Глава 5. Потеря и найденыш
3 июля 2016 г., 11:20
одиннадцатое сентября 1940 года.
Два дня Стивен провалялся с сильнейшими приступами астмы, которые не давали ему подняться с кровати. Дышать было так трудно, что перед глазами всё меркло, и даже открытые настежь окна не облегчали его положения. Хорошо, что Баки был рядом, помогая и поддерживая, принося еду и не давая мучиться в одиночестве. Ближе к обеду третьего дня Роджерс почувствовал в себе силы подняться с кровати, чтобы выполнить свою работу — портрет, о котором ему говорил друг. Нужно было жить на что-то, а это какая-никакая работа, что принесёт ему хоть немного денег. Позавтракав двумя тостами с маслом и горячим чаем, Стив прихватил ящик с художественными инструментами, вышел на улицу и направился в клуб, который находился в двух кварталах от его дома. Бруклинский клуб был местом, где молодые и не только люди играли в шахматы, читали и обсуждали книги, в общем, развлекали себя тем немногим, что было доступно в это непростое время. Поздоровавшись со знакомыми, Роджерс принялся оглядываться в поисках того паренька, которого описал ему Баки. Он должен быть где-то здесь. Парень размером с хорошего боксёра стоял возле книжных полок и опирался о хлипкую конструкцию плечом. Чёрные волосы набриолинены, на ногах мажорские «челси» с заправленными внутрь брюками цвета хаки. Такие типы никогда не внушали доверия, а уж вкупе с тем, что он жевал зубочистку, даже самое большое желание отшибёт. Но отказаться от затеи не удалось, парень махнул рукой и, отлипнув от полки, которая с ужасом покосилась, желая грохнуться, поспешил к Стиву. — Здарова, приятель, — выдал он с отчётливым калифорнийским акцентом, присущим только проживающим на западе американцам. — Я Рори, ты, значит, Стив? — он протянул огромную ладонь и, ни слова не говоря, схватил маленькую аккуратную ладонь Роджерса, начиная качать её из стороны в сторону. — Да, — ответил Стив, чуть содрогаясь от крепкого пожатия. — Баки говорил, что тебе нужен портрет, я смогу… нарисовать. — А ты точно нормально рисуешь? — Рори выпустил его ладонь и недоверчиво прищурился. — Ты хоть карандаш-то в руке удержишь? Глаза Стивена сверкнули ярким огоньком решимости доказать, что он умеет и довольно неплохо рисует. — Я хорошо рисую. Могу карандашом, но если хочешь, могу и красками. — Ладно-ладно, — пожал плечами бугай и, вытащив зубочистку изо рта, улыбнулся. — Вон, видишь… у того окна девчонку? Это моя Синтия, — он подпихнул Стива плечом. — Берёшься? Плачу четыре бакса, если сделаешь всё шито-крыто, накину ещё центов тридцать. Роджерс готов был даже нарисовать два портрета за такие деньги, но вовремя спохватился и не подал виду, что его очень даже устраивает такая цена. — Да, да, конечно, я берусь, — согласился он, кладя на стол самое дорогое, что у него было — небольшой ящичек с красками, кистями и карандашами. — Как ты хочешь, чтобы это было? Ну… в какой позе? Есть какие-то пожелания? — Давай-ка спросим у неё? — Рори окинул Стива внимательным взглядом и, получив смущённый кивок, направился к своей подруге. Полторы минуты он что-то втолковывал ей, и когда она с визгом обняла его за плечи, Роджерс понял: всё идёт как по маслу. — Привет, — поздоровалась Синтия, когда они вернулись. — У тебя есть какие-то идеи? Я никогда этого не делала… Но мне было бы очень интересно, — голос её звучал звонко и взволнованно, а на щеках потихоньку разливался румянец. — Прости, я так много болтаю. — Я отойду пока, а вы тут… сами, — добродушно сообщил Рори и, чмокнув девушку в щёку, пошёл к выходу из клуба. — Так что скажешь? — она поправила прядку чёрных как смоль волос и широко улыбнулась. — Эм… — Стивен всегда терялся в общении с женщинами, — я могу нарисовать твой… э-э-э… неподвижный портрет, то есть… ну знаешь, обычный, когда ты смотришь вперёд… А могу так, будто ты чем-то занята, как на… на фото… просто момент из жизни, только в красках. Например, ты можешь читать книгу или рассматривать вон тот цветок, — он указал на фиалку в горшке на подоконнике. Синтия вскинула бровки и перевела взгляд на цветок. — Давай… сделаем так, как будет удобно, — заворожённо сказала она и, закусив нижнюю губу, подошла к столу из тёмного дерева. — Я сяду вот здесь, сложу руки, а ты… — её тёмные глаза засветились энтузиазмом, — сделаешь так, как тебе нравится? Идёт? — Знаешь… ты можешь просто чем-то заняться. Возьми книгу или газету… Сидеть просто сложа руки очень сложно, ты… э-э-э… можешь почитать, главное, не двигайся очень