Мальчишка

- Хочешь? – Гилберт протянул лежащему на кровати Ивану кружку. - Что там? – Лениво спросил русский, кутаясь в одеяло. - Водка, у вас тут больше ничего не найдешь. – С сожалением выдал Бальшмидт и присел рядом. Ваня принял кружку и одним махом выпил все, что там было. Пил он не первый раз, но горло нещадно обожгло. Брагинский закашлял, а Гилберт хрипло рассмеялся. - Ужасно. – Сипло произнес Ваня и тряхнул головой, - Ладно, мне идти надо, Людвиг меня потеряет. - Не потеряет, - Немец прижал его к себе и крепко обнял, - Посиди еще. - Тебе мало того, что было? – Ухмыльнулся Брагинский. - Идиот, - Выругался Бальшмидт, - Мне ведь хорошо с тобой. - Но мне все равно нужно идти. Иван с трудом смог выпутаться из сильных объятий и начал одеваться. Гилберт закурил, молча наблюдая за Брагинским. - Форма тебе к лицу. – Фыркнул одобрительно Бальшмидт. - Я знаю. – Ваня обворожительно улыбнулся и подошел к небольшому зеркальцу, - Надеюсь, ты себя сдерживал и не оставил следов? - Сдерживал. – Гилберт нахмурился. - Молодец. – Он подошел к Бальшмиду, не переставая улыбаться, - Ты ведь любишь меня? - Что? – Практически шепотом спросил немец, - С чего ты взял? - Я же вижу, что любишь. – Ваня сел ему на колени, - Вижу, как ты не хочешь отпускать меня к брату, как ревниво смотришь, когда он мне улыбается, а особенно, когда я ему улыбаюсь. На пару секунд Бальшмидт даже удивился такому тону и поведению обычно скромного и сдержанного мальчишки, но потом смог взять себя в руки. - Маленький чертенок, - Он сжал талию Ивана, - Я и сам еще этого не понял. - Зато я все понял. – Брагинский очертил пальцами скулы Гилберта, - Скажи это. - Будь ты проклят, русский, – Немец нахмурился, - Да, я люблю тебя. - Хорошо, - Ваня слегка улыбнулся, - очень хорошо. Он нежно чмокнул Бальшмидта и резво с него слез. - Это все? Больше ничего не скажешь? - До встречи, Гилберт. - Иван открыл дверь и ухмыльнулся. Гилберт проводил его взглядом, а когда тот ушел, рухнул на постель. Такое поведение парня сбило его с толку. Ваня никогда себя так не вел, и он оказался прав насчет чувств. Бальшмидт полюбил его, по-своему, немного грубо, но полюбил. Эти чувства были лишние, он понимал, но, когда регулярно оказываешься под обстрелами, по-другому начинаешь смотреть на мир, на собственное одиночество и на чувства. Раньше Гилберт ни за что не позволил бы себе такую слабость, но сейчас очень хотелось, чтобы кто-то был рядом. Ваня довольно в приподнятом настроение забежал в домик, где жили они с Людвигом. Чувства Гилберта были как раз кстати, в следующий раз нужно ему сказать то, что он хотел услышать, тогда манипулировать им будет намного проще. Как и его братом. Людвиг тоже давно ждет этих слов, и ему сказать будет труднее, потому что отчасти будет правдой. - Ты еще не спишь? – Осторожно спросил Ваня. - Нет. – Резко ответил Бальшмидт и сел на кровати, - Где ты был? - У Гилберта, - Брагинский развязно улыбнулся, - Он учил меня пить, и мы играли в карты. - Что? – Людвиг поднялся с кровати и подошел к нему, - От тебя несет водкой! Я запрещаю тебе пить! - Хорошо, прости. – Иван насупился, - Прости за то, что наговорил утром. - Ваня, - Более мягко произнес Бальшмидт, - Ты должен понять, что я переживаю за тебя. - Знаю, но…Я не ребенок. - Да, ты прав. - Что? – Брагинский удивленно посмотрел на чуть улыбающегося немца. - Ты уже не ребенок, но я все равно буду защищать тебя, потому что люблю. - Я тоже тебя люблю. – Тихо произнес Ваня. В следующее же мгновение он оказался прижат к стене. Людвиг целовал Брагинского так, словно от этого зависела его жизнь. Иван едва мог справляться с таким напором. - Подожди! – Ваня