Мальчишка

- Ах, Гилберт! Иван чуть выгнулся и закусил губу, сдерживая рвущиеся наружу стоны. Бальшмидт самодовольно ухмыльнулся и чуть сжал шею русского, перекрывая доступ кислорода, не переставая резко двигаться в нем. Зажмурившись, Ваня схватился за его руку, пытаясь освободиться, но Гилберт ощутимо шлепнул его. - Терпи. – Шепнул он на ухо Брагинскому. Скривившись, Иван отрицательно мотнул головой, жадно хватая ртом воздух. Перед глазами плясали черные мушки, периодически заменяясь разноцветными кругами. Но, стоит сказать, что-то особенное в этом было. Бальшмидт уже давно упрашивал его на такое и сегодня Ваня решил согласиться. Чем больше времени они проведут в постели, тем больше шансов на то, что допрос пленных не состоится. Неожиданно Гилберт ослабил хватку и Брагинский смог вдохнуть полной грудью, только вот Бальшмидт сразу снова сжал шею и гораздо сильнее, грубо целуя его. Русский затрясся. Кислорода стало совсем мало, легкие горели, но тело стало словно воздушным. Сосредоточившись на приятных ощущениях, Ваня вцепился ногтями в спину Гилберта и с силой провел по коже, царапая до крови. Немец одобрительно простонал, не разрывая поцелуй, и свободной рукой вцепился в волосы Брагинского, сжимая их в кулаке. Иван не мог сказать, сколько это продолжалось. Ему в один момент просто стало очень хорошо, затем он услышал приглушенный хриплый стон над ухом и отключился. Очнуться он смог с трудом, только после сильной пощечины. Резко сев, он с испугом уставился на Гилберта, который, судя по глазам, тоже был напуган. - Порядок? – Он сжал руку Ивана. - Да. – Севшим голосом ответил русский и упал на подушку, - Боже… - Прости, я разошелся. Так долго нельзя, без подготовки. – Виновато произнес Бальшмидт и лег рядом, - Ты точно в порядке? - Все хорошо, - Ваня через силу улыбнулся, - В какой-то момент мне даже стало нравиться. - Рад слышать, - Немец нежно поцеловал его в плечо, - Потому что мне-то уж точно понравилось. Хочешь выпить? - Водку? - Тебе нужно расслабиться, ты сильно испугался. - Как и ты. – Ухмыльнулся Брагинский. - Я чуть не убил тебя. – Гилберт встал с кровати, - Думаю, мы оба сильно испугались. - Пожалуй. – Кивнув русский и осторожно сел. Одевшись, Бальшмидт вытащил из шкафчика бутылку и два стакана. - Ты слишком часто пьешь. - Жизнь дерьмо, знаешь ли. Иван ничего не ответил, молча взял стакан и, зажмурившись, влил в себя водку. Ощущения были те же, что и в первый раз, но в груди приятно потеплело. - Хоть что-то русские сделали хорошо, - Ухмыльнулся Гилберт и опрокинул стакан, - Отлично помогает забыться. - Зачем ты хочешь забыться? - Я ненавижу все, что происходит вокруг. – Хмуро произнес Бальшмидт, - Я не хотел воевать, не хотел становиться солдатом, но родители были иного мнения. - Мне казалось, тебе нравится пытать людей. – Ваня как бы невзначай подлил ему водки. - На них я могу выместить злобу. Отчасти да, мне это нравится, не знаю почему, наверное, я ужасный человек, но на самом деле это просто злость на свою жизнь. Вздохнув, он выпил и с искренней болью в глазах посмотрел на Ивана. Брагинский сразу же отвел взгляд – у него сердце защемило от такой искренности. - Тебе нужно было отказаться от этого. - Отказаться? – Гилберт засмеялся и отобрал бутылку у Брагинского, - Выбора особого у меня не было. Если бы не отослали в военное училище, то, скорее всего, женили бы. Брак по договоренности – штука популярная. А учитывая, что женщинами я мало интересовался…Я решил, что лучше сгинуть на войне, так хотя бы я мог находиться рядом с братом, который понимал меня. Иван не знал, что ответить. Ему было даже жаль Бальшмидта. Брагинский ненавидел в себе эту черту, но не пожалеть немца он сейчас не мог. Может, все дело было в том, что говорил Гилберт с отчаянной искренностью? Хотя, скорее всего, выпивка просто развязала ему язык. - Ты единственный лучик света в моей жизни. – Гилберт печально улыбнулся, - Уж прости. - Почему ты извиняешься? - Мы с братом эгоисты. Сломали тебя ради облегчения собственной ноши. - Гилберт… - Ваня удивленно на него посмотрел. - Что? Разве не так? – Бальшмидт отхлебнул из бутылки, - Хочешь сказать, что ты счастлив быть здесь? Конечно, ты ответишь «да», только я тебе не поверю. Ты сломлен, как и мы все. Добро пожаловать в ад, малыш. Русский очень