резко, ладно? — попросил Роджерс, обходя вокруг, осматривая экспозицию. Он усадил Синтию на стул, разложил на столе несколько книг, поставил рядом фиалки и ещё раз оглядел то, что получилось. — Вот… так. Ты можешь говорить или читать, просто… не резко. — Конечно, да, ладно, — Синтия кивнула и, подтянув поближе к себе томик с «Тремя мушкетёрами», смущённо улыбнулась Стиву. — Ты молодец, честно, мне кажется… мало кто занимается искусством в наше-то время. А это очень много времени занимает? Я не спешу, просто… интересно, — будто в оправдание сказала она и поправила белый воротничок. — Нет, не… много. Минут двадцать-тридцать на основной набросок и ещё час на цвет, но потом ты уже можешь свободно двигаться, — ответил Стивен, придвигая к себе старенький мольберт и делая все приготовления. Эта девушка ему понравилась, она была милой, улыбчивой и, кажется, совсем не надменной. Не такой, с которыми обычно общался Баки. Те совсем не замечали Роджерса, будто бы он был пустым местом, а Синтия открыто улыбалась ему, а от её комплимента щёки покрыл неровный румянец. Синтия почти незаметно кивнула и уставилась на Стива, нервно теребя пальцами пожелтевшие книжные листы. От неё исходил какой-то неосязаемый свет, будто бы внутри всё состояло из добра. Её большие тёмные глаза горели радостью, бледная кожа и чёрные волосы резко контрастировали, и это выглядело почти идеально. Если бы ещё подкрасить губы… — Для меня никто и никогда такого не делал, — призналась она, смотря ему в лицо. — Эм-м… — Роджерс смутился ещё больше, не зная, что и ответить. Стив прикрепил лист к мольберту и взял в руки карандаш. — Наверное… Рори любит тебя… — он посмотрел на неё и провёл первую линию на листе. — А у тебя есть кто-нибудь? — поинтересовалась Синтия, почти не шевелясь, только её взгляд скользил по его лицу, будто бы выискивая что-то. — Ч-что? А-а-а… нет, нет, никого, — Стив злился на себя за то, что его щёки будто живут отдельной жизнью, отчётливо выдавая его смущение. И было бы чего стесняться, это же не его девушка, а просто натурщица, но ему всё равно казалось, что он и двух слов связать не может, теряясь под пристальным взглядом темноволосой красавицы. — Прости, я не хотела тебя смутить, — тихо извинилась Синтия и тоже слегка покраснела, отводя взгляд с его глаз на губы, потом на тонкую шею и узенькие плечи. — Ты… прости… я не буду задавать вопросов. Правда, прости. — Нет, что ты, я просто… всё в порядке, это со мной всегда так, всё нормально, — пробормотал Роджерс, вырисовывая изгиб шеи. — А… вы давно вместе? — Мы… почти год вместе, — она задумчиво покусала нижнюю губу и вернула ему взгляд. — Мне кажется, это так много, а с другой стороны, так мало… ведь… если мы перестанем придерживаться изоляционизма, то его заберут в армию, — Синтия вздохнула и потёрла пальцами плотные книжные листы. — Тебе неловко общаться с девушками? — Мне… — Боже, Стив, где твоя гордость? — Нет, всё в порядке, просто девушки редко интересуются живописью, да и вообще… — редко меня замечают, — их больше интересует другое. Роджерс заштриховал тени и начал набрасывать контуры красивых тёмных волос, думая о том, что Синтия очень красива и будто создана для того, чтобы быть идеальной моделью для различных рисунков. — Что, другое? — спросила она, немного подаваясь вперёд. Сам загнал себя в яму, мысленно вздохнул Стивен и поднял на неё взгляд. — Внешность, деньги… Красивый образ жизни, — тихо ответил он, прорисовывая чуть приподнятую верхнюю губу. — Ты… э-э-э… очень… привлекательная… и любой художник будет рад рисовать тебя… — комплименты никогда не были его сильной стороной, поэтому признание вышло скомканным бормотанием с тайным желанием не краснеть, как помидор. — О-о-о… — выдохнула Синтия, смутившись. Она потёрла запястье и заглянула Стиву в глаза, улыбаясь кроткой и милой улыбкой. — Может, мы ещё встретимся, и ты нарисуешь меня снова, — кивнула девушка, надеясь, что её поймут верно. — Спасибо, мне очень… очень приятно, а девушки, которые тебе встречались… слишком глупы, чтобы увидеть то хорошее, что сокрыто в тебе. — Спасибо, — Роджерс неловко улыбнулся и продолжил рисовать. Через полчаса набросок был готов, и он разрешил Синтии немного расслабиться, даже покрутиться, чтобы размять спину и руки, которые наверняка затекли. Ещё минут через сорок Стивен разрешил ей встать, сказав, что может закончить уже сам и ей не обязательно сидеть на одном месте, можно всего лишь находиться в поле его зрения. Линия за линией, мазок за мазком