же договорились не опаздывать к завтраку!
— На то они и прекрасные дамы, чтобы заставлять себя ждать, — подмигнул ему Майкл.
— Они? — встрепенулся Вильям. — Это вы сейчас собирательно сказали или конкретно?
Майкл с улыбкой привстал, приветствуя вошедших в зал девушек, и за ним вскочил Вильям.
— Доброе утро, сударыни, — склонил голову Майкл.
— Доброе утро, — повторил за ним Вильям, раздавая поклоны. — Мадлен. Элизабет!
Он придержал стул Элизабет, предоставив Майклу ухаживать за Мадлен. Наконец, они расселись, и официант принёс кофе девушкам.
— Элизабет, какими судьбами? — почти сразу спросил Вильям, чуть ли не всем корпусом к ней развернувшись.
— Действительно, — заметила Мадлен. — Мы с вами только познакомились, да и то только потому, что вы упомянули Майкла, а мой кузен, оказывается…
— О, наше знакомство объясняется просто, — с энтузиазмом отозвалась Элизабет, отхлебнула местного кофе и изобразила на лице оттенок приятного удивления. — Нам случилось жить в одном и том же, по правде сказать, не очень большом городе. В котором, надо заметить, в данное время года не очень уютно, как я его ни люблю, — она отставила кофе в сторону и приглашающе улыбнулась Мадлен.
— Элизабет — актриса, — пояснил Вильям. — Очень, очень талантливая.
— А, так вы знаменитость? — догадалась Мадлен.
— Не такая уж знаменитость, как хотелось бы… — пожала плечами Элизабет.
— У Элизабет всё ещё впереди, — улыбнулся Майкл.
— Но вас тоже преследуют репортёры? — заговорщицки подмигнула Мадлен.
— На самом деле, Элизабет вызвалась мне помочь, — положил конец пересудам Майкл. — Она здесь, конечно, на отдыхе, но оказалась совершенно не против идеи выручить друзей.
— Правда? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — Вызвалась?
— Я же тебе вчера объяснял, — кивнул ей Майкл, отрезая от омлета небольшой кусочек.
— Ах, это когда у нас инструктаж был? — догадалась она.
— Да-да, — подтвердил он.
— Это что за инструктаж? — удивлённо спросил Вильям, переводя подозрительный взгляд с него на Элизабет и обратно.
— Действительно, — сложила подбородок на руки Мадлен, повернув голову к Майклу, и приготовилась слушать.
Он выругался про себя — как же можно забыть про “принципы” Элизабет и про то, что она целый месяц водила несчастного Вильяма за нос, благосклонно принимая его ухаживания и откладывая всё остальное на первую брачную ночь!
— Это возмутительно! — оскорбилась Элизабет, спасая ситуацию.
— Элизабет мой самый лучший друг, — пояснил Майкл. — К тому же, обладает необходимой квалификацией. Встретив вчера, я предложил ей на меня поработать. Объяснил ваше желание просто отдохнуть на океане без маячащего на горизонте авианосца охраны и полутора сотен “людей в чёрном” за каждым кустом…
Мадлен улыбнулась, а Вильям вздохнул — проблема была действительно большая. Насколько Майкл знал, напиться до беспамятства, как это произошло вчера, тот мог только в его компании. Да ещё и полез приставать к кузине, которая сразу же спряталась за “специалиста по безопасности”, притворившись настолько испуганной и расстроенной, что ему пришлось проводить её в номер. И рассказать сказку на ночь. Несколько сказок. Хорошо, что приезжает Виктория — глядишь, она сможет удержать сестру от дальнейших безумств — он всё-таки на работе, и рядом ещё и Элизабет, а Маховик Времени вовсе не является панацеей от недосыпа…
— Я, конечно, понимаю, что нас никто не видит, когда Вильям придерживает меня под локоть во время наших походов по окрестностям, но сам я ещё морально не столь открыт навстречу современным политическим веяниям, и предпочёл бы и сам себя не видеть в этот момент, — продолжил он. — Элизабет была столь добра, что как друг согласилась избавить меня от этих страданий. Ни в коем случае не принимайте на свой счёт, Вильям.
— И не подумаю, — радостно отозвался тот. — Я и сам лишь по необходимости готов был терпеть этот дискомфорт. Слава богу, что вы тоже мучились!
— То есть ты желаешь, чтобы я сопровождала Вильяма? — повернулась к Майклу Элизабет.
— Да, так, чтобы Вильяма никто не мог увидеть, — кивнул он. — Ты же представляешь себе, как это сделать?
— А вы отправитесь с нами? — поинтересовалась Мадлен, и он поймал на себе быстрый укол глаз Элизабет, сопровождаемый вспышкой разочарования в эмоциях.
— О, нет, я другим способом позабочусь, чтобы вам никто не мешал, — улыбнулся он в ответ.
— Но тогда выходит… — пробормотала Мадлен.
Тогда выходит, что она будет на одной яхте с сестрой и её “инструктором”. И хотя шведская раскрепощённость по части отсутствия собственнических инстинктов в отношении партнёров уже давно стала притчей во языцех, в данном случае это неприменимо — Мадлен относилась к увлечению Виктории с непониманием, граничащим с презрением. Та, впрочем, отвечала ей тем же, игнорируя в свою очередь приятеля сестры.
