Вне времени

двадцать четвертое сентября 1940 года.

      Три дня Тони планировал встречу с отцом, но так ничего и не напланировав, решил рискнуть и воспользоваться своим не только длинным носом, но и длинным языком. Уж импровизировать он не разучился. Главное, не говорить ничего подобного из того, что он сказал Фламелю, а то его загребут в психушку. Большую такую, с белыми и мягкими стенами и изолированными комнатами, где, возможно, до тебя уже кто-нибудь убился.       Заделав дыру в полу, Старк сговорился со стариком, что, если у него не получится, он вернётся и продолжит снимать комнату. Николя не сопротивлялся и дал знать о том, что Тони может появляться здесь когда угодно. Полюбовно разойдясь, он сел на автобус, каких в глаза никогда не видел, и, преодолев границу штата Нью-Джерси с Нью-Йорком через тоннель Линкольна, оказался на своей территории.       Здесь он знавал каждый уголок. Конечно, пока ещё тут не было и половины того, что было в его времени, но так создавалось чувство какой-то определённости, а не подвешенности, в какой он находился все эти дни.       Мысли о Башне, Пеппер и друзьях, да даже о работе одолевали Тони, пока он ехал в такси по нужному адресу.       Манхэттен в это время был… удивительным. Яркий, ни на что не похожий район будто бы открывал свою душу людям, жившим здесь.       Приятное место, словно вернулся в родную гавань.       Добравшись до особняка, Тони вылез из машины и, поправив пиджак, направился к порогу. Лужайка, как и всегда в его времени, пока он жил здесь в семидесятых и восьмидесятых, была острижена без единого волоска, цветы всё ещё цвели, а камень дорожки был начищен до блеска.       Как же он ненавидел этот огромный холодный дом.       Вжав кнопку звонка, Старк занервничал. Что он будет говорить?       — Кого опять принесло, — раздался знакомый голос, когда дверь распахнулась.       — Джарвис, — не раздумывая выпалил Тони, слыша стук сердца в ушах. — Ты… так молодо выглядишь, неужели… боже… — он ощутил себя заикой.       — С вами всё в порядке, сэр? — с нотками удивления в голосе спросил Эдвин и, прихватив гостя под локоть, завёл в просторный светлый холл.       Даже если дворецкий хоть отдалённо узнал в чертах Тони черты Говарда, он не подал и виду, оставляя Старку самому мучиться с этим.       Стало как-то до дикого страшно, когда Старк скинул обувь и очутился в кухне, той самой, где он мешал себе шоколадные коктейли в окружении заботливых кухарок, служанок и его… Джарвиса, выглядевшего сейчас совершенно иным. Молодым, подтянутым, стройным, да, стройным.       — Говард дома? — просипел Старк, принимая чашку с горячим чаем.       — Да, позвать мистера Старка? — лениво помешивая сахар в чашке, спросил Эдвин.       — Если… тебе не трудно, — Тони даже и не заметил, когда перешёл на «ты», когда он, вообще, начал разговаривать с человеком, который уже давно умер. — Позови его и скажи, чтобы прихватил из мастерской пару отвёрток.       — Эм-м… ладно, — Джарвис поднялся из-за стола и, отойдя чуть подальше, попросил одну из кухарок присмотреть за гостем.       Тони возмущённо хмыкнул: хотел бы он ограбить этот дом, воспользовался бы его слабой зоной, но уж точно не стал бы ломиться через парадную дверь.       Минут через пять в кухню вошёл… твою же мать, старший Старк с двумя отвёртками в руках и Эдвин, оба хмурые, недовольные, и Тони мысленно закатил глаза. Да, он нарушил их покой, но ему было плевать. Уже плевать, он просто хотел остаться в живых и вернуться в своё грёбаное время.       — Привет, — поздоровался Тони, когда нашёл в себе силы для этого.       — Вот, мистер Старк, это тот человек. Выглядит странно, не находите? — сказал Джарвис, слегка прищуривая глаза.       — Хм-м… — Говард оглядел гостя придирчивым взглядом. — Кофе. Чёрный, две чашки. Три, — не сводя с него взгляда, сказал он. — И зачем тебе мои отвёртки, парень? — он зевнул и глянул на стол, куда уже были поставлены чашки.       Тони, следивший за ним всё это время, хотел было сказать, что отвёртки ему нужны для того, чтобы выбить дурь из него и заставить быть не высокомерным и бессердечным придурком, а нормальным человеком, но вовремя передумал. Сердце почему-то колотилось, как ошалевшее, но младший Старк решил идти ва-банк, пусть уж лучше психопат, чем он позволит себе унизиться.       — Я твой сынуля, папочка, — усмехнулся он, сменил чашку с чаем на чашку с кофе и сделал глоток, всё ещё вглядываясь в черты лица старшего Старка.       — Ты пил? Потому что если ты пил вчера, то пей кофе, он тебе поможет, — ответил Говард, кивая на кружку в его руках. — Иначе ты просто несёшь бред.       — В отличие от тебя я слишком редко прикладываюсь к бутылке, — Тони скептично выгнул бровь, отдавая себе отчёт в том, что шутки могут в действительности загнать его не только в психушку, но и в полицию. — Послушай… я не пил. Я уже две недели во рту и капли спиртного не держал, просто… посмотри на меня и открой свои глаза. Может, это ты с похмелья? — он заглушил в голосе нотки отчаяния, как только они начали прорываться наружу, и открыто заглянул в чужие, холодные глаза, которые так и не стали ему родными.       Говард внимательно посмотрел на него, чуть склонив голову набок, потянулся к кружке и сделал пару глотков.       — Сегодня ночью я пытался изобрести то, что поможет нам выиграть эту войну, и это слишком важно, но ты вряд ли поймёшь, если начну объяснять. Так… ты чем-то действительно смахиваешь на меня, приятель… Хм… чем ты можешь доказать свои слова? Ведь я ещё не изобрёл машину времени, так что… — он изогнул бровь.       — Ты не такой уж и умный, — фыркнул Тони, удивляясь тому, какой же старший Старк самоуверенный кретин. — Тебе показать мой паспорт? — уже более ровным тоном спросил он, прищурив глаза, желая только одного: двинуть отцу по носу.       — Паспорт вполне можно подделать, я лично знаю несколько человек, которые занимаются фальшивками, — хмыкнул Говард. — Если ты, как говоришь, мой сын, расскажи, к примеру… Что-нибудь, что можем знать только мы с тобой.       Тони от досады поджал губы, наблюдая за тем, как отец отмахивается от Джарвиса и слуг, видимо, желая, чтобы они оставили их наедине.       Что он мог знать такого из молодости Говарда, о чём тот говорил ему в свои годы пенсионера? Этот вопрос действительно застал младшего Старка врасплох. Он много чего знал, очень много, но то, что произошло до сорокового года, было давно, слишком давно.       — Ты лишился девственности, когда тебе было тринадцать лет, девчонку звали Алиса или Алиша, — наконец, ответил Тони и вздохнул, напрягая свою память, которая уже подвела его. — В детстве ты любил стрелять из рогатки по лягушкам, уж не знаю… откуда в тебе такая жестокость, — он усмехнулся, — но и такое бывало. А то, что знаем только мы с тобой… понимаешь, я поздний ребёнок… — уж хотел было пуститься в объяснения, но почему-то передумал и достал из кармана пиджака свой паспорт и протянул ему. — Просто посмотри на дату рождения, я куда старше тебя.       Говард взял идентификационную карточку и покрутил её в руках.       — Пластик? У нас не используется пластик, все свидетельства печатные, это… — он всмотрелся внимательнее, поднёс почти к глазам, и, стоило увидеть дату, зрачки его расширились. — Хм-м… семьдесят первый год? Я вижу то, что вижу? И вообще, мне не было ещё тринадцати… Ну ладно, было. Так… я, конечно, всё ещё не могу просто взять и поверить в это, но как тогда ты попал сюда?       — Я не прошу тебя верить мне, просто… — а дальше Тони не знал.       