Мальчишка

Утром Иван проснулся один. Повертевшись в кровати, он сел, недовольно хмуря брови. В окно, что было прямо напротив кровати, было видно нависшие над лесом плотные тучи. Похоже, будет дождь. Такая погода еще больше вгоняла в тоску. Вздохнув, Брагинский поднялся с кровати, оделся и только потом заприметил на тумбочке листок. Схватив записку, Ваня пробежался по ней глазами. Писал Людвиг, ему пришлось посреди ночи срочно уехать, обещал вернуться через несколько дней. Это было даже к лучшему. Сейчас он оставался один на один с Гилбертом, да и солдат должно быть значительно меньше. Может, удастся обойтись малой кровью? Размышляя о том, как бы вытащить брата отсюда, Иван направился к дому Бальшмидта. Судя по сумеркам, было еще очень рано, поэтому он очень осторожно открывал дверь, чтобы не разбудить любившего поспать Гилберта. Он мог проваляться в постели целый день, если не было важных дел или Людвиг не выдергивал его с постели в шесть утра, отправляя на зарядку как простого солдата, пытаясь выработать в нем хоть какую-то дисциплину. Как и ожидалось, Гилберт спал сном младенца. Улыбнувшись, Брагинский присел на кровать и погладил его по серебристым волосам. Все-таки, немец был красив, оба немца, на самом деле. Удивительно, что братья были настолько разные. Людвиг собранный, сдержанный, а Гилберт наоборот, без брата был бы полным раздолбаем. Вдруг в голове русского смутно пронеслась мысль, что он мог бы сейчас запросто убить спящего Бальшмидта. Просто воткнуть нож в грудь, перерезать горло. Ваня вздрогнул. Он еще никого не убил, хоть его и научили. Сейчас Брагинский понимал, что это гораздо сложнее, чем кажется. Гилберт его враг, руки дрожать не должны. Наверное, все дело в том, что Бальшмидт ему…Нравился? Иногда Ивану казалось, что он словно не замечает войны, здесь так тихо, кругом лес, но и, конечно, сыграло свою роль, то, что солдаты, окружавшие его, действовали по специальным заданиям. Да, ловили партизан, но это, как говорил Гилберт, скорее для развлечения. Нахмурившись, Ваня перевел взгляд на окно. Может, он все-таки предатель? Может, те люди в деревеньке были правы? Странно, что сейчас от таких мыслей Брагинский ничего не чувствовал, словно очерствел. Когда он был рядом с Костей, от таких мыслей было больно и противно, но рядом с Людвигом или Гилбертом…Словно все отходило на второй план. «Что же вы со мной сделали? - Пронеслось в голове русского и он с прищуром посмотрел на Бальшмидта, - Или может я сам во всем виноват?». - Любуешься? – Немец неожиданно проснулся и сонно потянулся. - Доброе утро. – Ваня улыбнулся. - Я так понимаю, мой брат уехал? - Он уехал еще ночью, когда я спал. - Как жаль. – Ухмыльнулся Гилберт и затащил русского под одеяло, - Теперь со мной спать будешь. - Хорошо. - Ваня прижался к теплому телу, - А тебя это все не смущает? - Что именно? – Немец осторожно провел ладонью по его бедру. - То, что я сплю с тобой и с твоим братом. - Мы же на войне, - Гилберт уткнулся в его шею и поцеловал, - Тут немного другие правила. Мне некогда думать о морали и нравственности, меня же убить могут в любую секунду, а я так ничего и не узнаю кроме войны. - У тебя был любимый человек, раньше, до всего этого? - Что за допрос? – Улыбнулся Бальшмидт. - Мне просто интересно. – Ваня погладил его по щеке, - Расскажи. - Да был один, но все это, наверное, было несерьезно, да и не было ничего такого. Отношения между мужчинами ведь запрещены, поэтому я боялся хоть как-то намекнуть на свои чувства, а потом, когда все-таки решился, получил жесткий отказ, начал пить, вскоре родителям это надоело, и в итоге я оказался здесь. - Печально, - Ваня сжал его руку, - а что Людвиг? - Ему было тяжелее. Брату сложнее не следовать правилам, поэтому сначала он был повернут на учебе, затем на военном деле. Так что ты удивительный. - Почему? – Удивленно спросил Ваня. - Я вообще-то никого не хотел к себе подпускать, но потом появился ты, и я поменял свое мнение. Людвиг никогда не нарушал правила, но потом появился ты и он о них вообще забыл. Что же в тебе такого? - Я не знаю. – Почти шепотом ответил Брагинский. - Да ладно, неважно. – Улыбнулся Бальшмидт и крепче прижал его, - Давай еще поспим. Слова Гилберта тронули его, заставив сердце сбиться с ритма. Как же все оказалось запутано. Вот и что теперь делать? Сбежать с Костей или остаться? Иван не знал, сможет ли он выбрать. Пока в голове крутились мысли лишь о том, чтобы пустить пулю себе в лоб и не мучиться. Но так поступит лишь слабак. А Ваня больше не хотел быть слабым. Выбор часто бывает труден, но от него никуда не деться. Нужно что-то решать для себя. Брагинский едва не завыл от досады. Еще вчера он был уверен, что сбежит с братом, а сейчас он уже снова не знал, что делать. Все равно он не сможет долго встречаться сразу с двумя, правда неизбежно вылезет наружу. Да и случилось бы такое, если бы он любил хоть одного из них? Поначалу Ивану казалось, что он любил Людвига, за его заботу, доброту, но сейчас Ваня не был уверен, что ничего не чувствует к Гилберту. Что-то точно было. Но это ведь так неправильно. Вся ситуация какая-то до противного неправильная. А значит, нужно это прекратить. Костя всегда говорил, что поступать нужно только так, как будет правильно, не обращая внимания на свои желания.