— Тогда выходит, что вы с Викторией сможете хорошо отдохнуть, надёжно укрытые от людских глаз — не только репортёров, но и потенциальных злоумышленников, — пояснил он. — С моей стороны было бы преступной ошибкой лишать вас этого удовольствия.
— Я хотела вас спросить, Вильям, — повернулась та в другую сторону. — Какое у вас наказание за дезертирство?
— Дезертирство? — недоумённо переспросил тот.
Майкл ощутил исходящее от Элизабет веселье и поглядел на неё. Так и есть — вот они, знакомые чёртики пляшут в глазах. Она-то точно знала, кто вчера ночью дезертировал и откуда.
— Именно, Вильям, — повторила Мадлен. — Дезертирство. Представьте, бой закончен, и под покровом ночи солдат покидает свой пост. И ещё неизвестно, не замышлял ли он…
— Не замышлял — чего? — удивился Вильям, явно не понимая, о чём вообще идёт речь.
Элизабет явно получала удовольствие от происходящего, хитро поглядывая на Майкла — как он-то отбиваться будет?
— Просто — не замышлял, — отрезала Мадлен.
Подошёл официант с серебряным подносом, на котором лежала багрового оттенка роза и небольшой — размером с визитку — конверт, и с поклоном подал той. Мадлен взяла розу, поднесла и изящно втянула носом воздух. Оставшись довольной, она достала из конверта сложенный в двое листок, быстро пробежала глазами послание и усмехнулась, бросив на Майкла взгляд, который явно не укрылся от внимания Элизабет.
— После Первой Мировой мы отменили смертную казнь дезертирам, — грустно сказал Вильям, рассеянно пропускавший разворачивающуюся сценку. — Нас и так слишком мало вернулось домой… В общем, пожизненное заключение…
— Пожизненное? — с улыбкой вскинула брови Мадлен. — Неплохо придумано. Может, и вправду устроить ему пожизненное? Надеть кандалы, провести перед строем, дать последнее слово…
От по-прежнему вежливо улыбающейся Элизабет полыхнуло яростью — она, в отличие от Вильяма, отлично поняла, какие именно кандалы и на какой именно палец планирует надеть на “дезертира” Мадлен.
— Я думаю, что стоит его помиловать, — сверкнув белоснежными зубками, сказала она. — Если не хотите раз в несколько часов собирать военный трибунал по поводу государственной измены.
— Откуда вы… — нахмурилась Мадлен.
— Я встречала таких дезертиров, — пожала она плечами. — С некоторыми даже очень дружна. Поверьте, я знаю, о чём говорю.
— Взятка должностному лицу во время объявления приговора, — задумчиво произнесла Мадлен, окуная носик в бутон розы. — Давление на суд… А знаете, это сработало! Попрошу папу его помиловать! Но ему всё равно предстоят каторжные работы!
— Не то слово! — воскликнула Элизабет. — Особенно учитывая, что через несколько часов состав трибунала, насколько я понимаю, будет расширен. Представляю себе эту каторгу!
— Ах, да, это! — с досадой произнесла Мадлен, задумавшись. — Я же совсем забыла…
Элизабет с широкой лучезарной улыбкой повернула лицо к Майклу, и он послал ей благодарный взгляд. Его приключение с Мадлен подошло к концу, а теперь ещё и не придётся придумывать, как от неё отвязаться. Всё за него сделала она — просто напомнила старой знакомой, кто именно сидит рядом с ней за столом. Уж в чём-чём, а в благоразумии Мадлен отказать было нельзя. Благоразумие, правда, исправно давало осечку, когда он попадал в поле её зрения, но это он готов был списать на свой талант, на свой природный дар…
— Кстати, нам неплохо бы закругляться, — сказал Майкл. — Самолёт прилетает через полтора часа, а нам ещё нужно добраться…
— Нам? — переспросила Мадлен. — Если уж мисс Беннет…
— Элизабет, — быстро вставила та.
— Если уж Элизабет, — улыбнулась ей Мадлен, — согласилась нам помочь, то почему бы вам не отправится встречать мою сестру в одиночку?
— Вот будет конфуз, если её инструктор не прилетит! — закатила глаза Элизабет.
— И опять вы правы, — кивнула Мадлен. — Если так и случится, то думаю, что нам всем стоит поехать, чтобы поддержать мою любимую сестру в такой тяжёлый момент.
— Тем более, что я всё равно хотел покататься на трамвае, — добавил Вильям.
— Значит, решено, — улыбнулся Майкл, поднимаясь и подавая руку Элизабет. — Сударыни?
Ещё через восемь часов они добрались до нужного места и бросили якоря. До этого обе яхты метров по тридцати в длину каждая шли рядом. Даниэль, которого все официально именовали не иначе, как “инструктор” — хотя инструктаж явно не ограничивался фитнессом или йогой, — оказался ещё и опытным моряком, легко согласился принять штурвал у Майкла, который сам не был таким уж прекрасным мореходом — да что уж там, мореходом он был вовсе никаким, и до этого момента со опаской предвкушал, как он будет лавировать вслед за яхтой Вильяма, — и недрогнувшей рукой довёл из до места. В кильватере Вильяма, естественно. Тот же был выше всяких похвал и явно надувал грудь, изображая старого морского волка перед составившей ему компанию Элизабет — хотя она уже и путешествовала в его обществе до этого.
