Мальчишка

Иван очнулся только в лагере, когда кто-то потрепал его за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой обеспокоенных Бальшмидтов. - Ваня, ты как? - Людвиг погладил его по голове. - Брат…Где мой брат? - Иван, что, черт побери, там произошло? - Костя, мой брат…- Ваня резко сел на кровати, - Я ведь получил извещение о его смерти, а теперь… Брагинский закрыл лицо дрожащими руками и затрясся. Что же он наделал? Брат никогда не простит его за все это. - Успокойся, - Гилберт сжал его плечо, - Брат или не брат, теперь уже неважно, он твой враг. Русский помотал головой, но ничего не смог ответить. - Гилберт, оставь нас. - Попросил Людвиг. Тот вздохнул, но все же ушел, понимая, что при брате он ничем не поможет Ивану. - Ванюша, - Бальшмидт крепко прижал его к себе, когда они остались одни, - Я чуть с ума не сошел. Ваня и сам прижался к Людвигу, в попытке хоть немного успокоиться. - Больше я не позволю тебе куда-либо ездить. - Что? - Брагинский вырвался из объятий. - Слишком опасно, а я не хочу потерять тебя. - Я не ребенок. - Иван нахмурился, - Ты не можешь опекать меня вечно. - Конечно ты еще ребенок, глупый и наивный. - Вот, значит, кем ты меня считаешь? - Иван, тебе всего 15 лет, - Бальшмидт нахмурился, - Кем еще я должен тебя считать? - Если ты хотел, чтобы я оставался ребенком, ты бы не учил меня убивать, и уж точно бы не тащил в постель. - Брагинский нагло ухмыльнулся, - Ты сам заставил меня повзрослеть, так что теперь не жалуйся и не мешай мне учиться. - Ваня, - Людвиг удивленно уставился на Ивана, - Я…Мне жаль. - Поздно жалеть. - Русский встал с дивана и поправил форму, - Раньше надо было думать. - Подожди, - Бальшмидт тоже встал, - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да что с тобой? - Не выдержал Ваня, - Что за повышенная опека? - Потому что я люблю тебя! - Перешел на крик немец, - Это с тобой что? Иван замер от крика и на секунду маска взрослого и бесчувственного человека слетела с его лица, но Бальшмидт был слишком зол, чтобы это заметить. Вздохнув, он ушел, оставляя Брагинского в одиночестве. Русский нахмурился и присел в кресло - резко навалилась усталость. Ваня не знал, что с ним происходит, точнее, он понимал, что пытается не замечать своих чувству к Людвигу, только вот получалось плохо. А теперь выяснилось, что его брат жив. Иван был очень этому рад, только вот как теперь его спасти? Нужно было срочно что-то делать, иначе его брату грозила бы смерть. Главное сейчас, объяснить, почему он вообще оказался здесь и почему он был на стороне нацистов. Или лучше пока этого не делать? Собравшись с силами, он пошел к Гилберту, появилась идея, очень плохая, но был шанс спасти Константина. Подойдя к домику, он сделал выражение лица как можно более безразличным и осторожно постучал. -Войдите. - Послышался голос из-за двери. Мысленно приказав себе быть сильным для воплощения своей идеи, Иван зашел внутрь. - А, Ваня, - Бальшмдит затушил сигарету, - Как ты? - Все прекрасно, спасибо за беспокойство, герр гауптман. - Сдержанно улыбнулся Брагинский. - Да ладно, можно по имени, мы же одни, - Гилберт подошел к нему, приобнял за талию и уткнулся носом в шею, - Я испугался за тебя. - В этом нет необходимости, - Ваня сжал его плечи, - Просто я думал, что он давно мертв. - Это твой родной брат? - Да, он на десять лет старше меня. - Черт с ним, - Бальшмидт отстранился, - Он твой враг. - Я знаю. - Без тени сомнения ответил Иван. По глазам Гилберта, Брагинский понял, что немец ему верит. - Хорошо. - Кивнул он, - Тогда мне не о чем беспокоиться? - Абсолютно не о чем. Гилберт улыбнулся и утянул его в поцелуй. Иван сразу перехватил инициативу в свои руки, вскоре переходя поцелуями на шею. Бальшмидт одобрительно хмыкнул и запустил руку в волосы Брагинского, ощутимо их сжимая. Ваня расстегнул несколько пуговичек на рубашке, продолжая ласкать кожу. Так он постепенно проложил дорожку до низа живота и опустился на колени. - Гилберт? - Хрипло прошептал русский. - Да, малыш? - Бальшмидт заглянул в его хитрые глаза. - Могу я попробовать провести допрос? - Мягко спросил Брагинский и провел рукой по бугорку в штанах. Немец зашелся в матерном стоне и толкнулся в руку. - Зачем тебе это? - Едва смог спросить он, - Пытать родного брата? Здесь есть какой-то подвох? - Теперь он для меня враг. И я чуть не сорвал всю операцию, - Иван вновь начал гладить его через ткань брюк, - Мне надо исправиться. - Поверь, я тебя уже простил. - Гилберт зажмурился и тяжело задышал. - Тогда разреши хотя бы понаблюдать за тем, что ты будешь делать, я хотел бы научиться всему, а кто лучше тебя может справиться с причинением боли? - Льстец. - Довольно улыбнулся Бальшмидт, - Я не против, учись. - Отлично. - Ваня внезапно поднялся с колен. - Эй, ты куд... - Начал Гилберт, но русский приложил палец к его губам. - Подожди еще два дня, - Иван лукаво улыбнулся, - Людвиг уедет и я весь твой. Я даже позволю тебе сделать то, что ты так давно хотел. Гилберт с обманчивой нежностью улыбнулся, после чего резко притянул русского к себе, целуя. - Гилберт…Гилберт, - Зашептал Ваня, когда тот не пожелал остановиться, - Подожди, я боюсь, что Людвиг заметит. - Да плевать. - Прорычал Бальшмидт, - Я хочу тебя. Ваня лишь зажмурился и попытался отключиться до тех пор, пока все эти действия не начнут приносить удовольствие. Так или иначе, но и Людвиг, со своей излишней нежностью, и Гилберт, больше ценивший жесткость, доставляли ему удовольствие. Где-то глубоко внутри, Иван ненавидел себя за это, но уже ничего не мог сделать.