Реконсиляция

      Приоритет: отправить Яширо куда подальше. Наказать за совершенное злодеяние. Сатору ловил его целых два раза. Арестован тот был единожды. Это простая формальность, говорил он себе. Самая легкая часть. Предстоял последний раз, когда он столкнется со своим бывшим учителем — нет, убийцей, покусившимся на его жизнь. Яширо держал на себе вину за украденное детство и счастливые воспоминания Сатору с той секунды, как погрузил его в ту замерзшую реку. Стоило лишь подумать об этом, как по спине тут же пробежала дрожь.       — Сатору.       Он повернулся и легко улыбнулся другу. Сатору пришлось сидеть впереди, в ряду, предназначенном для свидетелей и членов семьи. К счастью, Кенье, как сопровождающему, дали право сесть вместе с ним.       — Как ты себя чувствуешь?       — Вымотался, — честно признался Сатору.       Он не высыпался целыми ночами в последнее время. И, хотя из больницы его выписали еще несколько месяцев назад, тело его до сих пор было истощено. Он был в состоянии пройти пешком парочку улиц или некоторое время простоять на одном месте, после чего атрофированные от многолетней комы мышцы требовали отдыха и передышки. Бессонные ночи, естественно, тоже не шли ему на пользу. Сейчас он чувствовал себя многим хуже, чем все последние месяцы.       — У тебя обязательно все получится, — поддержал его Кенья, сжимая ладонью заострившееся плечо. Сатору хотел ответить, но был прерван сначала звуком открывшихся в залу дверей, а затем — негромким звоном цепей.        Он с трепетом посмотрел на клетку для подсудимого, и в голове его пронеслась единственная мысль: Тюремная роба тебе идет.       Яширо держался горделиво и прямо, несмотря на цепи на его запястьях и лодыжках. Кто-то, должно быть, позволил ему зачесать волосы и надеть очки, потому что выглядел он точь-в-точь как в тот день на крыше. Обвиняемый почтительно кивнул охранникам, сопровождавшим его, а затем своему адвокату. И только после этого повернулся к залу, позволив своему взгляду пересечься со взглядом Сатору.       Ярость вперемешку с невыносимым отчаянием сдавила легкие Сатору. Он впился пальцами в сидение, чтобы не сорваться с места в любую секунду; костяшки ярким белым пятном выделялись на темном дереве. В это короткое мгновение весь мир будто бы отделился от его собственного крохотного мирка. Перед глазами пеленой замерли обрывки воспоминаний: красное пальто Каё в мусорном мешке, красное пламя вокруг еще живой Айри, красная кровь матери на полу его…       — Сатору, — прошипел Кенья, с силой стискивая чужую ладонь, до боли вдавливая ее в угловатую скамью. — Сатору, успокойся.       Но Сатору не мог, поэтому именно Яширо стал тем, кто разорвал их зрительный контакт: ухмыляясь, он отвернулся и сел на место за адвокатом. Тогда и Сатору, наконец, разжал напряженные кулаки, осознав, что весь этот миг он едва дышал. Ладонь Кеньи все еще сжимала его, а сам он наклонился ближе, снова кладя свободную руку на плечо изможденного друга.       — Ты…       — Да, — прошептал Сатору, кивнув больше для себя, нежели для друга. Он сжал в ответ руку Кеньи и слегка оперся плечом о чужую ладонь, незаметно переведя дыхание. — Просто… много воспоминаний.       Кенья понимающе кивнул, и Сатору неохотно разжал свои пальцы, выпуская чужую ладонь. Они сидели в тишине в течение всей формальной части суда: вошли три главных судьи, было проведено ознакомление с делом, а затем мелкие разбирательства, которые Сатору, признаться честно, не совсем понимал. Он часто останавливал свой взгляд на Кенье; Сатору с легкостью мог себе представить, как тот стоит там, рядом с судьей.       Но больше всего он сосредоточился на том, чтобы не смотреть на Яширо. Один лишь взгляд на него заставлял чувствовать себя — маленьким, абсолютно беспомощным ребенком, который попал в ловушку без возможности сбежать — измученным. Яширо в свою очередь наслаждался его плачевным состоянием. Нет уж. Сатору не собирался давать ему ни секунды удовольствия.       — Далее, — один из судей, щурясь, пробежался глазами по ведомости перед собой. — Фуджинума Сатору, пожалуйста.       Последний раз взглянув на Кенью, он поднялся, поправляя замявшиеся полы пиджака, и перешагнул барьер, отделяющий зрительный зал от непосредственных участников дела. Он занял место за свидетельской трибуной. Прямо напротив него сидели за кафедрами судьи, позади — любопытная аудитория, по обоим сторонам располагались адвокаты каждой из сторон. Яширо был по левое плечо от него; Сатору мог поклясться, что чувствовал, как кожа сбоку буквально плавилась под его тяжелым взглядом.       — Вы — Фуджинума Сатору, верно? — уточнил судья.       — Да.       — Могли бы вы объяснить свое отношение к подсудимому?       Сатору сделал медленный, глубокий вдох.       — Он был моим учителем в начальной школе на Хоккайдо, — ответил он и, помолчав пару секунд, добавил: — А еще он пытался меня убить.       — Объясните данные обстоятельства суду, пожалуйста.       — В тот день я был на школьном хоккейном матче, в котором участвовал одноклассник, — начал он. — Но в какой-то момент я забеспокоился о своей подруге. Она ушла в дамскую комнату и долго не возвращалась. Я подумал, что ее похитили. И тогда Яширо-сэн… Нишизоно предложил подвезти меня на своей машине. Под предлогом найти ее.