Встали они на отмели — под килем было не более пяти метров, и сквозь чистую, как слеза, воду можно было даже пересчитать песчинки на дне. Океан был до неприличия спокоен, и лишь слабый ветерок превращал жаркие тридцать шесть во вполне терпимые тридцать пять и девять. Рядом был совершенно пустынный островок около трёхсот метров в поперечнике, который просматривался практически насквозь — пальмы над поросшим невысокой травой пространство выглядели лишь как экзотическое украшение, а не представители дикой природы. Впрочем, он не сомневался, что предоставляемый компанией по найму яхт люкс-класса клочок земли был тщательно перепахан бульдозерами и экскаваторами, песок просеян, трава прополота, а лишняя флора и фауна безжалостно удалена — дабы ничто не отвлекало богатых туристов от единения с дикой природой. Наверняка раз в неделю на островок совершала набег разношёрстная команда работников, которые убирали мусор, приводили растения в чувство после очередного акта “единения” и даже красили листочки на пальмах в зелёный цвет — жухлых или опавших листьев ему найти так и не удалось.
Вильям с Даниэлем пришвартовали яхты друг к другу и проложили два трапа — чтобы дамы ни в коем случае не попытались нырнуть в узкий просвет между корпусами судёнышек. До заката оставалась ещё пара часов, и Даниэль вызвался приготовить ужин — то есть, достать и сервировать всё, чем та же самая фрахтовая компания снабдила их перед выходом в море — несколько тележек с термосами и контейнерами, в которых были холодные и горячие закуски, три супа на выбор, пять вариантов горячего и бесчисленное количество пирожных на десерт. Майкл к нему присоединился, и Элизабет, проникшаяся серьёзностью своего временного приработка, принялась ему помогать, не упуская возможности украдкой коснуться его руки или тайком притереться к нему попкой в узком коридоре. Он тоже про неё не забывал и даже, выгадав момент, на несколько минут затолкал её в тесный чуланчик, где дал волю рукам и губам… Когда стол был уже почти накрыт, в кают-компании появилась немного бледная Виктория и что-то шепнула на ухо Даниэлю. Тот пожал плечами и помотал головой, произнеся несколько непонятных слов в ответ. Несмотря на то, что часть из этого удалось расслышать, Майкл не знал их родного языка, и всё равно ничего не понял, хотя по близкому к зелёному оттенку лица Виктории, в сущности, было понятно, о чём речь.
Как раз появился Вильям, до этого рассказывавший на верхней палубе что-то весёлое Мадлен, звонкий смех которой доносился даже сюда. Майкл кашлянул, привлекая его внимание.
— Вильям, мне придётся оставить вас на некоторое время… — сказал он, наморщив лоб.
Элизабет вопросительно на него посмотрела. В эмоциях её, кроме любопытства, они ничего не ощущал.
— Что же заставило вас бросить друзей в столь тяжёлый час? — обвёл Вильям рукой стол, который практически прогибался от яств.
— Я хотел представить честной компании одного старого друга, — улыбнулся Майкл. — Много времени это не займёт, у уже минут через тридцать я рассчитываю снова оказаться с вами.
— Тогда мы начнём без вас, — решительно объявил Вильям.
Элизабет по-прежнему пристально смотрела Майклу в глаза.
— Интересно, как же вы рассчитываете здесь оказаться через полчаса? — удивился Даниель. — Разве что ваш сюрприз ждёт прямо на берегу…
— О, нет, “сюрприз” ждёт меня в той же гостинице, где мы все остановились… — ответил Майкл.
— У вас есть самолёт? — недоверчиво спросил Даниэль.
— Ах, да! — вдруг вспомнила Виктория, обогнула стол вместе с инструктором, подошла вплотную к Майклу и тихим голосом спросила: — Вы сможете доставить меня в гостиницу? После такого перелёта моя голова отказывается дружить морем…
— Разумеется, я сам хотел вам это предложить, заметив ваше состояние, — склонил он голову.
— Я могла бы вас сопроводить, — тихо сказала Элизабет, внимательно их слушавшая.
— Спасибо, — улыбнулась Виктория, — но боюсь, бедняжка Мадлен, оставшись в компании троих джентльменов, ужасно возгордится. Или у вас ещё какие-то соображения на уме?
От Элизабет повеяло досадой — признаться в том, что она здесь рядом с Майклом, она никак не могла, и уж ещё меньше ей хотелось оставлять Мадлен в компании трёх джентльменов, один из которых — это она знала абсолютно точно — в компании хорошеньких и даже просто немного симпатичных девушек вытворяет нечто, что джентльменским поведением назвать было никак нельзя. Но и отпускать его с Викторией она явно не хотела — даже на полчаса.
— Нет-нет, — едва заметно качнула она головой. — Ничего особенного, кроме соображений вашего удобства.
— Мне действительно было бы удобнее в вашей компании, — согласилась Виктория, ослепительно улыбаясь, — но вы же сами слышали, что нашему дорогому Майклу всё равно нужно попасть туда же. Ради себя одной я бы не стала создавать столько проблем!
