Глава 43. Никто не заменит тебя
13 августа 2016 г., 06:14
пятнадцатое октября 1943 года.
Захлопнув за собой дверь в мастерскую, угрюмый и раздражённый Старк рявкнул на лаборанта, или кто он там, и выгнал его. Пройдя вглубь помещения, он встал у стола и, опершись на него ладонью, выдохнул. Просто расслабься. Глубокий вдох и выдох. Счёт до десяти. Будто проснувшись от наваждения, Тони схватил инструменты и, даже не переодеваясь и не надевая защитных очков, принялся строгать железо. В работе было проще не думать. Хотя кому он врал? Он думал постоянно о том дне, который поставил точку в его отношениях. Который доводил одним лишь воспоминанием о лице испуганного Стива до лютой ярости. Что он сделал не так? Чем заслужил это? Что значит «не навсегда»? Что вообще произошло такого, что можно было расстаться вот так вот… — Блять! — выругался он, с грохотом опуская на стол деталь от автомобиля. Засунув окровавленный указательный палец в рот, Тони закрыл глаза и рухнул на стул. Всё сыпалось из рук. Абсолютно всё. Он чувствовал себя уязвлённым, обиженным и брошенным совершенно за просто так. Ведь он как мог показывал мальчику свои чувства. Как мог был с ним рядом, доставая изнутри всё самое светлое и тёплое, что только у него было. Так ведь нельзя. Какие бы причины там ни возникли, можно было поговорить, обсудить и найти решение вместе, но не оставлять в одиночестве, а потом шататься с Пегги и Баки везде, где только можно. За этот месяц Тони видел Роджерса и Картер раза четыре, и все эти разы они были такими довольными, словно им лица начистили полиролью, а в рот вогнали скобы, чтобы они постоянно улыбались. Он готов был убить их обоих, пока они миловались у него на глазах. И только вот абсолютное равнодушие вместо целой бури рисовалось на лице Старка в такие моменты. Это что, твою мать, новая пытка? Так принято в сороковых? Да нихрена подобного! Не имея возможности выговориться и просто дать волю чувствам, и хорошим, и плохим, Тони чах. Тоска по дому всё сильнее давила на плечи, одиночество угнетало, а мысли о том, чтобы просто свалить отсюда, оставив от себя шиш с маслом, и скрыться в какой-нибудь глуши, чаще проникали в голову. Его тут всё равно ничего не держит, какой смысл? На днях он даже ездил в Филадельфию втайне от отца, вновь воспользовавшись установкой по поиску людей со сверхспособностями. Найдя лишь упоминание об одном парне, он уже обрёл какое-то чувство надежды. Пусть и дряхленькое, слабенькое, но это уже что-то. Возможно, он сможет найти выход из сороковых и найти Стива в двухтысячных. И неважно, что, возможно, тот будет женат, с десятком детишек, он просто хотел поговорить и выяснить правду. Отчаяние имеет власть над людьми, и оно всегда приводит к неверным выводам. Как бы Тони ни возвращался к словам, сказанным в тишине маленькой спальни, к прикосновениям, подаренным в темноте за зашторенными окнами, к поцелуям у самой двери перед выходом, он не мог забыть того, как Стив отшатывался от него. Будто бы он страшная проказа, убивающая людей и его в первую очередь. Картинка этого жеста разъедала всё изнутри. А то, что Стив всё чаще был с Картер, наводило на определённые, совершенно гадкие мысли. Неужели всё пустое? Ну не мог мальчик поступить вот так по своей прихоти. Не мог, и всё тут. Но как бы внутренний голос ни разрывался, Старк хотел получить ответы на свои вопросы и хотел, чтобы его оставили в покое чувства, не дающие жить и дышать нормально. От жара в груди, который не имел выхода, сводило челюсти, а трясущиеся руки с вечно сведёнными пальцами от напряжения заставляли его злиться ещё больше. Так просто нельзя. Тебя оставили, вот и всё. Оставь. Живи. Да. Легко сказать, только вот как сделать. Высосав из пальца кровь, он неохотно разлепил тяжёлые веки, морщась на яркий свет, обжёгший слишком чувствительную радужку, и пошёл к раковине. Услышав хлопок двери, он лишь передёрнул плечами и продолжил заниматься раной, промывать