приближали картину к завершению. К четырём часам рисунок был полностью готов. Стив отошёл назад, придирчиво оглядывая его. На листе была изображена темноволосая красавица, сидящая на стуле и читающая потрёпанный томик «Трёх мушкетёров». На столе стояли цветы, блюдце со сладостями и чашка с чаем. Тут Роджерс позволил себе небольшую фантазию: он где-то видел всё это и смог воспроизвести по памяти. Весь рисунок был выполнен в мягких тонах, ничего резкого, ничего, что бы напоминало о войне и непростом времени, в котором они оказались. Только Синтия и солнечный свет из нарисованного окна. — Вроде… готово, — сказал Стив, подзывая к себе девушку. — Только надо ещё, чтобы рисунок высох, пару часов должен постоять тут. Синтия подошла поближе и, заглянув ему через плечо, зажала ладонью рот, видимо, чтобы не пугать народ бурными восклицаниями. С минуту она разглядывала саму себя на портрете и, пережив первое впечатление, посмотрела на Стива. Щёки её залило румянцем, глаза вновь заблестели, и она немного неловко из-за смущения чмокнула его в щёку. — Спасибо… это… это чудесно, — поблагодарила она, вновь переводя взгляд на портрет. — Не думала… что можно делать это так… так похоже. Роджерс снова смутился, и снова румянец выдал его с головой. — Ты… красивая, и это было… легко. Легко писать, когда тебе нравится то, что ты видишь, — сказал он, пожимая плечами. — Ну всё… — Синтия до корней волос покраснела и огляделась. — Рори, наверное, на улице. Ты постоишь здесь, а я схожу за ним… чтобы… чтобы он пришёл и заплатил за работу. Хорошо? — Да… да, конечно, — улыбнулся ей Стивен, начиная собирать в ящичек свои краски. Синтия посмотрела на него и, вздохнув, поспешила на улицу. Тяжёлая дверь громко захлопнулась за ней, и пара человек подняли головы, отвлекаясь от своих занятий. Прошло пять минут, потом десять и ещё двадцать, но дверь так ни разу и не открылась, а темноволосая красавица и её парень в модных «челси» так и не вернулись. Стив прождал ещё час, и ещё немного, но безуспешно. Он не был удивлён, не был шокирован и даже злости не было. Только один тихий вздох, опущенные в пол глаза и снова разочарование. Так с ним всегда происходило. Что ж, времени и потраченных красок не вернуть, и нет смысла корить себя за то, что он доверчивый идиот. Роджерс это и так знал. Собрав свои вещи, он передёрнул плечами, словно ему было очень холодно, и отправился домой. Портрет так и остался стоять на потрёпанном деревянном мольберте.***
— Эй, Роджерс, тебе тут письмо пришло, ко мне по ошибке закинули! — крикнул ему Артур, когда Стивен уже поднимался по лестнице. — Спасибо, это… наверное, от Джека, — пробормотал он, забирая письмо. — Спасибо. Зайдя в комнату, Стив устало опустился на кровать и аккуратно разорвал конверт. В нём оказалось письмо и… две купюры по двадцать баксов. Это было… неожиданно. И этого бы хватило ему на месяц, а если экономить, то и на полтора. Развернув лист, Роджерс сразу нахмурился: это был не почерк Джека. Точно не его. Решив не гадать, он начал внимательно читать.«Стив? Ну да, Стив. Привет.
Это не Джек, это Тони или Энтони, в общем, как тебе будет удобнее.
Я не с радостными новостями, но в общем-то… Просто… Чёрт.
Стив, Джек Макбрайд недавно ушёл в армию, а я занял его комнату в этом странном двухэтажном доме квартирного типа. Второй этаж, низковато для меня, но не суть. Письмо попало ко мне по ошибке, а я в силу своего любопытства или бесстыдного интереса, называй как хочешь, прочёл его.
Так вот, по порядку?
Николя говорит, что у твоего друга всё нормально. Старикан стареет, но не сдаётся (его слова, уж не знаю, знаешь ли ты его или нет, но он просил сказать именно так).
Не имею понятия о том, кто такой Баки, но думаю, раз уж дамочки виснут на нём, как пальто на вешалке, то он вполне себе ничего? Жаль сестру миссис Эпплгейт, ломать ноги в таком возрасте ─ хреновая перспектива. Мистеру Дженнингсу нужно пропить курс антибиотиков, надеюсь, в вашей местной аптеке они не в дефиците. Время-то сейчас… нелёгкое. А его жене, которая миссис Дженнингс, нужно больше гулять и дышать свежим воздухом.
А теперь к тебе. Рисовать картины — это хорошо, но ты прав, вряд ли кому это нужно, поэтому просто возьми деньги, вложенные в конверт, и живи на них? Я их не украл, если что:)
И зачем тебе армия, парень? Сиди дома, пока есть возможность, может быть, повезёт, и тебя никто не заметит.
p.s И я слишком много болтаю. Никогда не писал писем, оказывается, это сложно!
p.p.s Просто потрать деньги.
Тони.»