— Мы отправимся на лодке на этот островок, и оттуда нас заберёт невидимый вертолёт, — чуть громче добавил Майкл.
— Невидимый вертолёт? — недоверчиво переспросил Даниэль. — Что за вздор? Даже у американцев таких нет — только у русских! Не скажете же вы, что мы теперь с ними сотрудничаем?
— О, нет, но нынешние русские за деньги готовы даже невидимый вертолёт продать, — авторитетно заявил Вильям. — У нас дома на лужайке тоже такой стоит, так слуги об него постоянно лбы расшибают.
— Это как? — раскрыл рот Даниэль, не заметив, что у Виктории дрожат губы в попытке удержать на лице серьёзное выражение, а было зашедшая Мадлен, не скрываясь, закрыла обеими руками рот и опрометью бросилась наружу.
— Ну он же невидимый, — важно заявил Вильям. — Пока слуга лбом не приложится, так и не узнает, что он там есть. А предупредить слуг мы не можем — государственная тайна!
По правому борту вместо шлюпки к яхте был подвешен небольшой катер, который Даниэль ловко спустил на воду, попрощавшись с Викторией. Майкл с облегчением выдохнул — эта модель была ему знакома, и не требовалось применять какое-нибудь заклинание, чтобы приводить его в действие — можно было просто переключить рычаг и крутить штурвал. Он знал, что с другой стороны имеется относительно глубокая — яхта туда всё равно войти не могла — миниатюрная бухта метров пяти в поперечнике с карликовым пирсом, на котором, однако, были настоящие кнехты, и с парковкой катера проблем быть не должно. Причалив, он подал руку Виктории. Она ступила на мостки и застыла, так и не отпустив его кисть.
— Моя сестра много мне про вас рассказывала… — произнесла она, пристально глядя ему в глаза.
Как он и обещал, вернулся он через полчаса после отбытия и не один. Даниэль, который, похоже, сам собою был назначен главным по шлюпкам, поднял катер и первым подал руку новой гостье.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он.
— Добрый вечер, — склонила голову та.
— Позвольте представить… — начал Майкл.
— Кейт? — послышалось недоверчивое со стороны. — Кейтрин?
— Добрый вечер, Вильям, — ослепительно улыбаясь, присела та в поклоне. — Очень рада вас видеть.
— Добрый вечер, Кейт, — склонил тот голову. — И я… безумно рад… Но… не ожидал!
— Надеюсь, сюрприз приятный? — спросила она.
— Да, очень, очень приятный! — уверил тот, бросив украдкой взгляд на подошедшую с вместе с Мадлен Элизабет, и спохватился: — Но где же мои манеры?! Даниэль, позвольте представить моего хорошего друга Кейтрин. Кейт, это Даниэль, персональный инструктор Виктории. Мадлен…
— Очень приятно, — кивнула Мадлен. — Я много о вас наслышана.
— Много? — не поверила Кейтрин.
— Ну конечно же! — с деланным возмущением надул щёки Вильям, который к своему счастью не помнил, что рассказывал он Мадлен про Кейт во время своих не очень навязчивых ухаживаний за первой.
— Элизабет? — неуверенно спросила Кейтрин.
— Да, конечно, — улыбнулась та в ответ. — Как поживаете?
— Как поживаете? — откликнулась Кейтрин.
— Пойдёмте к столу, — позвал Вильям, подходя к той и предлагая локоть, который она сразу захватила двумя руками. — Без вас, Майкл, нам никак не справиться!
Ближе к ночи, когда Даниэль пожаловался на усталость и отправился в свою “каюту” — а скорее, огромную опочивальню, — и Мадлен после нескольких выразительных взглядов на Майкла, на которые он с улыбкой лишь пожимал плечами, тоже отправилась на ночлег, Майкл предложил Вильяму с Кейт составить ему компанию в кают-компании. К ним, естественно, присоединилась и Элизабет. Когда все расселись, он достал из своего портфеля папку с бумагами и протянул её Кейтрин.
— Вот, — сказал он. — Может мне и не стоило совать нос не в своё дело, но я не могу видеть, как мой друг, — он отвесил учтивый кивок головы Вильяму, — места себе не находит из-за того, что некоторые традиции семьи диктуют его личное счастье.
— Это что? — с подозрением спросила та, раскрывая папку.
— Копии церковных книг и медицинских свидетельств, — ответил он. — Я взял на себя смелость проследить вашу родословную на пять веков.
Кейтрин начала листать бумаги, и у неё вырвался вздох восхищения.
— Что? — нетерпеливо спросил Вильям, которому условности не позволяли просто сесть рядом с ней и заглянуть через плечо.
— Вот, — передала она ему папку. — Посмотри сам!
— Но это же… — промолвил он, быстро просматривая содержимое. — Это…
— А я тем временем вас оставлю. Мне ещё нужно много успеть, — поднялся Майкл, и Элизабет быстро протянула ему руку, чтобы он помог ей встать.
— Я тоже хотела откланяться, — сказала она.
— Я заночую на другом судне, — прокомментировал он вопросительный взгляд Вильяма. — У нас как раз шесть спален на шестерых.
