Глава 37. На пути к исцелению
4 августа 2016 г., 15:10
десятое июня 1943 года.
Возясь с одним из реагентов, Тони просвечивал его под ультрафиолетом, пытаясь понять, чем ему чревато, если он останется на его руках. Мысли копошились в голове странные, будто он и не занимался ничем, просто просиживал задницу, отдыхая. Хотя работа требовала определённой концентрации. Обнаружив пятно на руке, он стёр его проспиртованной салфеткой и продолжил осмотр. После того злополучного дня они со Стивом больше не виделись. Старк не знал, провидение это или злой рок, но он скучал. Теперь, будучи здесь, сложно было убегать от своих чувств, и только незнание того, как себя вести с большим мальчиком, путало все карты. Как бы то ни было, каждое его утро, день и вечер, плавно перетекающий в ночь, насквозь пропитаны мыслями о «суперсолдате». О новом теле Стива Роджерса. Ну, того самого, Капитана Америка. При этой… кличке? Или что это такое, Старк ощущал что-то тянущее в груди, будто он уже слышал такое словосочетание раньше. Он пытался понять природу этого чувства, но ничего толком не выходило, потому что Тони хотел думать только о новых руках Стива, ногах, и груди, и широких плечах, и обо всём остальном тоже. Он был просто богом секса для дам, а Тони находил это лишь переизбытком мышц. Может, он завидовал? Да боже упаси. Можно быть таким, как он, и знать всё то, что любят дамы на зубок, а можно быть таким, как Стив, и не знать об общении совершенно ничего. Внешность как таковая не играла роли в общении. Ну, то есть естественно все смотрели на лицо, ухоженные руки и чистую обувь, вглядывалась в глаза, любовались причёсками, но главное же то, что было внутри. Ведь так? Тони определённо это знал, потому что его покорил мальчик, не имеющий никаких физических данных. Болезный, худой и маленький. Испуганный и недоверчивый, отшатывающийся от прикосновений словно от огня. И теперь, когда за год всё так круто изменилось, сложно было настроиться на нужный лад. Принять то, что Стив, которого он знал, всё ещё нуждается в нём, в его заботе, поддержке, понимании и многом другом в своём новом теле. Тело — это только оболочка, но… в здоровом теле здоровый дух. Возможно, теперь из-за того, что он был сильным, он стал наглее, безрассуднее, хитрее, да и чёрт его знает, что ещё. Может, он вообще забыл, что такое страх? Что такое недоверие? Прошёл целый год. Почти полгода с приёма сыворотки Эрскина и нового обличия. Так ли теперь Стив хочет видеть рядом с собой Тони, когда вокруг всё время вьётся эта Картер? К слову, она настолько сильно раздражала Старка своим акцентом, манерой разукрашивать губы красной помадой, которой пользуются кокетки на углу Пятой и Шестой авеню, и эта манера поведения стальной леди. Прям ни дать, ни взять Маргарет Тэтчер собственной персоной. Бедная и несчастная дама с пастью акулы в обществе мужчин. Захомутала бедного мальчишку, который повёлся на все эти сказки о заинтересованности в хрупком теле и бла-бла-бла. Бабы они и в Африке бабы. Будьте уверены: от таких можно ждать только беды. И ведь не стерва какая-то, а стойкий и сильный агент резерва, но всё же личная неприязнь Тони росла к ней в геометрической прогрессии. И Стив. Если бы кто-то видел, как он увивается за ней… Говард видел. Но ещё не видел, как Тони на это реагирует. Вот была бы потеха: ещё и нахвататься от отца грубых насмешек. Но и поделиться своим страхом он не мог, потому что раньше уже говорил об этом. А повторяться? Они же Старки, берут то, что дорого, и делают. Но, как бы дорог ни был Стив, Тони не мог даже в собственной голове найти подход. От одной мысли, что он коснётся его, становилось душно и тесно, будто отбирали весь воздух и запирали в бетонной коробке. И не отвращение это. Тони никогда не обращал внимания на качков. У него не было нужды в этом, он выбирал похожих на себя или Бартона мужчин и изредка забавлялся с ними за закрытыми дверьми. Но здесь дело коснулось большего, того подрёберного чувства, хранимого в душе. Что делать дальше, он всё ещё не знал и не представлял и справедливо боялся, отцовское предсказание о том, что Картер уже впилась в Стива не только пальцами, но и когтями, пугало до ужаса. Этого допустить было нельзя. И пусть эгоистично звучит в мыслях, он теперь знал, что Роджерсу не всё равно. Что он тоже чувствует неловкость. Просто какими бы там Старки ни были, они по крови своей от самого первого мужчины были мудаками, и Тони не оказался тем счастливым исключением. Он даже позавидовал деду. Вот бы оказаться таким же недальновидным и продавать фрукты, забывая о делах сердечных, разбивающих весь выстроенный мир на грубые и острые осколки. — Где Стив? — спросил Тони, закончив с процедурой, стирая следы со своих рук, и посмотрел на только что вошедшего в мастерскую отца. — Он позавчера уехал на полигон с Барнсом и всей этой Ревущей Командой, — ответил Говард, сжимая в руках кружку