Мальчишка

Людвиг старательно пытался скрыть легкую улыбку. Ехать до лагеря оставалось не больше десяти минут и, наконец, он сможет увидеть Ваню. Бальшмидт наивно полагал, что за поездку забудет Ивана, но чувства только усилились. Людвиг уже даже не волновался. Он признал, что чувства есть и решил просто принять это. Главное, чтобы Брагинский все правильно понял, он ведь ребенок. Но, несмотря на это, Бальшмидт считал, что глупо отказываться от светлых чувств, когда в любой день тебя могут убить. Только он не знал, как объяснить это Ивану. Тем временем Ваня все еще спал, крепко прижавшись к Гилберту. Во сне он сам обнял его, уткнувшись лицом в грудь. Проснулся Гилберт от резкой боли в голове. Его ожидало жуткое похмелье. Простонав, Бальшмидт с трудом открыл глаза и уткнулся взглядом в светлую макушку. Дернувшись, он упал с кровати. Громко заматерившись, Гилберт разбудил Ваню. Потерев глаза, Брагинский посмотрел на Бальшмидта. Он сидел возле кровати, вцепившись в голову. Почувствовав взгляд, Гилберт повернул голову. Он не помнил, что вчера было, однако, заметив небольшой засос на шее Брагинского, Бальшмидт улыбнулся. Кажется, вчера было весело. Поднявшись с пола, он присел на кровать и притянул сонного Ваню к себе. Прижавшись, Гилберт начал покрывать его лицо легкими поцелуями. Брагинский что-то забурчал, но не стал вырываться, он все еще боялся Бальшмидта. Насладившись легкими ласками, которые отвлекали от дикого звона в голове, Гилберт отстранился и легонько щелкнул Ивана по носу. Ваня схмурил брови и надулся. Бальшмидт отметил, что лицо уже было не таким опухшим, но синяк еще не прошел, да и губа не зажила, но в целом Ваня выглядел намного лучше. - Коля. Партизан. – Дрожащим голосом произнес Ваня, - Что будет с ним? - Убьют. Русский побледнел, но промолчал. Гилберт только развел руками. Иван лег обратно, чувствуя тянущую боль в груди. Он так хотел помочь, но не знал как. Неожиданно в комнату быстро вошел Феликс. Открыв рот, он хотел что-то сказать, но увидев Бальшмидта практически в обнимку с Ваней, замолчал. - Что ты хотел? - Ваш брат приехал. - Что? – Гилберт вскочил и стал поправлять одежду и приводить себя в порядок. - Людвиг приехал? – Иван привстал с кровати. - Приехал. – Лукашевич кивнул. Брагинский почувствовал, как его сердце быстро забилось. Улыбнувшись, он вскочил с кровати и побежал на улицу. Гилберт ревниво посмотрел ему вслед. Выскочив из дома, Ваня оглянулся по сторонам. Бальшмидт стоял возле машины и с кем-то разговаривал. Не переставая улыбаться, Брагинский побежал к нему. - Людвиг! – Иван едва не сбил его с ног, крепко обняв. – Я так рад, что ты вернулся! Бальшмидт улыбнулся и погладил его по голове. При всех не стоило выражать свои чувства. Мягко отстранив Ваню, Людвиг замер. Только сейчас он заметил, что Брагинский весь в синяках. - Что с тобой? – Бальшмидт осторожно провел кончиками пальцем около синяка под глазом. – Кто это сделал? Иван только губы кусал, не зная, что сказать. Он боялся выдать Гилберта, но и не мог придумать что-то, чтобы соврать. - Пойдем. Людвиг завел его к себе домой и усадил на диван. - Расскажи, что случилось. - Я упал. – Иван прикусил себе язык за глупые слова. Кто в это поверит? - Не бойся, скажи, кто это сделал. - Гилберт. – Брагинский тяжело задышал. Почему он должен покрывать его? Пусть Людвиг знает, что случилось. – Он хотел найти партизан. Бальшмидт только вздохнул. Когда его брат научиться слушать то, что ему говорят и не нарушать приказы? С каждой секундой в душе росла злоба за то, что его брат причинил такую боль Ивану. - Это он бил тебя? – Людвиг успокаивающе сжал его плечо, но Ваня вскрикнул и дернулся. – Что? - Он сначала бил… - Брагинский всхлипнул, … больно очень, а потом…потом нож в плечо воткнул, а дальше не знаю, я сознание потерял. - Тише, Ваня. Бальшмидт прижал его к себе. Он гладил его по спине, пытаясь успокоить. Людвиг понимал, что сделать брату ничего не может. За избиения