— Да-да, — быстро согласился тот, явно не желая развивать тему. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — хором сказала они с Элизабет, выходя на палубу.
— Ты куда? — прошипела она, дёрнув его за рукав.
— Мне и вправду нужно сделать ещё кое-что, — улыбнулся он. — Ну потерпи ещё десять минут…
— Я пока приму душ, — согласилась она.
— И надень купальник, — подмигнул Майкл.
— Ну вот ещё! — вздёрнула она носик. — Буду голышом купаться. А ты уж позаботься, чтобы меня никто не увидел!
— Слушаю и повинуюсь, — поклонился он.
Левитировать на островок баул с матрасом и бельём сложностей не представило. После того, как он проверил, надёжно ли работают защищающие и предупреждающие чары, которыми он укутал обе яхты, Майкл скинул с себя лишнее и встретился с Элизабет на корме. Как она и обещала, на ней совсем ничего не было, кроме шёлкового халатика, который она сразу скинула, едва его увидев. Сложив её пожитки в свою сумку, он отправил поклажу вслед баулу, взял Элизабет за руку, и они прыгнули в ласковую тёплую воду.
— Это просто прекрасно, — заявила она, переворачиваясь на спину и раскидывая руки-ноги, когда они оказались уже в пятнадцати метрах от берега, и воды ему было лишь по грудь. — Я даже уже не так хочу, чтобы ты немедленно затащил меня в постель.
— Я рад, что тебе хорошо, — сказал он, легонько подталкивая её в сторону берега. — И к слову, мы никуда не торопимся.
Уткнувшись в песок, Элизабет привстала, заползла чуть повыше и уложила голову ему на живот, расположившись как раз между ног.
— Я уже сказала тебе спасибо? — спросила она.
— Я возьму с тебя плату по стандартной таксе, — усмехнулся Майкл.
— И что же это за такса? — удивилась она.
— Ты будешь до самого рассвета удовлетворять мои самые возвышенные желания, — пояснил он.
— Знаю я твои возвышенные желания, — кивнула Элизабет. — Все, как одно — ниже пояса, — она подняла голову и повернула к нему: — И вообще, не зарывайся! Это ты удовлетворяешь мои желания, а не наоборот!
— Пока ты у меня на службе, ты делаешь, что я скажу, — небрежно обронил он и притворно зевнул: — Вставай и танцуй. Нам скучно!
Изогнувшись всем телом, она встала и начала извиваться, изображая танец живота, а Майкл, откинувшись на локоть, шлёпал ладонями в такт и прицокивал языком.
— Ты доволен, мой господин? — с улыбкой спросила она, становясь перед ним на колени. — Или ты хотел бы отведать рахат-лукума из моих рук?
Он протянул руку и погладил её по щеке, а она снова легла, как до этого. Он достал из чехла на предплечье палочку и стал сушить ей волосы, одновременно убирая с её лица. Потом застыл, нависая над ней и разглядывая в свете половинки луны её лицо.
— Что? — спросила Элизабет, непроизвольно подавшись к нему грудью.
— Ты чудо, — сказал он.
— И только? — не поверила она. — Я тут стараюсь, из трусов выпрыгиваю, танцую ему…
Он не дал ей договорить, коснувшись её губ. Она подтянулась на его шее, переплетаясь с ним языком, а потом отпустила, почувствовав, как в предвкушении напрягся член.
— Погоди, не сейчас, — попросила она и, подумав, добавила: — Босс…
— Я же сказал, что мы никуда не торопимся, — шепнул Майкл и снова откинулся назад, продолжая ногтями водить по коже под её волосами.
— Это хорошо, — довольно потянулась она. — Ты мне ещё ничего не рассказал.
— Что бы ты хотела услышать? — спросил он.
— Например, отчего ты такой грустный, — попросила Элизабет. — Весь день — я же вижу!
Видеть она ничего не могла, в этом он был уверен. Хоть из них двоих актрисой была именно она, тем не менее долгая практика приучила его наконец “держать лицо”, и шанс того, что она смогла бы что-то распознать, был ничтожно мал. Может, она научилась, как он, чувствовать его эмоции?
— Это вряд ли, — осторожно заметил Майкл.
— Может, и не вижу, — согласилась она. — У меня ощущение такое… У тебя совершенно точно не всё в порядке.
Он вздохнул. Чтение его мыслей Элизабет совершенно точно не входило в число его приоритетов. Это была неприятная и даже в какой-то степени опасная тенденция.
— Поэтому ты связался с этими коровами? — спросила она.
— Что значит — связался? — переспросил Майкл. — И выбирай выражения. Они не коровы, а прекрасные принцессы.
— Да все они… прекрасные, — усмехнулась она. — Что принцы, что принцессы — глаз не отвести! Я так поняла, что с Мадлен ты успел до того, как я здесь оказалась. А Виктория? Воспользовался слабостью приболевшей бедняжки?
— Я бы сказал, что это она воспользовалась моей слабостью, — ухмыльнулся он.
— Ах, этой слабостью! — догадалась Элизабет. — А ты и рад был!