Он совершенно точно не знал, как попал сюда. Что ему нужно и чем можно помочь в такой необычной ситуации. Зачем он вообще пришёл сюда? Господи, какой же кретин, не лучше отца. Понадеялся на авось, и вот что из этого вышло. Двух слов связать не может.       Тони запустил пятерню в волосы на затылке и разочарованно вздохнул. Не было у него никакого адекватного объяснения тому, что это всё значит, да и не понимал он даже, как теперь выкрутиться из того, что тут учудил.       — Я не… я не знаю, как попал сюда, — тихо ответил он, беря себя под контроль. — Мне… если бы я мог надеяться на то, что ты поверишь мне, но это всё и впрямь выглядит, как бред. Но знаешь, такое вот не сесть и не придумать, может, конечно всякие Хичкоки и Спилберги это могут, но я горазд только… выдумывать что-то по части техники, — покачал головой и опять вздохнул. — Восьмого сентября я упал с неба на булыжник в Хобокене… это всё, что я помню из того, как очутился в сороковом.       Старший Старк снова нахмурился и вернул Тони его паспорт. Он долго молчал, о чём-то думая, прикидывая, не без интереса смотря на него.       — Мне кажется, ты не в своём уме, но об Алисе никто не знал, — тихо сказал он, допивая свой кофе. — В любом случае если же это правда, то я не могу оставить эм-м… своего сына без помощи, — в этот момент его взгляд изменился, в нём появился шальной блеск. — Значит… если ты из будущего, то должен знать о моих изобретениях? Я всю ночь не мог сопоставить полярность, чтобы всё заработало правильно, — Говард вскочил, начиная мерить шагами комнату. — Точно! Наверняка в будущем я уже продумал всё это, и дистанционная бомба работает как надо. Ты всё мне расскажешь, и я добьюсь наконец, чтобы эта штука стабилизировалась. О, и ещё глушилка! Обязательно глушилка, должно быть, я добился бы совершенства через пару лет, но сейчас… даже лучше, — он затараторил ещё быстрее о своих недоработанных экспериментальных созданиях.       Тони воззрился на отца с немым удивлением в глазах. Он ожидал… какой-нибудь херни, но всё вышло совсем иначе. Он был заворожён им, и пусть ему стоило огромных усилий признать такие чувства, они были правдой. Спрятав паспорт в карман пиджака, младший Старк допил кофе и, отставив чашку, усмехнулся.       — Я почему-то именно таким и представлял тебя в молодости, — пробормотал он и неловко улыбнулся, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке: вроде и дома, а будто в гостях. — Ты ещё не обустроил в мастерской место для отдыха? Было бы неплохо для начала принять на грудь, и я бы рассказал тебе всё, абсолютно всё, что знаю о твоих изобретениях.       — Кофе, только кофе! — возбуждённо воскликнул Говард, взмахивая руками. — Но себе можешь налить всё, что найдёшь в баре, хотя… сначала расскажешь, а потом нальёшь, — он подскочил к Тони и спихнул его со стула. — Идём, нет времени ждать! Сегодня я близок к открытию, — и чуть ли не за шиворот потянул его в святилище, которое было нечто средним между химической лабораторией и мастерской с огромной кучей «очень нужных штук». — Я знаю… мы начнём с формулы молекулярного нитрамина, к разгадке которого я почти подошёл, а ещё… — снова куча различных терминов, которые незнающего человека могли повергнуть в ступор.       Со стороны Говард походил на очень увлечённого, практически маниакального изобретателя. И даже известие о собственном сыне, свалившемся чуть ли не с Луны, не могло остановить поток его восторгов.       Не сопротивляясь, Тони последовал за ним в то самое святилище. Он не понаслышке знал об этом месте, потому что бывал там не один раз, но увидеть мастерскую в самом начале её развития, тогда, когда ещё ничего не было и старший Старк был… не таким умным, как в его настоящем, было интересно. Дальнейшие часы прошли в оживлённых дискуссиях, и всё бы ничего, но Тони было так хорошо, что он забыл обо всём на свете.