русского мальчишки не полагается наказание. Бальшмидт чуть крепче прижал Ивана, чтобы показать, что его больше никто не тронет. Брагинский с трепетом в сердце прижимался к Людвигу. Он чувствовал, как свинцовая тяжесть покидает его тело. Ване было хорошо с Бальшмидтом, однако он считал себя предателем, но уже не мог что-либо изменить. Пусть будет так. Иван даже не был уверен, что доживет до конца войны. Да и когда еще война завершится? И кто победит? Брагинский, наконец, понял, почему Гилберт говорил, что он слишком мал, чтобы понять, что происходит. Взрослый человек не стал бы так привязываться к тому, кто убил твоих односельчан и взял тебя в плен, а Ваня - ребенок, в первую очередь ему необходима была забота, которую Людвиг ему дал. - Вань? – Бальшмидт провел рукой по волосам Брагинского. - Что? - Я тебе кое-что привез. Ваня отстранился и приподнял брови. Людвиг не смог сдержать улыбки, потому что в такие моменты Иван начинал выглядеть очень мило и наивно, и это до невозможности нравилось немцу. - Я заметил, что ты любишь сладкое, - Бальшмидт порылся в своих вещах и достал небольшую коробку, - и привез тебе конфет. Иван с улыбкой принял подарок и бросился Людвигу на шею. - Спасибо! Бальшмидт тоже улыбнулся и дрожащими руками обнял Брагинского за талию. Ваня почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. Людвиг только хотел начать разговор о том, что он чувствует, все рассказать Ивану, как в дверь постучали. - Ладно, Ваня, иди, отдыхай, а я позже к тебе зайду. Сейчас мне надо поработать. Брагинский кивнул и, взяв конфеты, открыл дверь. Столкнувшись с Гилбертом, он отвел взгляд и быстро убежал, что не укрылось от внимания Людвига. Он кивнул брату, чтобы тот зашел, а сам сел за стол. - Хорошие новости, - Гилберт сел в кресло и улыбнулся, - мы нашли партизан. Один из них работал на кухне в лагере. - Это, несомненно, хорошие новости, но может, ты расскажешь, как вам удалось их обнаружить? - Иван тебе уже рассказал, зачем мне снова повторять. - Затем, что я приказал тебе этого не делать! – Людвиг зло прищурил глаза. - Согласен, я немного перестарался, но это того стоило. Николай, тот который работал на кухне, сидит под замком. Я подумал, что нужно оставить его тебе, а тех, кого нам удалось поймать, нужно допросить. - Откуда Иван про них знал? - Николай всех выдал, потому что хотел защитить Ивана. Думаю, они были знакомы еще до начала войны, но я не уверен. - Что ж, - Людвиг на мгновенье прикрыл глаза, - партизана, который работал у нас - убейте, остальных допросить. - Понял. – Гилберт встал с кресла. - И еще, - Людвиг тоже встал, - не смей больше прикасаться к Ивану, я предупреждаю один раз. Гилберт с непониманием посмотрел на брата, но только кивнул, ничего не сказав. Он быстро покинул кабинет, потому что теперь у него было прилично дел. Людвиг стал заниматься своими делами. У него было новое поручение, нужно было все организовать, отдать распоряжения и прочее. Он закончил уже ближе к ночи. Потянувшись, он пошел к Ивану, надеясь, что он еще не спит. Брагинский действительно еще не лег. Он читал учебник по немецкому языку. - Уже поздно для учебы. – Негромко произнес Бальшмидт, чтобы не напугать Ивана. - Я просто повторял. - Не отрываясь от книги ответил Ваня, а затем посмотрел на него и Людвиг не удержался от смешка. - Что? – Иван захлопал ресницами. - У тебя щека в шоколаде, как ты только умудрился? Бальшмидт подошел к нему и вытер щеку, не сводя глаз с Брагинского. Иван покраснел и отвел взгляд. - Мне с тобой поговорить нужно. - О чем? - Мне сложно будет это объяснить, - Людвиг взял его за руку, - и я понимаю, что ты еще мал, но мы живем в такое время, что... -Что ты хочешь сказать? - Русский чуть нахмурился, но руку Бальшмидта в ответ сжал сильнее, - Говори прямо, пожалуйста. -Я люблю тебя. - Выпалил Людвиг и посмотрел Брагинскому прямо в глаза. - Любишь? – Иван почувствовал себя очень неловко. Разум кричал о том, что все происходящее