вырвался и засмеялся, - Что с тобой? - Я так давно ждал этих слов, - Бальшмидт улыбнулся. - Ну вот, дождался. – Русский неловко улыбнулся, а затем прижался к нему, - Ты счастлив? - Конечно, - Людвиг погладил его по спине и снова поцеловал. Иван ответил на поцелуй, крепче прижимаясь к Бальшмидту. Людвиг осторожно прикусил его нижнюю губу, а затем подхватил под бедра и уложил на кровать, придавливая. Ваня чуть простонал, чувствуя на себе вес его тела и крепко обхватил его ногами, прижимаясь теснее. Оторвавшись от губ, немец начал целовать шею, при этом аккуратно раздевая мальчишку. Брагинский был менее терпелив, поэтому просто дернул рубашку на нем, отчего пуговицы разлетелись по всей комнате. Бальшмидт лишь засмеялся и чуть отстранился. - Когда это ты стал таким нетерпеливым? - С улыбкой спросил он. - Быстрее, Людвиг, умоляю тебя. - С придыханием проворковал русский. Иван перешел на немецкий язык, потому что знал, как это действует на Бальшмидта. Людвиг перестал улыбаться, а в глазах его загорелась страсть. Тяжело выдохнув, он снова поцеловал Ивана, одновременно подготавливая его. Вскоре, Брагинский нетерпеливо заерзал, намекая на продолжение. Людвиг и сам уже едва держался, поэтому одним толчком вошел в него, заставив выгнуться и протяжно застонать. Двигаться Бальшмидт старался медленнее, так как при этом Ваня начинал чувственно постанывать и эротично кусать губы. Кончили они одновременно. Людвиг завалился на Ивана и сжал в объятиях, а Ваня уткнулся ему в плечо, тяжело дыша. Вскоре Бальшмидт уже крепко спал. Брагинский терпеливо боролся со сном, ему нужно было увидеть брата. Поначалу он не хотел ничего ему говорить, но потом решил, что лучше заранее все ему рассказать, чтобы он принял его помощь. Ключи от импровизированной тюрьмы хранились у Людвига, а сегодня был как раз удачный день, когда заключенных охранял солдат, любивший поспать на посту. Убедившись, что немец спит, Ваня осторожно вылез из кровати, быстро оделся и достал из тумбочки ключи. Выйти из дома удалось без приключений, сегодня даже не скрипела дверь, хотя до этого издавала ужасно громкие звуки. Брагинский решил, что судьба ему благоволит и размеренно шел к концу лагеря. Дойдя до домика, Иван удивленно осмотрелся. На посту никого не было. Нахмурившись, он спрятал ключи в карман и решил пройтись по лагерю, нужно было выяснить, куда делся этот идиот. Но это не понадобилось – из стоящего недалеко дома Брагинский услышал дружный смех. Так вот почему он никого не встретил по дороге сюда. Иван ухмыльнулся. Дисциплина тут явно страдает, но это даже на руку. Уже ни о чем не беспокоясь, он открыл дверь и вошел внутрь. - Костя? – Осторожно позвал он. - Иван? – Услышал он из дальней камеры. Сердце забилось быстрее. Брагинский ужасно боялся показаться перед братом в таком виде, но выбора не было. На дрожащих ногах он подошел к Константину. Голубые глаза Кости с сожалением впились в напуганного Ивана. Но страшнее было то, что он молчал. - Позволь мне все объяснить. – Ваня присел на пол. - А тебе есть что сказать? – Парень протянул руку сквозь прутья решетки и сбил с головы Брагинского нацистскую фуражку, - Как ты мог? - Я этого не хотел и не хочу. – Иван нахмурился. - Тогда почему ты здесь? А лучше скажи, почему ты был там, вчера? - Пол года назад они приехали в нашу деревню, искали партизан, убили всех, но меня…Меня пощадил их командир. - Почему? - Лучше тебе не знать. – Тихо произнес Брагинский, - Я был ребенком…Не понимал…Я так хотел сбежать, но меня даже из комнаты не выпускали, пока я не подчинился, пока не сделал вид, что стал одним из них. Вчера я хотел убежать, думал, что найду