— Скорее, почёл за честь, — скромно поправил он. — А с Мадлен мы ещё полтора года назад познакомились. Она тогда как раз в Лондоне жила.
— Понятно, — кивнула она. — А раз уж ты всё равно воспользовался Маховиком Времени, то и Кейт тоже…
— В последний раз, обещаю! — быстро сказал Майкл.
— Вот уж благословил на прощанье! — с иронией заметила она. — Это у тебя такой протест против сильных мира всего? С одними предаваться разврату, а другим наставлять рога?
— Нет, скорее, спортивный интерес, — возразил он. — Охотничий азарт и всё такое…
— Да уж, Виктория эта — настоящий громмамонт! — сказала Элизабет.
— Ой, да, — вздохнул он.
— Бедняжка ты мой, — потянувшись, она погладила его по щеке, и он поцеловал её ладонь. — Совсем тебя эти девки умучили!
— Такова, видать, моя доля, — горестно признался Майкл.
— А что это за бумажки ты принёс? — спросила она. — И Вильям так обрадовался!..
— Ты зря смеёшься, на самом деле, он и вправду влюблён… — откликнулся он.
— Да, и она тоже, — согласилась Элизабет. — Оба настолько влюблены, что один до её приезда метался между мной и Мадлен, а другая, едва прилетев к любимому, первым делом прыгает в постель к известному ловеласу!
— Но-но, — возмутился он. — Попрошу! В отличие от книжного персонажа, и никого в жизни не принуждал!
— Я знаю, — легко согласилась она и снова потянулась, чтобы его погладить. — Знаю.
— Вильям очередной раз пожаловался мне на бабушку, и я потратил некоторое время на то, чтобы создать Кейтрин фальшивую родословную, — пояснил Майкл. — Это, оказывается, не так уж и просто — подделать датируемые несколькими веками источники. Химический состав чернил, содержание изотопа углерода четырнадцать, даже узлы в плетении корешков церковных книг — всё имеет значение…
— Погоди, — не поверила она. — То есть, ты решил надуть бабушку, подсунув ей во внучатые невестки простолюдинку?
— Ага, — лениво ответил он.
— А я зато с Ловеласом… то есть, с Леголасом встречаюсь, — похвасталась Элизабет.
— Да ну? — не поверил он. — С самим Леголасом? А ты не обманываешь?
— Вот ещё, — надула она губки. — Я же ему одолжение делаю, между прочим!
— Несомненно. И как тебе Леголас? — поинтересовался Майкл.
— Не знаю, не пробовала, — задумалась она. — Хотя по мне так натуральный Ловелас — ухаживая за мной, успевает ещё за парой десятков приволочиться…
— Наш человек! — одобрил он.
— Вот себе его и забирайте! — предложила Элизабет. — К тому же, он не очень сметлив. Я ему сразу объяснила про свои принципы, но он не сдался, не отвернулся!
— Запретный плод — он самый сладкий, — прокомментировал он.
— Он так шикарно ухаживает! — восхитилась она. — Водит меня в самые известные пабы и достаёт лучшие билеты на футбол! Просто мечта каждой девушки!
— На стриптиз ещё не водил? — ка бы невзначай поинтересовался Майкл.
— Нет, на стриптизе мы ещё не были! — огорчилась она. — Но я не отчаиваюсь, всё ещё впереди! Жду вот, когда предложение сделает, — невинным голосом добавила она, а её эмоции были полны невысказанной надежды, адресованной вовсе не Леголасу. — Со дня на день… Может, даже уже в следующие выходные!
Он мысленно вздохнул. Намёк был слишком прозрачным, и комментируя последнюю её реплику он невольно ступал на тонкий лёд. Нет уж, иногда лучше помолчать… Так и не дождавшись ответа, Элизабет закончила сердитым голосом:
— Теперь ты рассказывай, что за грусть-тоска тебя снедает!
— Они оказались сёстрами, — моментально выдавил он и замолк.
Несколько минут она молчала, и он чувствовал, как в ней разгорается пламя безудержной ярости. Её даже стало немного потряхивать, и Майкл переключился с её головы на плечи, обеими руками сжимая и массируя.
— Та-ак, — зловеще произнесла она. — А ты, значит, имел глупость попасться, и они обе тебя теперь прогнали, так? Отвечай, так?
— Так, — согласился он.
— Я требую подробностей! — заявила Элизабет, шипя сквозь зубы. — Мне нужно знать, насколько твой мозг оказался повреждён после встречи твоего лба с танковой пушкой! Может, по тебе уже давно Мунго плачет, а ты вместо этого разгуливаешь среди нормальных людей? Может, твой кобелизм…
Он нагнулся и поцеловал её сначала в лоб, а потом принялся губами подбирать со щёк солёные, как океан, капельки слёз. Она порывисто обняла его, прижимая к себе, подогнула ноги и села рядом, гладя по голове.
— Бедный мой, несчастный, — пробормотала она. — Что же тебя жизнь ничему не учит? Что случится на следующий раз? У них точно сестёр больше нет?
— Не знаю, — буркнул Майкл. — Мне было не до выяснения…
— Когда это случилось? — спросила она, зажав его лицо в ладонях.
— Пять дней назад… — вздохнул он.
