Вне времени

      Стоило только выйти на улицу, почувствовать прохладу вечера на щеках, Тони пошёл куда глаза глядят. В душе у него скреблись кошки, точа когти о хрупкие стенки, а руки подрагивали. Ему нужно было выпить, это точно. Только алкоголь помогал привести мысли в порядок, заставить Старка думать быстрее хотя бы первый час во время приёма выпивки.       Медленно бредя по узкой улочке, он разглядывал асфальт, пока не услышал звоночек, дзынькнувший на двери. Подняв голову, Тони увидел какой-то бар и, не вглядываясь в вывеску, зашёл внутрь. В нос ударили запахи пива, табака и копчёных колбасок, спёртый запах пота, а от дыма заслезились глаза. Протиснувшись через столики и людей, снующих туда-сюда, Тони вынул из кармана брюк смятые купюры, положив на стол сотенную, взял бутылку виски и бокал и, согнав какого-то паренька с крайнего стула, занял его место. Налив себе до самого верха, он сделал пару жадных глотков, оглядывая шерстистых гостей заведения.       Здесь было не грязно, нет, скорее, обычно. Уюта по минимуму, но музыка и весёлые смешки и байки добавляли месту какую-то свою красоту, пусть и видную не с первого взгляда.       Недалеко от него сидела шумная компания. Они веселились, громко стучали кружками и выкрикивали разные непристойности. Некоторые были в военной форме, и Тони запоздало подумал, что они могут быть из СНР. Да и что теперь? Уж он-то СНР никак не касался. Да и плевать ему было кто, где, когда и с кем.       Он вздохнул и сделал ещё пару глотков, чувствуя жар, скользящий по пищеводу и моментально отзывающийся теплом по всему телу. Он покачивал ногой в такт какой-то незамысловатой мелодии, когда его привлёк молодой человек, вышедший из уборной. Сердце почему-то бухнулось о рёбра и застыло на мгновение, когда этот парень поднял голову, переставая что-то говорить темноволосому пареньку, идущему рядом с ним.       На короткое мгновение Старку почудилось, что это Стив. Светловолосый, голубоглазый, большой Стив Роджерс. Мальчик из Бруклина.       Тот блондин провёл рукой по волосам до боли знакомым жестом, и Тони выронил бокал из рук, пачкая ботинки своего соседа. Мужик яростно схватил его за лацканы пиджака, пока Старк не отрывал взгляда от мальчика, с которым… непонятно что сделали, и со всей дури получил лбом по переносице. Клацнув челюстью и потеряв равновесие на высоком барном стуле, он завалился назад, и его снова потянули на себя.       — Отвали, — зарычал Тони, скидывая с себя чужие руки, хватая со стола салфетки, всё ещё не веря в то, что увидел.       Мужик сразу отвалил от него, заметив убийственный взгляд, и сдвинулся обратно, оборачиваясь к своему собеседнику. Где-то заулюлюкали, а Тони пытался разглядеть массивную фигуру Роджерса. Отчего-то он подумал, что просто провалился куда-то, в какой-то хренов разлом, или попал в дурацкую сказку. Глаза, смотревшие на друга, принадлежали мальчику из Бруклина, только всё остальное…       Пытаясь заткнуть разбитый нос салфетками и утирая кровь, струящуюся по губам и подбородку, Тони продолжал сверлить его взглядом, замерев на месте, словно прикованный цепями.       Стивен наклонился к Баки и что-то шепнул ему. Тот рассмеялся и, хлопнув его по плечу, тоже что-то ответил.       Присев за стол, он поднёс кружку пива к губам и огляделся по сторонам.       — Пегги обещала прийти, — пояснил он свой взгляд Джеймсу, который заинтересованно приподнял бровь.       — Это та прелестница, дамочка, которая стреляет в упор? — усмехнулся Барнс, отмахиваясь от пьяных разговоров Дум-Дума, который тут же переключился на Мориту.       — Да, она, — ответил Стив, одним движением губ сдувая чёлку со лба. — Она… очень умная и смелая. Я никогда не встречал таких женщин. Не то чтобы я вообще когда-то тесно общался с женщинами, ты же знаешь, но Пегги, она особенная.       