её и охлаждать. Говард зашёл в мастерскую с неизменной кружкой кофе и в солнцезащитных очках. Как выяснилось через минуту, очки скрывали синяки под глазами от частого недосыпа, приправленные вчерашней вечеринкой у одного крупного поставщика нужных ему деталей для совершенно прогрессивной и потрясающей разработки. Хотя у Старка других и не водилось. Глянув на Тони, который почему-то на все попытки выведать у него, в чём дело, огрызался как чёрт, он посмотрел на свою кружку и, скрепя сердце, протянул её сыну. — Кофе будешь? Потому что если не кофе, то что сделает тебя добрее? — спросил он, ставя кружку перед ним. — Даже не подмазывайся, — отрезал Тони, доставая из шкафчика аптечку, принципиально не смотря на отца. — Месяц прошёл, может, скажешь уже, в чём дело, а? — спросил Говард, присаживаясь за стол. — Какая муха тебя укусила? Старк подавил вспышку очередного раздражения, которое с завидной регулярностью посещало его шальную голову. Он замотал палец пластырем, перед этим смазав порез мазью, и обернулся на Говарда. — Никакая муха меня не кусала, пап, — он пожал плечами и пошёл к столу, где недоделал работу, мысленно желая остаться в одиночестве и чтобы его вообще никто не трогал. Зачем он вообще сюда ходит? Занимался бы своими делами дома или уехал куда-нибудь, но нет, надо приходить и смотреть на то, что причиняет ему боль и доводит до бешенства. Он один раз попытался поговорить со Стивом, но тот… не выказал заинтересованности и быстро ретировался, оставляя его одного со своими уже затрахавшими его в доску мыслями. — Ну да, продолжай делать из отца дурака, конечно, — фыркнул Старк, прокручиваясь на стуле. — Ты такой с того дня, ну… с того самого, когда… Постой-постой, уж не Капитаном Америка зовут твою муху, м? — Послушай, не лезь-ка ты, а займись лучше своими делами, — как можно спокойнее сказал Энтони, крепче сжимая в руке резак по металлу. Что ещё за день? А, к чёрту. — Значит, дело-таки в нём, — удовлетворённый своей догадкой, произнёс Говард. — И что же не заладилось в вашем раю? Брось, парень, расскажи, самому же легче станет, ты же знаешь, я твой отец, доверие и всё такое, — довольно серьёзно сказал он, протягивая руку к кружке и делая глоток. — Ты отъебёшься от меня или нет? — вспылил Старк, оборачиваясь к нему. — Тебе докопаться не до кого? — ему отчаянно хотелось двинуть отцу по зубам резаком, чтобы тот заткнулся и перестал задавать вопросы, которые, кроме тянущей в челюсти боли, не вызывали ничего хорошего. — Тони, — Старк поднялся со стула и шагнул к нему, не обращая внимания на то, что тот может хорошенько приложить его чем-нибудь тяжёлым. — Ты изводишь себя уже месяц, и, пока на это можно было смотреть, я смотрел, но ты явно не в себе. Ты думаешь, что по тебе не видно? Ты срываешься на людей, да вот сейчас мальчишка выбежал как ошпаренный отсюда, ещё немного, и пойдут разговоры. Что происходит с тобой? Что случилось у вас… со Стивом? Я нечасто вижу его здесь, он… избегает меня, и поэтому я спрашиваю у тебя: в чём дело? — он говорил тихо, проникновенно и успокаивающе, положив руку на предплечье Тони. Пока отец говорил, все ровно выстроенные защитные стены покрывались трещинами. Господи, неужто он так слаб, что поддастся вот на это? А разве ж ты силён? Не сказать, особенно когда слушал во все уши всё то, что говорил мальчишка. Особенно в эти моменты, когда он проникновенно шептал на ухо всякие глупости о чувствах. Глупости. Никакие не глупости, это было то, ради чего хотелось сворачивать горы, а теперь остались только руины, которые он сам себе и придумал. Не навсегда. Из-за этого проклятого «не навсегда» Тони только и делал, что надеялся, как можно глубже пряча в себе это чувство, горящее в конце пути ранним солнцем. — Не знаю, — слова прозвучали неуверенно, потому что он в самом деле не знал, что случилось. — Он… ушёл? Да, думаю так. Без ёбаного объяснения! — разозлился Тони, дёргаясь к отцу, но тут же осаживая себя