Мальчишка

Ближе к вечеру этого же дня вернулся Людвиг. Его отряду не повезло нарваться на группу партизан, которые пытались всех перебить, но им явно не хватило собранности и организованности. Однако машина Бальшмидта врезалась в дерево, кто-то прострелил шину на ходу, из-за чего он теперь был вынужден ходить с перебинтованной головой. Первым делом Людвиг пошел к брату, немного досадуя о том, что его не вышел встретить Иван. Гилберт сидел на лавочке за домом и курил сигареты, одну за одной. Он понимал, что это его не успокоит, но сейчас не время пить, нужно было придумать, что сказать брату обо всем случившимся. Услышав за спиной шаги, он нахмурился и, думая, что подошел кто-то из солдат, сказал: - Если у тебя нет хороших новостей, то проваливай. - Я тоже рад тебя видеть. Голос младшего брата заставил Гилберта вздрогнуть, он не ждал его так рано. - Людвиг? – Он повернулся и заметил повязку, - Что с тобой случилось? - Партизаны. - Ты в порядке? - Да, - Людвиг присел рядом, - Как здесь обстановка? Все в норме? - Ха, - Гилберт выкинул окурок, - Тебе не понравится, то, что я расскажу. - О чем ты? - Твоя маленькая пташка нас предала. – Гилберт скривился, - Он отпустил своего брата. - Что? – Людвиг поднялся, - Подожди, но… - Даже не думай искать ему оправдания! – Он тоже подскочил, - Это ты многое мальчишке позволил. - А ты где был, когда он спокойно отпускал пленников? Чем занимались солдаты на посту? – Рассердился Людвиг, - Черт! Тебя вообще можно оставить одного? Сколько раз я просил быть ответственнее! Где Иван? - Там, где ему и положено быть за такое. - Что ты с ним сделал? - Увидишь. – Ответил Гилберт и ушел, толкнув брата плечом. Людвиг не мог поверить в услышанное. Он уехал всего на два дня, а столько всего случилось. Неужели Ваня и правда это сделал? Бальшмидт почувствовал едкое разочарование, но все равно считал необходимым поговорить с Брагинским. Ваня вздрогнул и с трудом смог открыть глаза, когда услышал, как скрипнула входная дверь. Он так боялся, что сейчас появится Гилберт и заведет Костю, но к счастью, это был не он. - Людвиг? – Иван слабо улыбнулся, - Ты вернулся так рано. - Что ты натворил? – С отчаянием спросил Бальшмидт, - Я думал, что ты… - Что? Стал предателем? – Брагинский с трудом поднялся и подошел к решетке, - Я никогда этого не хотел. - Ты все это время мне врал. Людвиг прислонился к стене и зажмурился. Давно ему не было так гадко на душе. - У меня не было выбора. - Я же всегда хорошо к тебе относился, зачем ты так? Неожиданно Ваня рассмеялся. - Хорошо? Так это называется? Да, ты меня не бил, мне всего лишь пришлось спать с тобой, молча наблюдать, как ты отдаешь приказы об убийстве моих соотечественников. Я ничего этого не хотел. Лучше бы еще тогда в деревне ты убил меня. - Это я всегда могу сделать. – Ответил Бальшмидт голосом, наполненным злобой,- Думаешь, я спущу тебе это с рук? - Не беспокойся, твой брат обо всем побеспокоился. – Ваня чуть наклонил голову и на секунду зажмурился, - Чем ты можешь меня напугать? Равнодушие мальчишки било под дых. Людвиг не хотел давать злобе туманить голову, но Иван не просто выпустил ценного пленника, Бальшмидту было на это плевать в данной ситуации, хуже всего было то, что Ваня не любит его и никогда не любил. Это причиняло боль. - Я не буду тебя пугать. – Людвиг тоже подошел к решетке и, протянув руку сквозь прутья, сжал ими подбородок Брагинского, - И убивать тебя не буду. Но я никуда тебя не отпущу. Если потребуется, ты будешь сидеть под замком хоть до окончания времен. - Вы с Гилбертом похожи гораздо сильнее, чем я думал. – Ваня абсолютно равнодушно на него посмотрел, - Не в постели, конечно, но… - Что ты сказал? – Бальшмидт дернулся. - Ох, я что, проболтался? – Русский наигранно удивился, - Прости, от боли я сам не свой, совершенно не слежу за тем, что говорю. - Ты и Гилберт?...