Роджерс на самом деле считал агента Картер особенной женщиной. Она разглядела в нём мужчину задолго до того, как он стал Капитаном Америка, суперсолдатом со способностью к регенерации, сильным и ловким. И только с ней он мог не стесняться и быть собой, наконец отпуская своё смущение.       Дум-Дум и Морита не поделили пивную кружку, и завязался спор. Громогласный Дуган против чудаковатого Джима. На это стоило посмотреть, и Баки отвлёкся на некоторое время.       — Дай сюда! — пьяно качая головой, взревел Дуган.       — Дойди до бара и возьми, — фыркнул Джим, вскакивая из-за стола и прикладываясь к кружке.       У Дугана аж глаз задёргался от возмущения. Гейб с Жаком заржали в голос, а Монтгомери покрутил пальцем у виска. Посмеявшись, Баки вновь повернулся к Стиву и посмотрел на него с нескрываемым весельем.       — Неужто ты втюрился? — заговорщицки прошептал он, стараясь не привлекать к ним лишнего внимания, ведь затрагивались такие серьёзные темы.       — Я… не знаю, она просто очень хорошая, но я как-то не думал об этом, — признался Роджерс, скрывая улыбку. — Наверное, сейчас не время думать об этом.       — А чего ты боишься? Умереть? Да брось. Ты и без того слишком долго в девках мотаешься, — засмеялся Джеймс, хлопая его по плечу. — О, а вот и она, — он присвистнул, когда заметил девушку, которой все уступали дорогу.       — Привет, Стив, — со своим неизменным акцентом поздоровалась Пегги, растягивая напомаженные губы в улыбке, и кивнула всем остальным мужчинам, которые как-то притихли. И только Дум-Дум с Моритой начали о чём-то оживлённо шептаться, деля кружку с пивом на двоих.       — Пегги, — Стивен поднялся и отодвинул перед ней стул, как истинный джентльмен. — Я так рад, что ты пришла, — он улыбнулся, окидывая её взглядом. — Ты чего-нибудь хочешь?       Присев за стол, оправив красивую юбку, Картер дёрнула уголком губ и оглядела собравшихся.       — Я не откажусь от содовой, — сказала она. — Со льдом, конечно же.       — Я принесу, — Стив повернулся к Баки и что-то ему тихо сказал. Дождавшись ответного кивка, он поднялся со стула и направился в сторону барной стойки.       Вопрос друга застал его врасплох. Влюбился ли он? Стивену очень нравилась Пегги, он уважал её как агента, преданного своему делу, и, конечно же, как женщину, умную и очаровательную. Но… он почему-то не думал о её губах, да и о всех остальных частях тела, и дико краснел, когда слышал весьма недвусмысленные шуточки парней из Ревущей команды. Пегги Картер была идеалом его представлений о женственности, смешанной с отчаянной смелостью, но дальше флирта у них пока не заходило.       Забрав стакан с содовой, Роджерс вернулся за стол и присоединился к друзьям, счастливо улыбаясь.       Пегги, приняв бокал, сделала пару глотков, оставляя следы красной помады на стекле. Барнс следил за её действиями жадным взглядом, а Дум-Дум начал травить байки про военное дело. Они переговаривались о том о сём, время летело со скоростью света, люди приходили и уходили, стаканы наполнялись и опустошались в считанные минуты, музыка то играла, то затихала. Вечер был наполнен теплом и уютом. Пегги тихо разговаривала со Стивом.       — Ты рад, что нам удалось спасти твоего друга? — спросила она, кладя ладонь ему на открытое запястье.       — Конечно, — Роджерс слегка вздрогнул, но улыбнулся ей. — Ты не представляешь, что вы с Говардом сделали для меня. Если бы не вы… Бак… Джеймс рядом со мной с самого детства, и я просто не мог потерять его, — он чуть повернул руку, и его пальцы коснулись её ладони.       Подарив очаровательную улыбку, Картер переплела свои пальцы с его и, услышав улюлюканье Монтгомери, стрельнула в него смертельным взглядом.       — Не стоит благодарить нас, всё, что мы сделали, ─ это лишь помогли твоему потенциалу найти силы, — повернувшись к Стиву, сказала она.       — О да, вот уж с потенциалом вы не прогадали, — фыркнул Джеймс, странно косясь на их ладони.       — Ты думаешь, мы ошиблись? — с вызовом спросила Пегги.       — Нет, конечно, просто нужно этот потенциал прощупать.       Барнс усмехнулся, вздёргивая бровь. Щёки Картер слегка порозовели.       — Я сама решу, что и когда мне щупать, — сурово ответила она, отрезая дальнейшие шуточки сталью в голосе.       — Бак, — нахмурился Стивен, качая головой, молча давая понять, что его поведение выходит за рамки приличий. — Не обращай внимания, он… обычно так себя не ведёт, — шепнул он Пегги.       Девушка пожала плечами, уж она-то знала, как ведут себя мужчины, и ей нечего было ответить на это. Ещё раз посмотрев на Джеймса, Роджерс послал ему умоляющий взгляд и повернулся к Пегги, начиная ей что-то увлечённо рассказывать.       Через пять минут инцидент был забыт, а на лице агента Картер сияла улыбка. Стив смотрел на неё и сам улыбался, когда она смеялась над беззлобным подтруниванием Дум-Дума и Мориты, и был счастлив от того, как эта невероятная женщина могла расположить к себе абсолютно всех мужчин. Ему стоило прислушаться к совету Баки и не терять времени, которого из-за войны у них могло быть намного меньше.       Минут двадцать назад Старку удалось успокоить кровь из носа, теперь он сидел за барной стойкой, как бомж: испачканная кровью рубашка и лицо, встрёпанные волосы и покрасневшие глаза. Видно, жизнь его потрепала за этот промежуток времени. Чего он только не подумал.       Сердце дало трещину. Он буквально почувствовал, как мышца расходится под напором взбесившихся чувств. Эта темноволосая девушка знатно пошатнула психику и состояние и без того погибающего Тони. А чего ж он ждал? Господи. Роджерс теперь два метра росту и килограмм сто, не меньше. С хера ли таким дамам на него не заглядываться?       Как вообще такое возможно? Прошёл год. Один чёртов год. Уехать, оставляя маленького взъерошенного воробышка, а вернуться и увидеть стероидного монстра, могущего… Да мало ли что могущего. Зелёная форма безусловно шла бруклинскому мальчику, но Тони думал совсем не об этом.       Да даже толком и не знал, о чём он думал, когда их пальцы сплелись. О ревности? Возможно, ему хотелось подойти и обозначить своё присутствие, но был ли смысл в этом? Стив… явно забывал про всё на свете рядом с ней, и Старку от этого было как-то не легче. Тяжело вздохнув, Тони допил четвёртый бокал одним большим глотком и утёр губы рукавом пиджака.       Стив. Его маленький Стив. Светлое и раннее утро с добрыми и ласковыми лучами. Голубые глаза которого смотрели только на него… вот так теперь смотрели на кого-то другого. Было ли ему больно? Да.       По шкале от нуля до десяти? Чуть повыше сотни.       Ну, ты не такой уж и классный, Тони, чтобы тебя ожидали. Глупый.       Усмехнувшись, глупый Тони приложился к бутылке. Упиться и забыться стало первоочерёдной задачей, и только потом, когда он всё разложит по полочкам, попробует узнать, в чём же причина такой трансформации. Честно говоря, ему было страшно смотреть на нового Стива. Он с такой лютой тоской вспоминал хрупкие плечи, тонкие и длинные пальцы, выпирающие ключицы и ярко-выраженные тазовые косточки, что изнутри рвало внутренности. Хотелось завыть в голос, чтобы вернуться назад во времени. Снова и опять. Чтобы ощутить вкус пухлых розовых губ, углубить тот мимолётный поцелуй, заставляя видеть и показывать то, как сильны его чувства на самом деле, а не бежать сломя голову на край света искать ответы. Он бы прижал его к себе, такого хрупкого, родного и тёплого, защитил бы от всего и от себя в первую очередь. Спрятал бы от света. Спрятал бы от тьмы. Он просто подарил бы ему своё сердце, а Стив бы нашёл ему применение. А теперь… теперь тут была огромная гора мышц, которая… не имела никакого отношения к тому мальчику, в которого Тони…       Спрыгнув со стула, Старк с грохотом поставил бутылку на стойку и, немного пошатываясь, пошёл в уборную. Глаза его слезились от дыма и злости, от непонимания происходящего и произошедшего за год, что его не было в Нью-Йорке сороковых, и он медленно проталкивался через толпу. Думая о том, что он слишком многого хотел и слишком мало сделал в своей дрянной жизни, потёр опухшую окровавленную переносицу и вписался в чьё-то тело, хватаясь за рукав военного кителя, чтобы удержаться и не упасть.       — Простите, — буркнул он, подняв глаза и увидев лицо Стива так близко перед собой, что сердце его упало в пятки, оглушая грохотом от силы своего падения.       Они на секунду столкнулись взглядами, и Старк сделал вид, что не знает его. Или не узнал. Или понадеялся, что Стив не узнает его. Он часто-часто задышал, борясь с паникой, и, отцепившись от чужой одежды, пошёл к уборным на ватных ногах, молясь богу только об одном: чтобы его хватил удар, и он перестал бы ломаться и разлетаться на части оттого, что целиком и полностью во власти бруклинского мальчика.       — Т-тони? — очень тихо, неверяще и потрясённо сорвалось с губ Стива.       Роджерс, который за секунду побелел, как смерть, не мог поверить своим глазам. Тело пробила мелкая дрожь, дыхание перехватило, и даже сердечный ритм сбился с привычного.       Тони, его Тони, он здесь. Но оттого, в каком он виде, Стив, мягко говоря, был в неподдельном шоке. Взъерошенный, со следами крови на носу и, кажется, не совсем трезвый.       Всё ещё маленькое сердечко большого Капитана Америка пронзила тупая боль, оно заныло, отдаваясь болью в воспоминаниях о тёплой ночи и той ссоре, что положила конец их отношениям. Стивену так отчаянно хотелось сделать шаг и снова почувствовать эти сильные руки, ощутить спокойные, уверенные объятия, но он растерянно замер, как громом поражённый увиденным и своей тоской, тщательно сдерживаемой весь год, которая, словно буря, вырвалась наружу.       Вокруг Капитана закопошились люди, а Старк тем временем распихал очередь перед уборной и юркнул внутрь. Сразу же подойдя к умывальникам, он выкрутил холодную воду на всю и плеснул себе в лицо. Ощутив, как горящие щёки и нос моментально остывают, он опёрся ладонями о тумбу и посмотрел на себя в зеркало.       — И снова бежишь, — невесело хмыкнул он, и какой-то мужик у писсуара обернулся на него. Тони кинул ему гневный взгляд, и тот сразу же отвернулся.       Постояв минуты две-три, приходя в себя, он стёр остатки крови с лица и попытался оттереть следы с рубашки. Только замочив одежду и разозлившись ещё больше, Тони, борясь с частым сердцебиением, учащённым дыханием и дрожью в теле, вышел из уборной и пошёл обратно к барной стойке, стараясь смотреть себе под ноги, страшась того, что ему открылось часом ранее. Стив, маленький мальчик, теперь лось, и у него есть женщина. Всё, больше некуда бежать, добегался.       На его плечо легла сильная ладонь. Она не давила, но была вполне ощутима. И голос, надломленный и неуверенный, очень разнящийся с прикосновением.       — Тони?       Тони вздрогнул, услышав голос мальчишки. Всё его тело пронзила острая судорога от испуга, а потом он будто задеревенел. Через силу обернувшись, заглядывая в голубые глаза, напоминающие ему воду Тосканского моря, он выдохнул не в силах совладать с ощущением предательского чувства: вас, мистер Старк, наебали по полной.       — М-м-м? — промычал он, вскидывая брови.       — Я… знаю, что изменился, но… неужели всё так плохо, что ты снова бежишь от меня? — растерянно спросил Стивен, убирая руку. Он не знал, стоит ли попытаться поговорить с тем, кто сбежал от него на другой конец света, ничего не сказав, или оставить всё как есть.       — Я всего лишь сменил одну прихоть на другую, это ты хочешь мне сказать, а не то, что я убежал? — прищурившись, поинтересовался Тони, беря себя и свои чувства под контроль. Здесь больше нет его Стива, зато есть парень, большой и могучий, который может найти себе кого угодно, да и, видимо, уже нашёл. Так какой смысл в выяснениях отношений, каких и не было?       — Ты из-за этого уехал? Из-за… меня? — подавленно спросил Роджерс, опуская взгляд. — Я писал тебе…       — А теперь-то что? Ты… теперь ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, хоть я и не понимаю… как это… и вообще. Надобность во мне сама собой отпадает, большим и сильным… не требуются друзья-алкоголики, или кто я там тебе был? Не знаешь? Вот и я не знаю, я ничего не знаю, Стив, — взволнованно произнёс Тони, и кто-то толкнул его плечом, а он, вместо того чтобы удержаться за Роджерса, пошатнулся и снёс с одного из столов пару кружек с пивом, обрушивая их на пол с громким звоном.       Разразился скандал, и без того уставший и уже побитый Старк хотел было извиниться, но только кинул деньги и посмотрел на… мальчика со всем своим отчаянием, которое копилось и копилось эти три года.       Роджерс кинул быстрый взгляд на свой стол, где сидели его друзья. Баки что-то заинтересованно рассказывал Пегги, она смеялась, и Стивен с облегчением выдохнул — его отсутствия пока не заметили.       — А кем я был для тебя? Если… если ты просто взял и уехал, ни слова мне не сказав? — спросил он, поворачиваясь к Тони. — Я думал, что ты… что… — слова давались ему тяжело, а обстановка не располагала для личных бесед. — Ты в первый раз исчез, не написав ни строчки, и снова… Решил, что я не стою даже того, чтобы попрощаться? — в голосе его звучала отчаянная обида.       Старк вскинул брови. Он не рассчитывал на то, что они вообще станут что-либо выяснять. Да и что сказать? Он действительно уехал в жалкой попытке, что сможет избавиться от ощущения, обжигающего душу за грудиной, да только сделал ещё хуже. От тоски он чуть не вешался, и только Джарвис помогал ему с горем пополам выпутываться из той ямы, в которую он попал. Сердце снова заныло. Что вообще изменилось? Почему… бледнокожий малыш превратился в это… чудовище?       — От моего признания ничего не изменится, и год я не сотру, и письмо заново не напишу, и твоё письмо я прочёл только сегодня, так что… — он поджал губы и передёрнулся.       — Но разве Говард… — начал было Роджерс, но замолчал, лишь покачав головой. Он чувствовал себя очень глупо и уязвимо, несмотря на все изменения в своём теле и то, как свободнее и раскованнее он стал. Поразительно, но рядом с Тони Стив ощущал себя всё тем же худощавым астматиком, беззащитным и растерянным, и ничего не мог с этим поделать. Он молчал, Тони молчал, и всё это выглядело до смешного печально. Решив, что с ним просто не хотят общаться, Стивен тяжело вздохнул. — Я… рад, что ты жив и у тебя… всё хорошо, — тихо сказал он, делая шаг назад.       — Конечно, иди, у тебя теперь много друзей, а я ведь всё равно когда-нибудь вернусь домой, вот и строй свою жизнь. Всё как ты мечтал, малыш, — игнорируя присказку про Говарда, горько усмехнулся Тони, окидывая его тоскливым взглядом, и, развернувшись, пошёл через толпу к барной стойке.       Роджерс смотрел на него и не мог понять, что происходит. Обида нахлынула ещё сильнее, подавляя остальные чувства. Тони оставил его, просто исчез, будто ему было всё равно, но сейчас, спустя год, он так разговаривал с ним, будто это вина Стива, будто Стив в чём-то перед ним виноват.       Развернувшись, Роджерс пошёл к своему столу. Он не станет навязываться, не станет бегать за тем, кто оставил его.       И только в глубине души, так далеко и глубоко всё ещё трепетно хранились воспоминания о сильных руках и тёплой единственной ночи, которые дарили счастье и порождали самую острую тоску.