и на всякий случай опуская резак. — Тише, тише, — Старк пододвинулся ближе и приобнял его, легонько поглаживая по плечу. — Просто взял и ушёл? Ничего не сказав? Но… совсем, что ли, ничего? Тони не понял, к чему ведёт отец, напрягаясь всем телом, готовый защищаться, не зная от чего. Просто потому что. Он устал быть тут. Устал видеть это всё. Устал думать о войне. Ему не хватало родного угла, где можно было бы спрятаться и сутками не выходить на волю. Не хватало мобильника, вечно жужжащей Пеппер, лицо которой он уже забыл, а помнил только рыжие гладкие волосы, пахнущие травяным шампунем. Её руки, мягкие, как у матери. И то спокойствие, которое она дарила ему, когда он снова и снова совершал ошибки. — Сказал, что нам нельзя, это не навсегда и что-то в этом духе, — пробормотал он и вздохнул. — Только не говори, что это очередное благородство, иначе я убью его. — Стоп, стоп, — не понял Говард, потирая висок. — Нельзя? Подожди, он… он точно это сказал? Нельзя и не навсегда? Ты ничего не перепутал? — он отвёл взгляд, точно так же отвёл, как и Стив в тот день. — Ты думаешь, я когда-нибудь забуду эти слова и то, как он отшатывался от меня, словно я больной сифилисом или чем похуже? — прорычал Энтони, отталкивая его от себя. — Тони… — Старк замолчал. Похоже, что Тони выпал из жизни всерьёз и надолго, если все новости прошли мимо него. Говард молчал, не зная, с чего начать: дать увесистую оплеуху сыну за то, что так бесшабашно вёл себя, или попытаться объяснить, что, вероятнее всего, произошло. — Ну что ещё? Обрадуешь меня новостями, что всё это ради нашего же блага и тому подобное? Ты что… Серьёзно, что ли? — глаза Тони округлились от хренового предчувствия, а сердце заныло тупой, будто зубной болью. — Когда-нибудь это кончится? — обессиленно выдохнул он, приваливаясь к столу и выпуская из рук резак, который с грохотом упал ему под ноги. — Слушай, помнишь, я говорил тебе, чтобы ты вёл себя осторожно? Чтобы не бросался в омут с головой, но, к чёрту, ты же Старк, это в крови, да к тому же Старк из будущего, где, наверное, всё можно, вот только тут так нельзя, — сказал Говард, шагая к нему. — Ты не слышал о задержании? Как такое возможно? Вся рота кэпа шумела… ну, не то, чтоб прям шумела, шептались, но… ты правда не в курсе? Я думал, ты знаешь, поэтому вы прекратили встречи. — Ты по-человечески можешь говорить? Без… без намёков, я уже ничего не понимаю, слышишь, пап? — он с отчаянием заглянул в тёмные мерцающие глаза и помотал головой. — Ничего я не слышал и не видел, потому что был в «плену», а когда меня из него вышвырнули, мне было не до чужой болтовни и шепотков, к тому же про меня всю жизнь шепчутся, к чему слушать эти сплетни и бредни про других? Какое, мать твою, задержание? О чём ты вообще? Расскажи, если что-то знаешь, но не мучь меня этими своими загадками и многозначительными взглядами, — по окончании тирады голос сел и звучал хрипло, с надломом. — В обычной жизни то, что вы… делаете, ещё может прокатить, если не светиться, Тони, — вздохнул Старк, запуская руку в волосы, пытаясь подобрать слова. — Но армия… это не игрушки. Здесь ненавидят не таких, как все, хотя, мать твою, здесь большая половина «не таких», просто… они не палятся. Месяц назад задержали двух парней из роты Роджерса и кинули их под трибунал. Я думаю, ты знаешь, что это значит? Варианта два, немного, да? Тюрьма или гормональные уколы. Я… я не знаю, что с ними стало, Филлипс тот ещё дятел, но как только их взяли, дело затихло. Это было… да, чуть больше месяца назад. Тогда у вас с ним… тогда он ушёл? Если да, то я понимаю, почему он это сделал и почему ничего тебе не сказал. Сам-то понимаешь, почему? Старк неверяще замотал головой. Он просто не мог слушать эту сказочную ахинею. Неужели благородство доводит до таких поступков? Какой же в этом смысл? Что тюрьма, что лишение яиц, что подыхать вот так, в неведении, в незнании, просто потому, что каких-то там парней отправили