неправильно, но сердце после признания едва не выскакивало из груди. - Да, сильно, - Бальшмидт придвинулся ближе, - я впервые такое чувствую. Брагинский замер, не зная, что сказать, а Людвиг не смог сдержаться и поцеловал его. Иван только вздохнул и прикрыл глаза. Бальшмидт целовал его с каким-то нежным трепетом, пытаясь выразить свои чувства. Ваня чаще задышал, потому что по его телу расходились волны удовольствия, отдаваясь болью в паху. Застонав, Брагинский вцепился в его плечи. Услышав стон, Людвиг повалил его на диван, придавливая своим телом. Оторвавшись от губ, Бальшмидт принялся срывать одежду с Вани. Мальчишка затрясся. Он был против, боялся, но не мог это остановить, не знал как. Кричать и вырываться почему-то казалось очень глупым. Иван просто впал в ступор. Людвиг принялся целовать шею и выступающие ключицы. Брагинский сильнее застонал. Его тело еще было молодо для таких ласк, поэтому он практически задыхался. Бальшмидт снова поцеловал его в губы, одновременно проводя рукой по члену. Иван выгнулся и, прервав поцелуй, вскрикнул. Ему было очень хорошо. Людвигу хватило нескольких минут, чтобы довести Брагинского до оргазма. Коротко вскрикнув, Ваня выгнулся и обмяк, закрыв глаза. Бальшмидт провел рукой по мокрому от пота лбу Вани и начал целовать его шею, расстегивая свои штаны. Вытащив уже давно вставший член, он перевернул Ивана на живот и уперся членом в ложбинку между ягодиц. Он не хотел делать Брагинскому больно, поэтому не стал идти до конца. Тяжело задышав, Людвиг начал двигаться. Бальшмидт практически лег на Ваню, шепча на ухо то, как ему хорошо. Брагинский только тихо стонал, сжимая в руках небольшую подушку. Он еще не пришел в себя и плохо осознавал, что происходит. Людвиг задвигался быстрее, чувствуя, что сейчас кончит. Сделав еще пару толчков, он прикусил губу, чтобы не застонать и кончил Ивану на спину. Тяжело дыша, он лег рядом и прижал Брагинского к себе. Ваня, наконец, открыл глаза и попытался сесть. Сейчас, когда он приходил в себя, на него обрушилось понимание того, что происходит. Ему стало ужасно стыдно за то, что произошло. Он позволил немцу, врагу, такое с собой вытворять, сам, добровольно. Тяжело задышав, Ваня обхватил колени руками. Повернув голову, он увидел, что Бальшмидт уже заснул. Встав с постели, Иван стал одеваться. Ему хотелось уйти отсюда, исчезнуть, чтобы никого не видеть. Выйдя на улицу, Брагинский поплелся к лавочке под березой. Присев, он попытался осмыслить все, что произошло. Иван понимал, что завтра не сможет даже в глаза Людвигу смотреть. Он снова захотел убежать. Но как? Повсюду охрана, а за забором лес. Собаки быстро его найдут. Ваня просидел на этой лавочке около часа, пытаясь привести в порядок мысли и окончательно понять, что же ему делать. Ему хотелось и остаться с Людвигом и сбежать отсюда. Если бы они встретились в другой ситуации, в мирной жизни, то все было бы иначе. Иван не мог выбрать, чем ему пожертвовать: долгом перед страной или своими чувствами. Ему совсем не хотелось быть предателем, но Бальшмидт ему очень нравился. А то, что произошло между ними только что...Иван понимал, что глупо отрицать то, что ему было очень хорошо, не было никакого отвращения, был стыд и страх, но не отвращение. Так и не придя к какому-либо решению, Иван собрался идти спать, как вдруг дверь в доме Бальшмидта распахнулась. Людвиг вышел оттуда и посмотрел по сторонам. Ваня быстро заскочил за лавку. Бальшмидт проснулся несколько минут назад, когда хотел притянуть Брагинского к себе, но не обнаружил его. Это очень взволновало Людвига. - Ваня! Иван вздрогнул, но решил выйти, потому что прятаться глупо. Бальшмидт его заметил и подошел ближе. - Все хорошо? - Людвиг прикоснулся к его щеке. - Да, просто не мог уснуть. – Ваня выдавил улыбку. - Пойдем, на улице прохладно. Иван кивнул и пошел за Бальшмидтом. Он на мгновенье подумал, что следовало бы обо всем поговорить с Людвигом, но сил уже ни на что не было.