Вне времени

      В растрёпанных чувствах Тони вернулся домой. По дороге он подумал о том, что это Говард и его треклятое «Возрождение» приложили руку к маленькому и сладкому Стиву. Руки его сжимались и разжимались в кулаки, он чувствовал себя обманутым. Это чувство мало кому нравилось, а уж тем более Старку. Быть посланным, уехать, приехать, обнаружить то самое важное в сейфе у отца и растерять весь здравый смысл при встрече с тем, кого он хотел больше всего на свете, ─ это полный провал.       Он, как королева драмы в театре на Бродвее, упал со сцены и поломал себе ноги и руки, ослеп и оглох одновременно. Связанный своими непонятными мыслями, что Стиву теперь-то уже и не нужно его общество, несмотря на старое письмо, после которого всё очень круто изменилось в его жизни, Тони ушёл. Он видел его счастье. Видел девушку рядом. Какой прок в том, что он будет общаться с ним? Только портить то, о чём бруклинский мальчишка мечтал? Старк, конечно, тот ещё эгоист, но когда дорожишь, не заставляешь быть с собой. Лучше отпустить и дать свободу, как бы там плохо ни было, сердцу не прикажешь.       Отворив дверь мастерской, Энтони громко хлопнул ею. Желваки ходили под кожей, ноздри раздувались, и он готов был утопить отца одним взглядом.       — Что. Ты. С ним. Сделал? — прорычал он.       Говард от неожиданности выронил инструменты из рук и обернулся к нему. То, с какой злостью смотрел на него Тони, заставило его понять, о чём или, точнее, о ком идёт речь.       — Тони… я всё объясню, только сбавь обороты… А лучше, присядь, — Старк снял очки и указал ему на кресло.       — Я убью тебя, — прошипел он, огибая столы и какие-то громоздкие изобретения, мечтая стесать с этого лица всю уверенность в себе.       — Эй, эй, парень, остынь, я всё понимаю, ты в шоке, но давай-ка спокойно всё обсудим, — делая пару шагов назад, пробормотал Старк. — Я всё расскажу, но ты возьми себя в руки, ладно?       Схватив какую-то ерундовину, Тони запустил её в отца и попал тому в бедро. Он так надеялся, что сам себе придумал это и что Говард здесь вообще не причём, но только увидев его взгляд, услышав оправдательные слова, будто получил по морде солдатским сапогом.       — Ты… Ты… — вырвалось из его груди каким-то нечленораздельным звуком, и он схватил со стола центрифугу.       Старший Старк уже серьёзно задумывался сбежать через запасной выход, потому что его сын был совсем неадекватен.       — Если ты попадёшь в меня, то я точно тебе не смогу ничего рассказать, эй! — крикнул он, стараясь вразумить Тони.       Тони упёрся в стол. Он замер, готовый кинуть эту штуковину, но остановился, давая Говарду шанс.       — Как давно? — спросил он, напрягаясь всем телом.       — Месяца четыре, — ответил старший Старк, всё ещё подозрительно косясь на центрифугу. — Послушай, это решил не я и не кто-то ещё. Это был его выбор. Его никто не принуждал, он сам… так захотел. Я не знал, как… как рассказать тебе. Ты ведь хотел забыть его, и если бы я… — он сделал паузу и устало вздохнул.       — Кто тебе давал право решать за меня?! — выкрикнул Тони, отбрасывая центрифугу от себя, и, перепрыгнув через стол, схватился за воротник белого халата, встряхивая Говарда. — Кто давал тебе это чёртово право? Если бы ты сказал мне, я бы не сидел в глуши столько времени и всё исправил! — выплюнул он, отталкивая его от себя и утирая губы тыльной стороной ладони. — Это… чудовище, это вообще… это… это…       — А разве не ты решил за него? — уже не сдержался Говард, давая волю своим эмоциям. — Разве не ты решил уйти из «этого голубого мира», сам решая уехать в эту глушь? Не делай виноватым и крайним меня! Хоть доля вины моей в этом есть, Роджерс сделал свой выбор! Ты знаешь, что он мне тогда сказал? Что ему нечего терять. НЕ-ЧЕ-ГО, Тони! Я напомнил ему о тебе, но… это всё равно был его выбор, — Старк пнул мусорное ведро с бумагами и заковыристо выругался. — Чудовище? Ты в своём уме? Да он чуть ли не Бог, ты видел его? Он сильный, сильнее, чем кто-либо, ни одна болезнь теперь не сможет затронуть его тело. Из щуплого астматика он превратился в смесь Аполлона со сверхчеловеком, а ты говоришь… чудовище. Успокойся, и я расскажу тебе всё с начала.       