под трибунал. Где же разница? И была ли она вообще? Остаться одному в тюрьме или остаться одному здесь, в чужом времени, когда никому нет до тебя никакого дела. Да, блять, на него и в своём-то времени всем насрать, почему он должен верить сейчас? Верить в чистые намерения мальчика, который порешал всё за него, этим самым обижая сильнее и загоняя в ловушку из придуманных им, Тони, болезненных правд? Это возможно? Он мог просто уволиться из СНР и скрыться из виду на некоторое время, но нет, вместо того, чтобы всё обсудить, мы будем поступать с истинным благородством мушкетёра, который сначала делает, а потом думает. И разве ты не за эту запальчивость полюбил его, Тони? Внутренний голос, как всегда, вовремя напомнил о себе. Может, и за это тоже. А может, просто потому, что хотел любить именно бруклинского мальчишку, и свою жизнь проживал так дерьмово, чтобы получить награду? Да хрен его знает, просто так совпало. И если это наказание, то, что ж, он выстоит. Сердце уже давно билось на грани, ему казалось, что шум реактора заполняет всё вокруг, а злость, с какой он хотел надрать Роджерсу уши за всё это, просто сшибала последние крошки самоконтроля, который уже был истёрт до дыр бесконечными думами. Тони тихо застонал, сжимая руки в кулаки и стискивая челюсти до боли. — И Картер — это лишь стечение обстоятельств? — без тени эмоций спросил он, после вспышки бессильной злобы. — Прикрыть, так сказать, крепкий тыл? Господи, как всё удивительно складывается. Просто с ума сойти. — Причём тут Пегг? — удивился Говард. — Она уже пару месяцев как с Барнсом шашни крутит, Баки то, Баки сё, трещит без остановки, когда появляется тут с ним… Или ты думал, что… Ох ты ж… — он заковыристо выругался. — И вот не мог ты раньше мне всё рассказать, а? Нужно обязательно терзаться в одиночестве? Только не вздумай… не вздумай делать то, что ты сейчас подумал. Или хотя бы хорошенько подумай прежде, чем это делать, — Старк внимательно посмотрел на сына. — Не думаю, что Роджерсу лучше, чем тебе, если всё так… — Да неужели? — язвительно поинтересовался Тони, смотря ему в глаза. — Мне ещё и пожалеть его нужно за эти безрассудства? Я взрослый, мать твою, мужик! А за меня решает какой-то сопляк, и к чему это всё привело? К обоюдным терзаниям?! Я пусть и мудак, но у меня есть мозги, и даже если я не разбираюсь в чувствах, спасти свой зад мне удавалось не раз и не два! — воскликнул он, чувствуя, как паника, отчаяние и тоска забивают сознание без права на продых. — Я говорю, подумай! — шикнул на него Говард уже более серьёзно. — Если Стив так поступил, значит, на то были причины. А я ещё, идиот, не додумался раньше. Ведь слышал же разговоры и видел, как ты тут… с ума сходишь. Дай мне пару дней, я попробую разузнать всё что могу и, даже если получится, поговорю с кэпом. Об одном прошу: не наломай дров и не мчись к нему сломя голову выяснять, какого хрена он учудил, я сам, ладно? Уж пару дней потерпи, и так вот… месяц изводился, — вздохнул он, добавляя просительные интонации. — Нечего у него спрашивать. Он в это впутался? Так? — сурово произнёс Тони, понимая, что, как бы он ни любил мальчишку, если не объяснить, что тот натворил больше глупостей в одиночку, не доверившись ему, Тони, то всё бессмысленно. — Вот пусть и выпутывается. Я же… я ведь хотел, чтобы он верил мне, доверял, а он? Просто так плюнул на всё это. Какие бы причины ни были… Стив… за моей спиной устроил то, что создало кучу неудобств. Да, конечно, Тони, так поступать нельзя, но а как тогда можно?! — А ты доверился ему? Давай уж по-честному: скажи он о том, что вам нельзя видеться потому, что это опасно, что бы ты делал? И не ври, что ты бы сидел сложа руки, — Старк изогнул бровь, и так прекрасно зная ответ. — А где я его обманул? Я его бросил, потому что кого-то там арестовали? Не неси бред, пап, — взмахнул руками он и покачал головой. — И не надо всё скидывать на то, что я такой вот. Это не оправдание, ты