Мальчишка

Прошло пол года. - Иван, у тебя прекрасно получается! – Гилберт потрепал окрепшего Брагинского по волосам, - Ты отлично стреляешь! Иван улыбнулся на похвалу. Прошло много времени, он вырос, перестал быть ребенком. Пусть по возрасту был мал, но от детской, нежной и трепетной души ничего не осталось. - Спасибо, герр гауптман, я рад, что смог вам угодить. - Я еще с нашей первой встречи понял, что из тебя выйдет отличный солдат. – Ваня обернулся на голос Людвига, - Думаю, на сегодня достаточно, тебе нужно отдохнуть и поесть. Улыбнувшись, Иван кивнул и оставил братьев наедине. - Думаешь, он готов? – Гилберт посмотрел Брагинскому вслед. - Пора уже начать использовать его таланты. Завтра возьмешь его на задание, посмотрим, сможет ли он убить своих. – Людвиг глянул на брата, - Ты отвечаешь за него, если что-то пойдет не так, защити его, ясно? - Ясно. – Протянул Гилберт и закурил.

***

- Зачем вы меня вызвали? – Иван с интересом уставился на Гилберта. - Поедешь со мной на задание. - И что мы будем делать? - В деревне недалеко от нас где-то прячутся солдаты вашей армии, что-то вроде диверсионной группы, которая должна была проникнуть к нам. Мы должны отыскать их среди жителей и желательно взять живыми. Только вот нужно придумать как. Есть идеи? - Есть вообще-то, - Брагинский улыбнулся и сел на край стола, смотря Бальшмидту прямо в глаза, - Можно согнать часть жителей и начать отстреливать по-одному, солдаты сами себя выдадут. Такого они не стерпят. - Весьма неплохо, Иван, - Гилберт встал из-за стола и провел рукой по бедру Брагинского, - Думаю, ты заслужил награду. Улыбнувшись, он притянул его к себе и властно поцеловал. Ваня сразу же ответил на поцелуй, прижимаясь ближе и обхватывая талию немца ногами. Их отношения вышли на "новый" уровень уже давно. После убийства Николая, Ваня словно перестал испытывать хоть какие-нибудь чувства. Людвиг пытался его расшевелить, был очень нежен, но Брагинскому это не помогало. Он мог целыми днями лежать в постели и смотреть в потолок. Через пару недель после расстрела Иван смог немного взять себя в руки, начал заниматься привычными делами, но апатия не прошла. Брагинский видел, что Людвиг искренне за него переживает, но от всей его заботы становилось тошно. Все изменилось одной теплой осенней ночью, которую русский, уже по обыкновению, проводил на окраине лагеря, под раскидистой березой. Он соорудил себе там лавочку и по излюбленной привычке наблюдал за звездами. Его покой нарушило шуршание опавшей листы. Обернувшись на шум, Брагинский встретился взглядом с Гилбертом. Бальшмидт был пьян и сжимал в руках полупустую бутылку водки. В последнее время он много пил, чем провоцировал ссоры с братом. Присев рядом, Бальшмидт начал что-то неразборчиво говорить, затем протянул бутылку Ивану, но тот отказался. Кажется, это разозлило немца и он, сжав скулы мальчишки, заставил выпить все. Ваня даже вскрикнуть не успел. Для первого опыта с алкоголем, Брагинский моментально опьянел. Он смутно помнил, как смеялся Бальшмидт, потом он начал петь, весьма умело, а затем Иван и сам повеселел, правда соображал на тот момент плохо. Естественно, они оказались в одной постели. Гилберт не был нежен, как его брат, он сразу начал грубо целовать и кусать, царапать, но ярко Брагинский запомнил то, что и сам делал все тоже самое не менее яростно. Конечно, во всем была виновата водка. Но, что удивительно, на утро Иван чувствовал себя гораздо лучше, а спавший рядом Бальшмидт убедил его, что он запросто может играть с теми, кто всем здесь руководит. Именно в эту ночь, все детское и наивное, что было в Брагинском - сломалось и исчезло. - Какой же ты..., - Шептал Бальшмидт в перерывах между поцелуями в шею, - Я так хочу тебя, малыш. - Нет, сейчас нельзя. Людвиг заметит. – Иван отстранил Гилберта и улыбнулся. Бальшмидт только нахмурился, но Ваню отпустил. Его брат слишком ревнив, нельзя, чтобы он прознал про измены. - Будь готов завтра утром. Брагинский кивнул и слез со стола. Улыбнувшись немцу, он вышел из домика и направился к себе, где можно было скинуть эту маску предателя и просто стать самим собой. Сняв фуражку, Иван рухнул в кресло и дрожащими руками взъерошил волосы. Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что позволяет с собой вытворять обоим немцам, хоть и понимал, зачем это делает, за то, что завтра произойдет. Но повиновение – это единственный шанс вырваться отсюда. Завтра впервые он покинет пределы лагеря за долгое время. Он натренирован, умеет управляться с оружием и драться, самое время сбежать отсюда. И завтра нужно сделать все, чтобы не вернуться в лагерь. - Ваня? – Людвиг по старой привычке разговаривал с ним на русском языке. - А? – Иван вздрогнул и оторвался от раздумий. - Будь осторожен завтра, - Бальшмидт обошел кресло и наклонился к Брагинскому, - Я буду переживать. - Не волнуйся, я справлюсь. - Я горжусь тобой. Людвиг приподнял лицо Вани за подбородок и осторожно коснулся его губ. Он всегда целовался нежно, видя в Иване еще всего лишь подростка. - Ложись спать, завтра трудный день. – Произнес Бальшмидт, когда Брагинский разорвал поцелуй. Проводив Людвига взглядом, Иван встал с кресла и начал медленно снимать с себя форму. Завтра действительно будет ужасный день. Как удержаться от гнева, когда его земляков будут убивать? Как сбежать из этого плена? Раздевшись, он лег на кровать и уставился в потолок. А если не удастся сбежать? Что делать дальше? Становиться фашистом и предателем по настоящему Брагинскому не хотелось, лучше тогда пулю себе в лоб пустить. За грустными размышлениями Иван не заметил, как заснул. Рано утром его разбудил Людвиг. Зевнув, Ваня сел на кровати и выжидательно уставился на немца, тот явно хотел что-то сказать. - Что? – Брагинский улыбнулся. - Просто хотел сказать, что буду переживать, и если бы я мог, то уберег бы тебя от этого. Но выбора у нас нет. - Я все понимаю. – Серьезно ответил Брагинский, но затем снова улыбнулся, - Все будет хорошо, тебе не стоит переживать. - Да, я верю в тебя. – Бальшмидт сел на край кровати, - Я принес тебе кое-что. Людвиг протянул Ивану вальтер. - Решил, что этот подойдет. Ваня завороженно уставился на оружие. Он давно хотел такой себе. Очень кстати, что он получил оружие именно сейчас, когда ему нужно сбежать. Пригодится для защиты. - Спасибо. – Искренне произнес Брагинский. Бальшмидт улыбнулся, глядя на довольное лицо Ивана. Не сдержав порыв нежности, он притянул Брагинского к себе и крепко сжал в объятиях. - Я люблю тебя. – Прошептал Людвиг ему на ухо. Ваня почувствовал, как его сердце пропустило удар. Скривившись, он мысленно приказал себе успокоиться. Он не любил немца. Не любил. Вздохнув, Бальшмидт отстранился. Он так хотел услышать ответное признание, но, сколько бы он не говорил о любви, Иван ничего не отвечал. - Будь осторожен. – Произнес Людвиг и быстро вышел, оставляя Ваню. Брагинский решил поскорее собраться. Через час он стоял возле машины и ждал, пока Гилберт выслушает все наставления брата. Сев в машину, он посмотрел на Людвига, но не смог даже улыбнуться. Все равно, за столько месяцев он привык к нему и сейчас, хоть и немного, сердце болезненно ныло. - Ну что, Иван, готов? – Гилберт хлопнул его по плечу. Брагинский только кивнул, стараясь выглядеть максимально беззаботным. Он сделает все, для того, чтобы сегодня уже сюда не вернуться.

