четвёртое декабря 1940 года.
«Тони,
Если бы я сказал, что не ждал твоего письма, я бы солгал. Но я рад, что у тебя всё хорошо и ты вернулся. Я… не знаю, как реагировать на то, что ты рассказываешь. Я верю тебе, очень… хочу верить, но согласись, вся твоя история выглядит непонятно и необычно. А ещё ты рассказываешь обо всём так, что можно хоть сейчас писать книгу о фантастическом будущем — ракеты, прибор в груди… Ой, прости, я не хотел обидеть тебя. Я… Просто это всё звучит слишком нереально, понимаешь? Но я хочу узнать всё до конца и обещаю, что пока не стану задавать вопросов, ведь в конце истории я узнаю на них ответы? В любом случае… Мне жаль, что с тобой такое произошло. Плен и дыра в груди… как ты… не сломался? В смысле… наверняка у тебя есть близкие люди, которые тебе помогают, которые рядом, потому что в одиночку с таким справиться… Ты очень сильный. И смелый. И я счастлив, что узнаю тебя. Правда. Ты очень хороший человек, Энтони, и не смей думать иначе.
У меня астма. И иногда случаются приступы, вот как… тогда. Но ничего страшного, всё нормально. Я не один, ко мне приходил мой друг Баки, он всегда помогает мне. И миссис Дженнингс приносила лечебного варенья. Порядок. Кстати, мистер Дженнингс чувствует себя намного лучше, а всё благодаря таблеткам и… тебе. Спасибо, Тони.
Сейчас у меня всё хорошо. Я рисую, и даже есть заказы. Правда, медкомиссию я не прошёл. Снова. Но я всё равно не собираюсь останавливаться.
Я говорил: у меня нет удачных или хороших фото, но, может, как-нибудь я попрошу Баки сделать пару снимков. У его друга есть фотоаппарат, так что…
Не пропадай.
Стив, который ждёт.»
***
десятое декабря 1940 года.
«Бруклинский мальчик, я вновь к тебе с приветом.
Схожу с ума от скуки, пью виски, мешаю его с водкой и думаю о том, как же тяжко в этом мире. В этом году. Он скоро кончится, и начнётся страшное, непоправимое.
Я мог бы рассказать то, что знаю, но я боюсь, что это каким-то образом всё изменит. В конце концов, я не знаю даже, зачем я здесь, почему тут оказался, но говорить о том, что мне известно, — дико. Вдруг я разгневаю богов?
Ай, да плевать.
Я рад, что ты читаешь меня, парень.
Мне хочется узнать тебя лучше. Хочется пойти к тебе и увидеть тебя. Не слушай, я пьян:) В таком состоянии мои мысли вряд ли могут быть адекватны. Не знаю, может, я даже пишу с ошибками.
Не хочу врать тебе, Стив. Это низко. Я чувствую себя гадким из-за того, что недоговариваю всего, но иначе не могу. Ты понимаешь? Мне жаль. Но я ни разу не написал обмана, в конце концов, мы с тобой можем не увидеться никогда, зачем врать? Я правды не боюсь, но она не самое приятное, что может быть между нами в этих письмах.
Мой прибор в груди… он… чуть не убил меня. И мой отец с того света спас мне жизнь, зашифровав послание. Это чудо, наверное. Ведь мы не очень-то ладили, когда он был жив. А сейчас, ты знаешь, он так молод, так вспыльчив, весь из себя кудахтающий гений, всё у него в жизни хорошо да гладко, и это пугает. Я не понимаю, почему, когда я родился, он был таким здоровенным куском дерьма? Я сейчас… даже жалею, что вижу его другим. Мне кажется… я проникся им. А я ведь всегда обижался. Эта смена положений ─ не самое лучшее, что могло произойти со мной.
И опять выглядит, как бред. Я идиот, Стив.
У меня есть Пеппер. Точнее, она была. Но она осталась далеко впереди, да, именно впереди, и я, возможно, никогда не увижу её. Она друг. Таких женщин днём с огнём не сыщешь. Сейчас она, наверное, управляет компанией моего отца, той самой, доставшейся мне по наследству. Ведь меня нет там.
Сложно. Да. Очень сложно.
Может, и сломался? Сам не знаю. Всё хорошо было, а потом это, и я не пойму, почему я тут, почему мне нужно быть здесь, а не у себя? Это бесит.
Если у тебя астма… послушай, может, это можно вылечить? Может, тебе нужна помощь? Я ведь не только с деньгами дружу, но и… точнее, мой отец мог бы найти подходящего доктора, который осмотрел бы тебя, и, возможно, мы бы что-то придумали? Жить так… ты ведь можешь… Нет, не хочу думать о таком. И армия тебе не нужна. Да и вряд ли с таким заболеванием ты пройдёшь куда-то. Здесь уж без обид, я верю, что ты многое сумеешь выстоять, что ты смелый где-то в душе и очень способный малый, но… у тебя нет шанса выстоять там из-за твоего недуга.
Больше не спрашиваю про фото, просто хочу знать: какого цвета у тебя глаза? Ты наверняка лучше, чем говоришь о себе. Считай, что мой внутренний голос так подсказывает мне, а я ему верю :)
Слушай, тебе, наверно, скучно живётся? Ты ведь учился где-то? Чем ты вообще хочешь заниматься по жизни? Пойти в армию и сделать карьеру военного? Я не хочу предполагать… что ты можешь Что в США начнётся война, а ты не вернёшься с фронта. Вот. Расскажи. Расскажи всё, что хочешь.
p.s В следующий раз я не буду пить и обещаю рассказать тебе что-то забавное. Например, про команду Мстителей.
Тони, который допил виски и не смог допить водку:)
p.p.s Надеюсь, мне не будет стыдно за это письмо, хотя я старался держать себя в руках.»