способ, но потом услышал твой голос…Мне ведь прислали извещение о твоей смерти. - Ваня, - Костя сжал его руки, - Так было нужно, понимаешь? Да к черту это все! Что они с тобой сделали? - Неважно. – Брагинский зажмурился, - Я вытащу тебя отсюда, не сегодня, но, обещаю, ты здесь не умрешь. - Если уходить, то только вместе. - Нет, думаю, мне поздно уходить. - Глупый младший брат, - Константин улыбнулся так, как улыбался только Ивану, - Что бы тут не происходило, мы все исправим, все забудется, понимаешь? Брагинский, увидев добрую улыбку брата, которую уже не надеялся увидеть, совсем перестал себя контролировать и заплакал. -Ванечка, - Костя сам едва держался, - Посмотри на меня. С трудом поборов себя, Иван поднял глаза на брата. - Вот так, - Константин вытер его слезы, - Все хорошо, я рядом, родной. - Прости меня. – Пролепетал Ваня и сжал его руку, - Я этого не хотел. Я не предатель! - Тише, братишка. Конечно, ты не предатель, ты ведь еще маленький у меня, глупый. Костя улыбнулся и быстро стер слезы. Он все это время думал о младшем брате, верил, что война не дойдет до их деревеньки, но ошибся. Было больно слушать о продвижении вражеских войск, понимать, что они дошли до места, которое хотелось защитить больше всего. - Я вытащу тебя отсюда, ты только держись, потому что тебе сделают больно. – Прошептал Брагинский, - Только не рассказывай им ничего, иначе тебя сразу убьют, дай мне время. - Не думаю, что мне будет больнее, чем сейчас. Видеть тебя среди них…Хуже и быть не может. -Поверь, хуже может быть. – Хмуро ответил Иван, - Завтра тебя будут допрашивать. Я тоже буду здесь, и мне нужно будет вести себя так словно ты враг, только так я смогу освободить тебя. - Что ты задумал? – Костя неодобрительно нахмурился. - Отдохни, - Ваня поднялся, - Завтра будет трудный день. - Я все равно не уйду отсюда без тебя. И не проси даже о таком. - Уйдешь. – Твердо возразил Брагинский, - Когда ты сбежишь, начнется погоня, вдруг они поймают тебя? Тогда я снова помогу тебе. - Почему ты не скажешь истинную причину? – Парень пронзительно посмотрел на него, - Вань, пойми, что бы здесь не случилось, твоей вины нет. Давай вместе вернемся домой, вместе победим их? На самом деле Иван не хотел убегать, потому что считал, что после всего, что было, он не сможет вернуться к нормальной жизни. Он был сломлен внутри, поэтому боялся вернуться к прежней жизни. Сейчас он жил по заданной модели, а если сбежать, понимание всего обрушится как волна. Именно этого подсознательно боялся Ваня. - Я не уйду без тебя. – С нажимом сказал Костя. - Хорошо, уйдем вместе. – Соврал он, - А теперь я должен идти, пока нас не обнаружили. - Все будет хорошо, Вань, - Улыбнулся Константин, - Скоро война закончится, и мы снова будем ходить на рыбалку, как раньше, помнишь? - Конечно, - Кивнул Брагинский, - Все будет хорошо. Улыбнувшись на прощание, он ушел. Когда Иван вернулся в дом, Людвиг спал. Положив ключи на место, он разделся и лег в постель. Конечно, глубоко в душе ему хотелось убежать вместе с братом, но он испытывал такое отвращение к себе, что это желание перебивалось. - Ты чего не спишь? – Голос Бальшмидта заставил его вздрогнуть. - Если бы тебе пришлось наблюдать за пытками брата, как бы ты к этому отнесся? – Внезапно даже для себя спросил Иван и мгновенно об этом пожалел. Но Людвиг отреагировал на этот довольно спокойно. - Я понимаю, что ты чувствуешь себя ужасно, но ты уже выбрал сторону в этой войне, так что будь ей верен. Ваня на автомате кивнул, но эти слова заставили его задуматься. Да, сторону он выбрал, именно поэтому он должен собраться с силами, перестать себя жалеть и сбежать вместе с братом.