— То-то ты на этих… сестрёнок… набросился, — неодобрительно сказала Элизабет. — Словно с цепи сорвался…
— Я, кстати, с момента, как тогда у нас всё случилось с “Т”… — начал он.
— Когда ты её бездумно совратил, польстившись на попку в трикотажной юбке, — напомнила она.
— Да, — согласился Майкл. — С того самого момента…
— Я внимательно слушаю, — подбодрила она.
— Я больше ни с кем… — замялся он.
— Кроме её сестры, меня и Габи, — уточнила Элизабет.
— Да, именно, — с облегчением выдохнул он.
Она замолкла, переваривая информацию.
— Ма-айкл! — дошло наконец до неё. — Так это ты, что — перестал быть наконец кобелём и стал верным псом?
— Выходит, так, — смущённо согласился он. — Но только временно!
— И что, с самого конца октября больше никого? — недоверчиво переспросила Элизабет. — Горничные, конечно, не в счёт.
— И даже никаких горничных, — поправил он.
— Ма-айкл! — вскочила она и стала медленно обходить его по кругу, обдавая при этом какой-то непонятной ему радостью. — И что, даже никаких букв алфавита?
— Не-а, — помотал он головой.
Элизабет упала позади него на колени, повисла на шее и потёрлась о спину, водя по коже твёрдыми сосками.
— Прямо сейчас, — прошептала она ему на ухо. — Я тебя хочу, как никогда! Тащи меня уже в кусты скорее!
— Зачем — в кусты? — удивился он, извернулся, опрокинул взвизгнувшую от неожиданности Элизабет на тёплый мокрый песок и навис над ней, прижимая сверху. — Здесь тоже ничем не плохо!
Проснулся он с первыми лучами солнца. Немного послушав, как её тихое дыхание вплетается в нежный шелест утреннего прибоя, Майкл стал тормошить прикорнувшую у него на груди Элизабет.
— М-м, что, опять? — сладко причмокнула она и снова смежила приоткрывшиеся было веки.
— Нам нужно вернуться на яхту, пока никто не проснулся, — прошептал он, целуя её ухо. — Иначе будет скандал.
— Да ерунда, — пробормотала она, но глаза тем не менее приоткрыла. — Неужто Обливиэйта на них не найдётся?
— Этих нельзя, — покачал головой Майкл. — У нас соглашение.
— Хм, соглашение, — презрительно сказала она. — Тогда я пошла купаться!
Она поднялась и изогнулась, как кошка, заставив и его вскочить, чтобы поймать её в объятья. Со смехом она уклонилась и побежала к воде, сверкая белизной ягодиц. Он припустил следом, и догнал как раз в тот момент, когда Элизабет уже распрямилась, как пружина, толкнулась и прыгнула в воду, выставив руки вперёд. Он поймал её под водой, они выскочили на поверхность, и окрестности огласил её истошный вопль:
— А-а-а!
— Что ты визжишь-то? — ласково спросил Майкл, легко её удерживая несмотря на все брыкания.
— Холодно же! Пусти! — вопила она.
— Да ладно, не так уж и холодно, — возразил он. — Это ты просто под одеялом пригрелась!
— Д-да? — недоверчиво спросила Элизабет и прижалась к нему, стуча зубами. — Ну л-ладно, п-поверю. Но если я заб-болею…
— Будем играть в доктора и жутко больную пациентку, — предложил он.
— Ой, знаю я этих докторов! — вздохнула она, постепенно согреваясь. — Такие все проказники!
— Может, расскажешь? — обрадовался Майкл. — У тебя был роман с доктором?
— Не было у меня ни с кем романов, — вздохнула она. — А ведь где-то бродит моя половинка и не знает, какое сокровище потеряла!
— Не унывай, мы его обязательно найдём, — пообещал он, поднял её на руки и понёс в сторону матрасов, разложенных прямо на траве и укрытых простынёй. Там поставил и принялся натирать полотенцем, купаясь в потоках нежности и счастья, которые она на него насылала.
Они вернулись достаточно рано, и решили завалиться к ней в постель, чтобы доспать. На вопрос о конспирации он беспечно отмахнулся, заявив, что всё под контролем. Впрочем, так оно и было — едва заслышав голоса на верхней палубе, он вылез из постели, поцеловал Элизабет, чтобы она тоже просыпалась, а сам украдкой от неё завернулся в мантию-невидимку и выскользнул наружу.
После завтрака Мадлен перебралась на яхту к Вильяму, а Даниэль на второй яхте умчался на помощь к своей подопечной. В ответ на его просьбу о “быстрой “ доставке, обращённую к Элизабет, та лишь снисходительно хмыкнула — Майкл уже успел продемонстрировать ей результаты работы маггловских камер наблюдения, на которых Даниэль в середине ночи по очереди стучался в двери кают Элизабет, Кейтрин, снова Элизабет и Кейтрин, ещё раз Элизабет и, похоже, совершенно отчаявшись, Мадлен. Последняя ему всё-таки открыла, но лишь для того, чтобы облить холодной водой из кувшина. Больше его никто не обливал, поскольку ни Элизабет, ни Кейтрин в своих каютах не ночевали. Так что, хорошенько просохнув и немного проспавшись, “инструктор” сломя голову рванул обратно в гостиницу к своей более сговорчивой “подопечной”.