Младший Старк со стоном опустился на стул, прикрывая глаза, потому что силы послали его нахер. Аполлон, Бог, да хоть бы чёрт из табакерки, это не Стив. Это гора мышцы, которая… пугает его. Которая совершенно не Роджерс!       — Он… это… — Тони покачал головой. — Ты знаешь, что я чувствую? — сипло спросил он, открывая глаза. — Я сам виноват, я хотел это хрупкое тело, а сейчас… я, не зная того, что стало, увидел это… нечто размером со здоровый шкаф, как в твоей спальне. И знаешь? У меня ком в горле… от… Я не могу, не могу объяснить.       — Ты хотел защищать его, а теперь понимаешь, что он не нуждается в защите, — тихо ответил ему Говард. — Послушай, Тони, это всё тот же бруклинский мальчик, уж поверь мне, я знаю. Я… Так получилось, мне пришлось узнать его, пришлось часто общаться с ним, и, кажется, мы поладили. Несмотря на его физические изменения, он… Я не знаю, каким его знал ты, но он краснеет от разных шуточек, не в меру геройствует, рисует, уткнувшись в свой альбом, и разве что наивность свою растерял, когда полез в самое пекло нацистов спасать этого Барнса. Мы с Пегги даже толком предупредить его не успели, а он уже понёсся на подвиги, — чуть ли не восхищённо произнёс он.       Тони тупо замотал головой. Принять вот это вот казалось сверхсложным. Всё просто упало. Разрушилось и не хочет собираться обратно. Наверное, он напридумывал себе эти чувства, которые держали его наплаву, мечты и фантазии, помогающие засыпать, воспоминания и затёртые, исписанные листки, раз этот другой Стив пугает его и вызывает… какое-то отторжение. Ничего не было. Всё придумалось.       — Это… не он, — отрешённо повторил Старк, поднимаясь со стула, и направился к графину с водой.       — Ладно, давай я просто… просто послушай, — Говард потёр уставшие глаза и присел на край стола. — Тогда, в октябре, со мной связался Абрахам Эрскин. Это потрясающий и гениальный учёный, который в своё время очень помог мне, и я был в шоке от того, что ему понадобилась моя помощь. Вернувшись в Нью-Йорк, я чуть ли не бегом отправился к нему и там как раз узнал о готовящемся проекте «Возрождение». От меня требовалось обеспечить эксперименту его технический успех, и, конечно же, я взялся за работу. Больше трёх месяцев ушло на подготовку всего необходимого, но я не знал, кого выберет Эрскин в качестве первого подопытного. И вот в день проведения я увидел Стива и… сам был в шоке. Как потом я узнал, это был неслучайный выбор. Именно доктор помог пройти Роджерсу призывную комиссию, чем-то он его зацепил в тот момент. А потом были учения, я точно не в курсе, но, говорят, Стив прыгнул на учебную гранату, думая, что она настоящая, чем поразил практически всех. Его выбрали за высокие моральные качества, но только он давал окончательное решение. Быть суперсолдатом, первым среди многих таких, и он согласился. Правда… эксперимент на нём же и завершился, потому что доктор… что-то случилось с его формулой, но мне кажется, что… ладно, не суть, — Старк прочистил горло. — А дальше… дальше я бы не позавидовал Стиву. Его отправили колесить по стране с кордебалетом, и я не шучу. Он, как клоун, скакал в своей форме, именовался Капитаном Америка и поднимал боевой дух. И только когда узнал, что его друг, сержант Барнс оказался в плену… тогда-то Стив вообще слетел с катушек и один ─ один, понимаешь? ─ побежал его спасать. Картер, конечно, не смогла смотреть на это и втянула меня, мы… помогли немного, но в основном он справился сам, прихватив с собой ещё чуть ли не роту спасённых им солдат, — он замолчал, давая себе передохнуть.       Отпивая из бокала холодную воду, Тони смотрел на Говарда и не понимал, зачем тот всё это ему рассказывает?       — И что? — сипло спросил он. — О его моральных качествах можешь мне не рассказывать, я знал об этом. А то, что теперь он… может пробивать своей головой стены, так это ума много не надо, раз он один пошёл к нацистам, — Старк покачал головой, путаясь ещё больше. — Ты не понимаешь? Нет, ты не понимаешь, и я… я тоже не понимаю. Но теперь-то какой смысл разбираться в этом всем? У него… есть своя жизнь, к чему мне пытаться что-то исправить? За год… ведь действительно всё изменилось, — вздохнул он, складывая два плюс два — Пегги, это та темноволосая девица. — Да и если бы я… А мне теперь… не подступиться к этому… этому… парню даже на метр. Слишком. Это всё… просто слишком для меня.       — Почему ты так думаешь? Ты виделся с ним? Вы разговаривали? — спросил Говард, наклоняя голову набок, пристально смотря на него. — Тони, когда я упоминал о тебе, он… то белел, то краснел, будто призрак видел, поэтому я думаю, что… Если ты захочешь, у тебя есть шанс… Только если это тебе нужно. Я думаю, что он тебя не забыл.       — Тебе-то какое дело? — огрызнулся Тони, отставляя стакан с водой на стол. — Ты уже помог мне, и правду не сказал сразу, и письмо не отдал, и сегодня… Ведь ты мог рассказать, но ты ни слова не произнёс. Что ты хочешь сейчас услышать? Что я виделся с ним? Ну да, виделся. Ну да, говорили, а дальше? Раз ты знаешь, что он теперь бог и сверхчеловек, посмотри на меня и скажи, разве это то, что нужно? Я влюбился в мальчишку, который… который всю жизнь мою с ног на голову перевернул двумя встречами и десятками писем, а сейчас… У него всё другое. Жизнь другая, он сам другой. Я не нужен там, в этой новой жизни, и не прикидывайся, ты и сам это знаешь.       — Если ты снова всё решил за него, то какой смысл мне хоть что-то тебе говорить? Ты небезразличен ему, слепой только не заметит, да ты и есть слепец. Валяй, это твоё решение, и если ты сможешь смотреть, как твоего мальчишку забирают цепкие пальчики Пегги, — твоё дело, упрямый идиот, — махнул на него рукой Старк, отворачиваясь к столу. — Но если ты вдруг решишь хоть что-то сделать для того, чтобы этого не случилось, да и просто чем-то занять себя, жду тебя на базе СНР трезвого и желательно в приличном виде.       — О, решил сыграть на моей ревности? Очень благородно, — фыркнул Тони, неосознанно сжимая руки в кулаки. — В этой стране всё ещё сажают за убийства?       — Прекрати паясничать и подумай головой, — рявкнул Говард, выходя из себя. — Это всё тот же Стив, и если ты потратишь хоть десять минут, общаясь с ним, ты это поймёшь. Борись за него, ты же Старк! А мы не отдаём то, что нам дорого. Открой глаза и посмотри внимательно, дурень, он же… Да что я говорю, решай сам, — снова махнул рукой он.       — Тот же? Он тогда весил не больше сорока килограммов, а теперь Стив ─ туша в сто кило! — заворчал Тони, прищуриваясь. — Да, блять! Как это будет выглядеть? Я начну ухлёстывать за таким бугаём? Он мне кости сломает, если коснётся, и вообще, наверное, я… всё это придумал. Это просто треклятое видение, помутнение рассудка и нихера не правда. Борись за него, бла-бла-бла, все вокруг такие умные, да чтоб тебя, — сплюнул Старк, хватаясь за паяльник. — Он же… вот и да-то, «он же» и сто миллионов отговорок, потому что я просто боюсь, ясно тебе?       — А то я не вижу, — проговорил Говард уже тише. — Не ищи отговорок. То, что он чуть подрос, не делает его другим человеком. Точнее… не это делает. Армия, Тони. Это она делает людей жёстче, отбивает веру в пушистое и наивное. И если бы только армия… Война. Опять же, я знал его мальчиком только по твоим рассказам, я не могу судить о том, каким он был, но… тот, кто хоть раз с ним пообщается, попадает под стеснительное обаяние и веру в своё дело. Ты зациклился на том, каким он был, потому что тебе так проще, да, тогда он нуждался в тебе. Но, Тони, подумай о том, чего хотел он сам? Он говорил тебе? Ты думаешь, мечтой всей его жизни была художественная академия и приступы астмы? И сколько бы он так прожил? А посмотри на него сейчас — он добился того, чего хотел больше всего, не без помощи, конечно, но… Подумай о нём. Я больше не знаю, что тебе сказать.       Тони ничего не ответил, оставляя все размышления на потом, и приступил спаивать мелкие детали, желая отвлечься.