хотел возразить, но не для того, чтобы разубедить Гилберта, а для того, чтобы разубедить в этом самого себя. От слов немца стало до тошноты больно. Конечно, он и сам о таком думал, но как-то отрешенно, словно не о себе. Вздохнув, дрожащими руками Брагинский отобрал бутылку и начал пить, пока Гилберт не выдернул ее обратно. - Идиот! – Он отшвырнул бутылку и прижал Ивана к себе, - Никогда так не делай. - Гилберт, - Ваня всхлипнул, - Мне так плохо. - Знаю. – Немец ласково погладил его по волосам, - Знаю, малыш. Несмотря на то, что Гилберт был рядом, русский очень захотел увидеть Людвига. Младший Бальшмидт никогда о таком не говорил, он берег Ивана от такой информации, стараясь сохранить иллюзию правильности происходящего. - Надо поспать. – Шепнул немец, - Ложись. - Ты же не уйдешь? – Со слезами на глазах посмотрел на него Брагинский, - Пожалуйста. - Не уйду. – Бальшмидт мягко улыбнулся, - Закрывай глаза. Я люблю тебя. - И я…И я тебя люблю. – Спустя секунду ответил Ваня. Гилберт лег рядом и крепко его обнял. Через несколько минут Брагинский уснул – алкоголь и усталость сделали свое дело. Проснулся он через несколько часов. На улице было уже темно. Оглядевшись, Иван понял, что он один. Голова жутко звенела, тошнило и хотелось пить. С большим трудом Брагинскому удалось одеться, и он смог выйти на улицу к небольшой колонке. Утолив жажду, Ваня отправился искать Бальшмидта. Было интересно, куда же он делся. Русский сомневался, что со звенящей от похмелья головой Гилберт будет работать. Из всех домиков, только окна одного были освещены. Осторожно приоткрыв дверь, Иван заглянул внутрь. Бальшмидт занимался своим любимым делом – весело общался с солдатами. Те периодически смеялись, что-то говорили, перебивая друг друга. Ваня улыбнулся. Видел бы это Людвиг, он бы устроил знатный нагоняй всем. Значит, сейчас самый идеальный шанс, чтобы спасти брата. Все порядком пьяны, да и на него не должны упасть подозрения. А даже если и обвинят его...Ивану было уже все равно. Первым делом Брагинский отправился на кухню и собрал немного еды, затем стащил ключи от камер и поторопился к тюрьме, в любой момент его могли обнаружить. Главные ворота охранялись, что немного осложняло задачу, но еще несколько месяцев назад Иван обнаружил за кухней тайный ход, который был надежно спрятан кустами. После раскрытия Арловского, ход заделали, но Ване удалось его потихоньку разломать. - Костя? – Тихо произнес Брагинский и прошел к камере. - Ваня, - Константин подошел к решетке, - Ты в порядке? - Да, - Он кивнул и резво открыл дверцу, - Выходи, у тебя мало времени. - Что происходит? - Некогда объяснять, пошли. – Иван схватил брата за руку. Уже через пару минут они были около хода, которым пользовался Николай. - Здесь еда, - Ваня протянул Косте сумку, - Или на восток, не сворачивая, к утру выйдешь к речке. Думаю, ты понимаешь, что стоит идти по воде, иначе собаки тебя найдут. - Ты пойдешь со мной. – Константин сжал его руки, - Черт, я не уйду отсюда без тебя! - Уйдешь. – Твердо сказал Иван, - Я не могу вернуться к прежней жизни. - Тебя…Душили? – Парень подошел ближе, - У тебя на шее… - Неважно! – Резко прервал его Брагинский. Костя вздохнул и вдруг просто обнял брата. Хотел показать, что ему неважно, что тут происходило, главное, что они оба живы. Ваня сначала дернулся, но хватка была слишком крепкой и слишком…Теплой. С трудом взяв себя в руки, несмотря на ужасную боль, Иван вырвался из объятий. - Уходи, нас в любой момент могут обнаружить. - Да что с тобой такое? - Ничего, просто от прежнего меня ничего не осталось. Константин вздрогнул от пустоты интонаций и нахмурился. Глаза брата так же были пусты и безжизненны. Это уже не тот Ваня, которого он вырастил, это кто-то другой в его теле, кто-то неродной. С ужасом Костя понимал, что уговаривать его уйти бесполезно. Нужно было что-то более радикальное, чем просто упрашивание. - Я уйду, - Он сжал плечо Ивана, - Но я приду обратно и верну своего брата, слышишь, Ваня? Я тебя верну. Я их всех перебью, если потребуется, ты только потерпи. - Прощай, Костя. Кивнув, он резко развернулся и ушел. Константин еще несколько секунд стоял, наблюдая, как единственный родной человек оставляет его, но потом собрался с духом и ушел. Он знал, что вернется, нужно только найти своих.