Вне времени

двадцатое сентября 1940 года.

      Выжженная солнцем земля с трещинами и редкими мелкими комьями, пожухлая трава всех оттенков мерзкого жёлтого, иссушенная временем, хрустели под ногами. Воздух пропитался последними жаркими лучами солнца, скрывшегося несколько минут назад, и некуда было спрятаться от оставшейся духоты. Небо с каждой минутой всё больше затягивалось тучами глубокого тёмно-серого цвета. Тучи плыли медленно, собирались в кучу, будто кто-то объявил общий сбор.       Да, точно, следовало бы наказать всю землю дождём, слишком уж жарко. Слишком уж плохо. Всего этого было слишком.       Добравшись до дуба возле дома квартирного типа, который на данный момент времени стал прибежищем путешественника во времени, Тони перевёл дыхание и покрепче пережал лямки брезентового рюкзака тёмно-зелёного цвета.       Старк опёрся ладонью о ствол дерева и прикрыл глаза. Пальцы непроизвольно скребли кору, испещрённую мелкими трещинками, а Тони просто устал. Сегодняшний день был самым мучительным. Он истязал себя бесконечными тренировками, наказывая таким образом организм, в особенности мозг, отказывающийся выдавать информацию по поводу произошедшего.       Но всё становилось ещё хуже. Чем больше он думал, тем больше запутывался. Тони совершенно не помнил, что с ним стряслось. Как и почему он оказался в сороковом году, когда летнее солнце всё ещё припекало, но уже уходило на покой, давая полную свободу осени. Холодной, с дождями.       Дожди.       Скоро вода хлынет нескончаемым потоком, и иссушенная долгим летом земля почувствует облегчение. И люди тоже. Ведь обычно вода ─ это признак очищения, а им оно было необходимо.       Война полным ходом шла в Западной Европе. Итальянцы сходили с ума, в Африке происходило что-то уму непостижимое, и дождь был как нельзя кстати.       Может быть, хоть он остудит его мыслительную лихорадку?       Старк надеялся на это.       Так просто не бывает. Ведь в самом-то деле. Он родился в семьдесят первом году и жил в двухтысячных. И не каком-то там начале, а в две тысячи десятом. И то, что теперь ему пришлось хрен пойми как очутиться в сороковом в то самое время, когда его ещё даже и в проекте не существовало, было сродни Цирку дю Солей. Сложно, но возможно. Только как?       Услышав, как по листьям бьют тяжёлые капли, Старк поднял голову и вгляделся сквозь крону дуба в потемневшее небо.       — Неужели, — выдохнул он и поспешил к дому.       Со стариком Николя они практически не общались. Не то чтобы Тони этого не хотелось, просто у него были задачи поважнее, чем общение. И задачи эти нужно было исполнить как можно скорее, ведь… может статься, и он навсегда застрянет в этом времени, а уж этого он не желал.       Поднявшись по ступенькам, Старк распахнул дверь и, скинув с плеч пиджак, прихватил его за верхнюю ручку, намереваясь дотащить до своей комнаты.       — Тони? — из коридора выглянул Фламель.       — А? — он обернулся и сурово посмотрел на старика: болтать он не собирался.       — Тебе там письмо, я положил его на тумбочку возле двери в твою комнату.       — О, это от того паренька?       — Да, вроде бы от него. Я пытался поймать тебя все эти дни, но ты был очень занят… поэтому сегодня я решил положить письмо рядом с дверью, чтобы ты уж наверняка заметил. Хотя… я сомневаюсь, что ты хоть что-нибудь замечаешь.       — Ладно-ладно, я понял. Спасибо.       И стоило бы спрашивать, от кого письмо, если, кроме этого мальца, писать больше некому? Тони усмехнулся и, благодарно кивнув и ещё раз поблагодарив, пошёл наверх. Ступеньки отозвались скрипом, проезжая ржавым гвоздём по оголённым нервам, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от бессилия.       Каким образом выкручиваться из всего этого?       Добравшись до комнаты, Тони скинул рюкзак и, взяв чистые вещи, пошёл в душ. А после душа Старк благополучно забыл о Стиве и об его письме, так как принялся мастерить что-то, напоминающее алтарь жертвоприношений.