понимаешь? Да и смысл наших отношений, если он так поступает? Если он не доверяет мне… и думает, что я могу подставить его, зная обо всём? Если ему так не нравится мой… мой характер… зачем? — Не гони лошадей раньше времени. Я всё узнаю и потом расскажу тебе. Если Роджерс так поступил, значит, у него были на то причины. Серьёзно, ты его видел? Это образец морали и честности, и чтобы он так просто взял и… — Говард развёл руками. — Не пори горячку. Подожди. — Не пори горячку? — Старк еле сдержал смешок. — Это я не пори горячку? Да знаешь, после драки-то кулаками не машут. Он мог поговорить со мной, мог же, я бы уволился отсюда, отсиделся, да чёрт его знает, что ещё, но нет. Образец морали и честности просто решил выкинуть меня пинком под зад просто потому, что… Да этому даже и объяснений нет, потому что причина, что арестовали каких-то там ребят, ─ глупость. И вообще, ты что его защищаешь? Нет, конечно, у вас там свои солидарности, вы оба из сороковых, но то, что он сделал, это… это очень глупо и безрассудно… А мне теперь что? Что со всем этим делать? Ввязался на свою голову, — выругался он сквозь сжатые зубы, просто дурея оттого, как всё складывается и что выхода-то из этой ситуации как не было, так и нет. — Он защищал тебя, — тихо ответил Старк после недолгой паузы. — И мне этого достаточно. Я разузнаю, что смогу, а дальше… тебе решать, что с этим делать, я не стану вмешиваться. Но всё же… подумай хорошенько, — он потёр переносицу и подошёл к столу. — Что тут у нас… — Ну как всегда, все вокруг всё знают, все вокруг самые умные и правильные, защитники и молодцы, один Тони дурак, который ничего не понимает и с которым даже говорить не нужно, чтобы избежать лишних проблем, — тоскливо и обречённо пробормотал он, поднимая резак с пола. — Ко мне и без того все относятся несерьёзно, ещё не хватало, чтобы мальчишка… пусть и мой, так себя вёл. Развернувшись, Тони уложил резак на стол и закрыл глаза. Защищал, да боже, это разве оправдание? Он пытался подумать о том, что и сам бы, возможно, поступил так, но… нет. Такого бы не было, потому что Старк умел вертеться и там, где многие видели один вариант, видел с десяток. Захотелось хорошенько отлупить Роджерса, а потом и самого себя и, может… поцеловать его? Как же он соскучился, ёбаный свет чтоб провалился, если это неправда. Включив машинку, Тони приступил к работе, глотая раздражение, боль и бессилие. Всю вторую половину дня Говард, как и обещал, посвятил тому, чтобы найти нужную информацию. Как назло, практически никто не мог ему толком ответить, что в итоге случилось с теми парнями и чем же кончилась вся история. И только к концу вечера Старку удалось узнать то, отчего его волосы встали дыбом, и он уже трижды прозвал себя полным идиотом, раз пропустил эти новости, полностью зарывшись в работу. Да если бы он только знал, что им нужен был именно Тони, что кто-то настучал на него, он бы… Глаза его зло сощурились, а мозг начал судорожно искать выход из всего этого. Что ж… Теперь он мог понять мотивы Роджерса и то, почему тот предпочёл порвать вместо того, чтобы поговорить. Наверняка он подумал, что слишком резвый Тони начнёт искать лазейки и рано или поздно их накроют. Как оказалось, капитан тоже был под подозрением, но в его случае всё было намного проще. Поймали бы, ну пожурили, сказали ему: «Ай-ай-ай, негоже символу нации быть впутанным в подобные связи» и отпустили. Но вот с Тони… Да, многие вопросы можно было решить с помощью денег. Многие, но не все. И всё же Говард решил перехватить Роджерса и поговорить с ним. Да, он защищал Тони, но тоже был неправ. Ведь приди Стив к нему и расскажи обо всём, можно было найти выход. И не смотреть на терзающего себя сына, который только что в петлю не лез от тоски по бруклинскому мальчишке. Вооружившись желанием во что бы то ни стало найти кэпа, Старк потёр руки. Этих двоих нужно было срочно мирить, но так, чтобы это не угрожало их жизням и свободе.