      —он подсыпал ей слабительное, это всю дорогу был он, он никогда не пытался помочь—

      — Но это было ловушкой, — продолжил Сатору. — Он заманил меня в свою машину и пристегнул к сидению неисправным ремнем безопасности. Потом отвез к реке и там опустил дверные окна.

—не могу расстегнуть этот ремень, механизм заклинило, не могу даже пролезть через него—

      — Он вышел из машины и зажал педаль газа баскетбольным мячом. А потом стоял и смотрел, как машину со мной внутри утягивает под воду. Вода хлынула в салон, и я начал тонуть.

—холодно, безумно холодно, ледяная вода впитывается в одежду, обувь и мои легкие—

      — Помните ли вы что-нибудь после этого, господин Фуджинума? — спросил один из судей.       — Нет, — Сатору отрицательно качнул головой. — Следующее, что я помню, это как очнулся в больнице. Пятнадцать лет спустя.       Судья чуть слышно хмыкнул и что-то записал в своих бумагах.       — То есть вы не помните, кто именно достал вас тогда из воды?       Сатору нахмурился.       — Полицейские сказали, что это был некий неравнодушный гражданин, — ответил он. — Но в тот момент я уже находился в коматозном состоянии.       — Тогда, — встрял другой судья, — вы не можете точно подтвердить, являлся или нет Нишизоно тем, кто вытащил вас из воды?       Сатору крепко вцепился в края кафедры.       — И... и что с того?       — Мотивом для предъявления текущего обвинения, — начал один из судей, — является тот факт, что Нишизоно совершил попытку подставить вас и убить за то, что вы избежали смерти в детстве.       

—смотрю на него, пока мы находимся на крыше; он ухмыляется и наклоняется ближе, из-за чего я чувствую запах его одеколона, его теплое дыхание на щеке—

      — Тем не менее, подсудимый сообщил полиции, что не пытался вас убить, — продолжил судья. — Вероятно, именно он являлся тем, кто вытащил вас тогда из машины.       Сатору почувствовал, как ослабли его ноги и едва не подогнулись колени; руки слегка тряслись.       — Но это ведь не…       — Господин Фуджинума, это правда, что Нишизоно посетил вас сразу после того, как вы вышли из комы?       — Да, правда, — в этом зале с самого начала было так душно?       — Возможно ли, что на ваши воспоминания повлияло присутствие Нишизоно поблизости сразу вскоре после того, как вы вышли из комы?       — Нет, — вниз по шее Сатору пробежала пара капелек пота. — Он пытался убить меня.       — Но ведь воспоминания об инциденте вернулись к вам не сразу, я правильно понимаю? — спросил один из судей, поправляя съехавшие с переносицы очки. — Это произошло только несколько недель спустя. К тому моменту, как к вам вернулась память, Нишизоно был вашим постоянным посетителем. Я прав?       — Да, но…       — Прошу прощения, — перебил его женский голос. Сатору медленно перевел взгляд туда, где находился стол обвинения. Прокуор поднялась со своего места. — Могу ли я попросить полчаса на перерыв?       — На каком основании?       — Потерпевший восстанавливается после пятнадцати лет, проведенных в коме, — сказала она, посмотрев на Сатору. — Его тело пока что слабо, силы он исчерпал. Поэтому я прошу дать немного времени на короткий отдых.       — Нет, — Сатору, чуть ли не задыхаясь, покачал головой. — Со мной все в порядке.       Но судьи лишь переглянулись, обменявшись парой фраз, кивая на Сатору. Один из них повернулся к залу, другие же отложили документы, что были перед ними, в сторону.       — Судебное заседание возобновится по истечении тридцати минут.       Сатору устало вздохнул, слегка облокотившись на стойку. Спустя несколько секунд он почувствовал, как знакомые сильные ладони легли ему на плечи, помогая выпрямиться.       — Обопрись на меня.       — Но я в поря…       — Ни черта ты не в порядке, — огрызнулся Кенья, обхватывая Сатору одной рукой за талию. — Выглядишь так, будто собираешься рухнуть прямо тут.       — И без тебя знаю, — пробормотал он.       Вслух сказал.       — Вот видишь, — кивнул Кенья, ведя друга в сторону дверей. — Пойдем. Выпьешь немного воды.       Сатору безмолвно согласился, впиваясь пальцами в руку Кеньи. Однако он не мог больше сопротивляться собственной воле и посмотрел в ту сторону, где находилась застекленная камера с заключенным.       Он сразу увидел его. Яширо сидел там, на стуле, закинув ногу на ногу и сложив переплетенные пальцы на колене. Было что-то хищное в его улыбке, что-то опасное в прищуренных, наблюдающих глазах. Сатору крепче сжал в ладони рукав пиджака Кеньи, глядя, как губы Яширо беззвучно прошептали слова, от которых в жилах застыла кровь.

«С днем рождения».