с кофе. — Сегодня должен вернуться, они тестируют там новое оружие и несколько моих новинок. Роджерсу понравился мой щит из вибраниума, та ещё штука, — он довольно усмехнулся. — А ты… давно с ним виделся? — Давно, — сухо ответил Тони, в глубине души ревнуя, что Стив где-то и с кем-то шатается, а он не имеет никакого права его контролировать. — И почему? Сейчас затишье, и он ничем особо не занят, так… почему? — Старк опустился в кресло и посмотрел на сына. Младший Старк посмотрел на отца, как на идиота. Он что, всерьёз это? Сердце неприятно кольнуло. Говард не виноват, что Тони мудак и ничем не смог выделиться в их проклятом на дурости роду. — А ты не знаешь? Нам… наверное, даже и поговорить не о чем. У него война, полигоны, Баки… Пегги, — её имя он почти выплюнул, — что ему со мной? Я не участвую в полёвках, потому что мне нельзя не дай бог умереть. Старший Старк посмотрел на него, как на глупого несмышлёного мальчика, и сделал глоток кофе. — Это всё отговорки. Война, полигоны… Пегги… Ну так пока ты будешь тут торчать и делать вид, что вам поговорить не о чем… милашка Картер найдёт, о чём с ним поговорить, — в его словах не было ни капли злости и насмешки. — Ты серьёзно? Да мне одного взгляда на него хватило пару дней назад, чтобы понять, как твоё присутствие пошатнуло покой нашего национального символа. Господи, да он теперь даже от меня глаза прячет, потому что я в курсе всего… этого. Что тебя так пугает? Вам не о чем говорить? Это не мешало вам писать письма друг другу, ведь так? Кинув в его сторону злостный взгляд, Тони весь напрягся, превращаясь в сплошной комок оголённых нервов. Милашка Картер. Господи боже, что будет, если он просто убьёт её, а? Да какой в этом смысл, не будет этой Картер, появится другая, потом третья и десятая. Не сможет же он вечно отгонять назойливых, прости господи, от Стива. А вот упоминание о том, что мальчик… чувствует себя дурно из-за его присутствия на базе, отозвалось спазмом в груди. Ну и что прикажете делать? Упиться, убиться, убить или пойти к нему и попробовать наладить контакт? Посмотреть, пощупать, может, не так страшен чёрт, как его малюют? — Пап, прекрати давить на меня! Я на эти твои штучки не куплюсь, — он покачал головой и вздохнул, начиная перебирать бумаги на столе. — Мы просто… отвыкли, я думаю. У нас нет общего. Да и тогда не было. Разве что я восхищался его неподдельным благородством, а он… возможно, моей работой или просто мной. Я не знаю, — снова качнул головой. — Пугает, что мне никогда не нравились такие вот… как он. Мне неловко рядом с большими людьми. Это не моя вина, конечно, ведь… чувства мои не проходят, а становятся… наверное, даже сильнее, но я не понимаю, как я могу подойти к нему и погладить его по голове? Или сказать… малыш? Или просто завязать разговор так, как раньше. Я же вижу его… тело, эту трансформацию в машину для убийств и соблазнения, а не то, что спрятано под рёбрами. Да и ты не поймёшь, как бы я ни пытался объяснить тебе это. Я просто параноик и тугодум, который любит всё усложнять. — Ты влюблён, Тони, и естественно, ты тугодум, — улыбнулся ему Говард. — Я, может, пока и младше тебя, но позволь уж дать совет: не повторяй своих ошибок дважды. А уж тем более трижды. Не решай всё за него. Не о чем общаться? А ты просто попробуй? Может, не стоит начинать всё со взаимных упрёков и выяснения кто прав, кто виноват, а просто попробовать жить дальше? Привыкать, разговаривать, интересоваться? Ну, а насчёт тела… эм-м… как банально это не прозвучит… потрогай его? Я вот потрогал и пришёл в полнейший восторг, это, знаешь ли, совершенно потрясающее тело, — на его губах заиграла усмешка. — Что ты его? — Тони поднял взгляд от стола и поджал губы, сминая бумажки в шарики, намереваясь устроить обстрел. — Ты его лапал? Ну я сейчас тебе покажу, — зарычал он, швыряя в него первый снаряд, угодивший прямо в лоб. — Эй, эй, я ни на что не претендую, больно нужен мне ваш Роджерс, — замахал руками Говард, пытаясь отбиться от импровизированного обстрела. — Иди и сам его лапай. Не пожалеешь, — и засмеялся, уже не сдерживаясь. — Ну ты и засранец, прям редкостный, я хочу заметить, — Тони аж покраснел оттого, как двусмысленно это звучало из уст Говарда, и швырнул сразу несколько шариков скомканной бумаги. — Заткнись и не комментируй, я тебя умоляю! — кинул ещё один и отвернулся, пряча себя от отцовского взгляда. — Ой, да ладно тебе, сын мой. И в кого ты такой ревнивый? Я вот, например, выше этого, — Старк ухмыльнулся, поднимая бумажку, бросая её в Тони. — Это ты ещё маму не видел, — фыркнул Тони и обернулся к нему, полыхая гневным взглядом. — Прекратишь издеваться над своим великовозрастным сыном, или мы уже перейдём к работе? М? — Ладно, чего только не сделаешь ради ребёнка. Давай уж, показывай, что там у тебя, — он допил свой кофе, убрал кружку и, нацепив очки, подошёл к Тони, чтобы наконец-то заняться делом.