Вы… - Не переживай, его я тоже не люблю. Людвиг сжал руками прутья и опустил голову. Брагинский окончательно растоптал его чувства. А Гилберт? Как он мог так поступить? Бальшмидт резко возненавидел все вокруг. Эту войну, своего брата, Ивана. Прикрыв лицо рукой, он быстро смахнул слезы. Они катились не от того, что ему только что буквально разбили сердце, а просто от злости и собственного бессилия. Он понимал, что не может ничего с этим поделать, что нужно будет продолжать себя вести так, словно все в порядке. Удивительно, но Людвиг не хотел говорить об этом с Гилбертом. Плевать ему было, почему он так поступил. В любом случае уже ничего не вернуть. - Тебе станет легче, если ты меня пристрелишь. Подняв голову, Бальшмидт посмотрел на Ивана. Он улыбался, как мог бы улыбаться человек, который полностью потерял связь с внешним миром, обезумел. - Этого ты добиваешься? – Немец покачал головой, - Я уже сказал, что не убью тебя. - Мне жить незачем. – Ваня пожал плечами, - В этом ты виноват. И твой брат. - Ничего, я верну тебе стремление к жизни. Людвиг, было, собрался уйти, но Брагинский схватил его за руку. - А мне кажется, что теперь со мной вам будет скучно, ведь ломать во мне больше нечего. Дернув рукой, Бальшмидт ушел, ничего не ответив. Где-то на задворках сознания он понимал, что поступил с Иваном не правильно и он имеет полное право злиться на него, но собственная ярость затмевала все разумные мысли. Он просто отказывался воспринимать тот факт, что Ваня его не любит и никогда не любил. Выйдя на улицу, он столкнулся с братом. В груди сразу зажегся огонек ненависти, но Людвиг хорошо умел себя контролировать, поэтому подавил порыв врезать ему. - Отличные новости! – Гилберт улыбнулся, но глаза его были полны кровожадности, что настораживало, - Солдаты вернули пленника. - Что? - Я и сам на такое не надеялся! У него была целая ночь, чтобы уйти далеко, но, что-то не давало ему уйти, и я знаю что. - Отлично, - Людвиг кивнул, - Можешь приступать к допросу, узнай, что конкретно они хотели и где находится их штаб, наверняка где-то недалеко. - Мне нужен Иван. - Для чего? - Ты что, идиот? – Гилберт нахмурился, - Ублюдок не станет молчать, стоит только пустить немного крови его любимому брату. - Нет, обойдись своими обычными методами. И впредь попрошу разговаривать по уставу, герр гауптман, я все же старше по званию. - Очень мило, что ты беспокоишься о своем маленьком предателе, но только вот выше всего ты должен ставить интересы страны, мы на войне и пришли сюда не друзей заводить. – Гилберт проигнорировал слова брата, - И не любовь искать, уж точно. После таких слов Людвиг не смог сдержать злость и обиду за то, что тот делал. - Так ты поэтому за моей спиной Ивана в постель затащил? – Глаза его были похожи на две льдинки. На мгновение старший Бальшмидт растерялся, отвел взгляд. Но через пару секунд снова с вызовом посмотрел на брата. - Может нам друг друга теперь перебить из-за него? Какая к черту разница, он никого из нас не любил. - Ты поступил подло. - Знаю, - Гилберт кивнул, - Но, брат, нам нужно об этом забыть. Когда война кончится, можешь послать меня, но прямо сейчас мы вместе должны сделать то, зачем нас сюда отправили. Похоже, наша страна – это единственное, что у нас осталось. Мы должны быть ей преданны. Нехотя признав его правоту, младший Бальшмидт кивнул. - Хорошо, я даю тебе свободу действий, только не убей Ивана. - Я этого делать и не собирался. Оба Бальшмидта, несмотря на все произошедшее, не хотели терять Ваню, хоть и сами, даже для себя, это отрицали. Похлопав брата по плечу, Гилберт зашел внутрь тюрьмы. Людвиг не собирался наблюдать за допросом, слишком был разбит, чтобы адекватно мыслить, поэтому не спеша побрел к домику, чтобы отоспаться, а завтра начать работать.