***

Иван стоял перед двумя десятками жителей деревеньки. Брагинский внимательно осмотрел людей. Женщины да старики, среди них нет солдат. - Давай, Иван, докажи, что ты стал одним из нас. – Шепнул ему Бальшмидт. Ваня едва заметно вздрогнул. Все мысли о побеге вылетели из головы, это было просто невозможно сделать. - Где-то здесь прячутся ваши солдаты, расскажите, где, и никто не пострадает. – Громко произнес Иван. На удивление, его голос совершенно не дрожал. - Предатель! Полицай! - Полетели крики из толпы. – Родину продал! - Молчать! – Рявкнул Гилберт и повернулся к Ване, - Продолжай. - Если вы будете молчать, вас просто всех перестреляют. – Брагинский нахмурился, - Говорите. Из толпы вновь послышались возмущенные крики, а в голове у Ивана зазвенело. Он не хотел этого говорить, не хотел видеть этого, не хотел быть здесь. Стоило предложить обыскивать все строения, их было очень много и можно было незаметно отбиться, спрятаться где-нибудь и потом убежать. - Не нужно стрелять. – Раздался со стороны голос и Брагинский едва чувств не лишился. – Вы меня искали, не трогайте людей. Солдат, что вышел из сарая, который стоял недалеко, был тут же схвачен. А Иван, повернувшись, отступил на шаг назад и едва не упал. - Ваня?! – Послышался отчаянный крик. - Костя… - Брагинский не верил своим глазам. Его брат…был жив! – Боже… - Ты его знаешь? – Гилберт схватил Ивана за плечо, - Отвечай! - Костя. Мой брат. - Ты говорил, его убили. - Я тоже так думал, - Произнес Ваня и почувствовал, как его ноги подкосились. Бальшмидт удержал его и поволок к машине, - Как же так, Гилберт? - Не знаю, но мне это все не нравится. Нужно увезти тебя отсюда. Гилберт затолкал Брагинского в машину. Отдав пару приказов, он сам сел за руль и поехал обратно в лагерь.