***

      Очухавшись к двум часам ночи, Старк протёр глаза и развалился на полу в форме морской звезды. Этот затворнический режим бытия угнетал. Стоило бы что-то сделать, но он не мог придумать ничего дельного.       И тут до него дошло.       Говард.       Твою же мать.       — Старк, ну ты и придурок, — просипел он и вскочил с пола.       Тут-то его взгляд и зацепился за письмо.       Чёрт.       Сгорая от нетерпения придумать версию своего появления здесь и пробраться в одно из убежищ старшего Старка, Тони трясущимися руками разорвал конверт и достал письмо. А он и не думал, что ему ответят. Но, как оказалось, этот паренёк куда благороднее, чем люди в его времени.       Мотнув головой, откидывая от себя волнение по поводу отца и того, что может случиться в будущем, встреться они сейчас, Тони протёр глаза и принялся за чтение.

«Здравствуй, Энтони. Я очень благодарен тебе за письмо и за то, что ты сообщил мне о Джеке. И за… деньги. Я обещаю вернуть тебе всё, как только смогу. И не возражай, так уж я воспитан. Спасибо, мало кто поступил бы так, особенно сейчас, в это время. Скорее всего ты недавно живёшь у мистера Фламеля, ты путешественник? Мне показалось, что ты не отсюда, не из Америки. Мистер Фламель очень хороший человек, мы виделись пару раз, когда я гостил у Джека. Он очень упрямый и гордый, но ему нередко требуется помощь. Возраст берёт своё. Спасибо за советы насчёт мистера и миссис Дженнингс, я им обязательно передам. Мне невыносимо сидеть дома, когда все мои друзья там, заняты и делают что-то для этого мира. Вот и Джек ушёл, наверняка в спешке, раз не успел написать мне. Мы раньше часто переписывались, но в последнее время… Знаешь, там в полу у стола дыра, прикрытая половицами, и если неаккуратно встать, можешь повредить ногу. Будь осторожен? Ещё раз спасибо тебе, Энтони… за всё. Стивен Роджерс.»

      — Дыра? — повторил Тони, оглядывая пол. — Хм-м…       Тони прошёлся вокруг стола, и когда обходил его с правой стороны, половицы заскрипели, и раздался громкий треск, когда дощечка подломилась под ним, и он провалился левой ногой по щиколотку.       — Ну что за… — выругался Старк. — Боже, моё любопытство когда-нибудь сведёт меня с ума или, что ещё очевиднее, в могилу.       Бережно отложив письмо на стол, он пригнулся и достал из дыры в полу кусок перегнившей доски. Покрутив его в руках, Тони откинул его в сторону и понадеялся на то, что Николя, странный старик с первого этажа, не слышал этого грохота. И зачем Старку понадобилось проверять? Никогда ничего не может оставить без своего длинного носа.       Разогнувшись, он осторожно вытянул ступню из дыры, минуя пару ржавых гвоздей и зубастые остатки древесины, и усмехнулся, качая головой.       — Куда ты попал, Тони?       Разговаривать с самим собой становилось обычным делом. Он уж было думал, что сходит с ума от этого всего. И только паренёк из Бруклина казался ему чем-то реальным, что попросту не может быть выдумкой его мозга.       — Уж если сороковые ─ это придурь, то Стив-то точно не плод воображения, — буркнул Старк, проводя пальцами по ровным буквам, написанным на листе.       А больше ему и не на что надеяться. Даже зная, что в этом мире всё возможно, он никогда не думал, что сможет попасть в прошлое.       Прогнав с себя наваждение, Тони нашёл за кроватью кусок фанеры и прикрыл дыру, намереваясь заделать её если не сейчас в три часа ночи, то завтра уж точно.       Ему и без того было над чем подумать, а доски, новые доски никуда не денутся.