Тем временем Майкл достал из рундука на корме несколько аквалангов, и день был посвящён солнечным ваннам на островке и подводной охоте. Мадлен, которая поначалу явно пыталась воздействовать своим положением, чтобы оттереть Элизабет от Майкла, ко второй половине поневоле прониклась к ней восхищением и уже сама только что не липла к ней, начисто забыв про него. Между тем Вильям с Кейтрин весь день пропадали на дальней стороне острова. Майкл даже выставил Репеллум, чтобы Мадлен туда случайно не забрела и ненароком не вспугнула зарождающееся счастье.
Вечером договорились всей компанией вернуться обратно в город, чтобы с пользой провести время в местном казино. Там снова пришлось разделиться — Элизабет в новом вечернем платье, которое ей идеально подогнали по фигуре прямо в магазине при гостинице, отправилась с Вильямом и Кейтрин, а Майкл сопровождал Мадлен и Викторию. На его невысказанный вопрос последняя со снисходительной усмешкой поведала, что Даниэль по приезде решил наведаться в тренажёрный зал — очевидно, соскучившись по гантелям, — а там на беду оказалась группа из двух десяток то ли польских, то ли чешских студенток, и в результате беднягу придавило штангой, на которую тот навесил чересчур много блинов.
Сёстры уселись играть в покер, постепенно сплавляя свои фишки пожилому немцу напротив, а он со скучающим видом осматривал окрестности, время от времени поглядывая в сторону рулетки, за которой отводил душу Вильям. Тому сегодня везло во всех смыслах — прекрасные дамы по обе стороны и растущая стопка фишек на столе. Элизабет неизменно ловила его взгляд, и отвечала на него то милой и нежной, то проказливой и задорной улыбкой, а ему отчего-то становилось грустно, и он лишь надеялся, что ей с такого расстояния не разглядеть тоски в его глазах.
Внезапно всё переменилось, и чувство тревоги нарушило пусть и шумную, но в чём-то идиллическую картину. Он был уверен — нет, он точно знал, что репортёров в этом зале быть не могло. Как, впрочем, и шпионов. Он сам установил снаружи защиту, настроенную на обнаружение записывающих приборов, фотоаппаратов и оружия, которой его научил один старый волшебник. Знакомство это потребовало использования всех возможных связей и своего не очень заслуженного авторитета, но в итоге окупилось сторицей — пяток заклинаний, которым ему научил старый маг, давно уже запершийся в своём жилище под защитой чар собственного изготовления, обещавших тому очень, очень долгую и безопасную жизнь, не раз помогали ему, несмотря на сложность в применении, и даже выручали из беды.
Однако, в перечень записывающих устройств, на которые должна была среагировать защита и дать ему сигнал, не входило самопишущее перо. Сначала он почувствовал — нет, не угрозу, а скорее беспокойство, — и только после этого стал напряженно просеивать взглядом толпу в поисках источника возмущения. Найдя цель, он моментально отвернулся — его могли узнать, несмотря на весь маскарад. Он склонился к уху Мадлен.
— У нас гости, — прошептал он. — Ничего страшного, но мне нужно вас оставить на несколько минут. Не беспокойтесь и продолжайте.
Та едва заметно кивнула и улыбнулась сестре, бросившей на них вопросительный взгляд. Стараясь, чтобы его всё время кто-нибудь заслонял от “цели”, он прошёл к Элизабет и тихо сказал:
— Здесь Рита Скитер…
Она вздрогнула, а Кейтрин с любопытством на них посмотрела.
— Где? — спросила Элизабет.
В её эмоциях сквозил страх… Точнее, не страх, а опасение чего-то… Скитер знает, кто она?
— На два часа… — сказал он. Она повернула голову, и он поправил: — Это десять. Правее…
— А, вижу… — наконец-то разглядела она. — Что она здесь делает?
— То же, что и остальные, — покачал он головой. — Отведи куда-нибудь Вильяма на пять минут, — бросил на Риту долгий взгляд и пробормотал: — Старовата, конечно… Может, ещё водки?..
— Что ты собираешься делать? — нахмурилась Элизабет.
— Я ей займусь, — вздохнул он.
— Что значит — займусь? — прошипела она.
— Я заткну ей рот, — пояснил он.
— Чем, позволь тебя спросить? — гневно процедила она сквозь зубы.
— Подручными… средствами… — думая о своём, ответил он, а потом до него дошло, что именно рассердило Элизабет. — Не волнуйся, я до неё не дотронусь. Всё-таки она старовата… А ведь, казалось бы, я уже достаточно пьян… И всё равно — старовата. В общем, не волнуйся.
— А я и не собиралась волноваться! — гневно откликнулась она.
— Ты такая хорошенькая, когда говоришь неправду… — улыбнулся он. — Нет, я просто напомню ей про небольшую аферу с выставлением напоказ всей неприглядной изнанки волшебного мира. И как она на этом сколотила неплохое состояние. Кстати, ты не хотела бы сыграть в четвёртом фильме? Какую-нибудь ослепительную французскую красотку?.. Я мог бы поговорить с автором сценария… Вот прямо сейчас, через две минуты…
