Глава 49. Попытка не пытка
19 августа 2016 г., 08:12
двадцатое июня 2014 года.
Прошло чуть больше месяца после того, как Тони вернулся в своё настоящее, сросшееся со вторым настоящим. Он до сих пор не привык к тому, что на разные события у него разные воспоминания, и, честно говоря, это очень мучило. Потому что мозг не всегда слушался его и выдавал верную информацию. Это казалось потерей, огромной потерей, потому что мозг Старка ─ это то, что работает на него, это то, из-за чего он и есть Старк, а на данное время он слегка запинается и застревает в молчании, пытаясь найти в своей голове нужное. Всякий раз он натыкается на хорошее и плохое, сплетённое вместе. Пустота и наполненность. От этого не скрыться. Стрэндж дал понять, что если Тони захочет избавиться от какой-то из частей своих воспоминаний, то он обязательно поможет, но Старк не согласился бы ни за что. В его настоящем, неизмененном, он обрёл Стива. В изменённом настоящем и теперь в его реальном настоящем, где ему приходилось жить, точнее, заново учиться жить, было много родительской любви, опеки и много чего другого, например, друзей. Верных. И сам он слегка изменился здесь. Оставался прежней язвой, но легко шёл на контакт, а момент с тем, что он предпочитал ничего не брать из чужих рук, вообще отсутствовал. Доверие ─ вот главный проводник. А ещё чувство нужности. Жизнь текла своим чередом, боль не утихала, Пеппер была рядом, выслушивая всё то, что Тони хотел ей рассказать, всячески помогала адаптироваться, рассказывала многие вещи из тех, что произошли, пока его не было, и оказывала поддержку. Она даже здесь была его лучом. Спокойная, сильная и стойкая, с железным стержнем внутри. Эта женщина никогда не перестанет восхищать его. Как хорошо, что он смог полюбить её любовью не любовника, а друга, потому что сейчас она встречалась с Хэппи и была на седьмом небе. Здоровяк Хоган недавно сделал ей предложение, и в скором времени новая ячейка общества («Пока ещё не ячейка», ─ с укоризной сказала Пепс при последней встрече) решила обзавестись малышом, а может быть, двумя. Бартон, Романова, Колсон и Фьюри, а также любимый Беннер работали в том же режиме, и практически каждый день, Тони сталкивался с ними на жилых этажах Башни. Они перебрасывались какими-то ничего не значащими фразочками, а потом все вместе сидели в гостиной и обсуждали свои жизни, потому что Старку это было важно. Узнавая и принимая новые детали, Тони пытался отвлекаться от боли. Он пытался найти себе новое занятие, пока Джарвис искал пути, по которым можно найти Стива. Точнее, его тело. Старк не мог отступиться. Никогда и ни за что. Если есть возможность хотя бы попытаться найти необходимое, он всегда будет двигаться вперёд. Ни в одном из времён это не менялось и было его особенностью. Бояться, болеть, но пробиваться напролом. Каждое утро встречало Тони светом. Само слово «утро» плавило его тело теплом, потому что воспоминания, просыпающиеся вместе с ним, проникали в сознание и окутывали его словно дымкой. Стив был везде. Он был в нём, и от этого не скрыться. Беги-не беги, а они связаны. Наказание это или дар, никто ответить не мог, а Тони и не спрашивал, даже у себя, потому что любовь не задаёт вопросов. Так надо, так есть и так будет. Побывав на могиле матери, Пегги и Баки, Тони осознал, что в этом времени определённо лучше, чем в том. Тогда его родителей не было в живых, Картер закончила жизнь одинокой старушкой, Барнс… был подопытным Гидры, и многие другие хорошие парни и девушки прожили долгую жизнь, потому что зло кануло в лету в далёком сорок пятом. Оставалось только поработить своё одиночество и начать дышать хотя бы на грамм больше, потому что задыхаться было всё тяжелее и тяжелее. Сидя в мастерской отца, живущего на Манхэттене в том же доме, лишь изредка показывающего свой нос в Старк Тауэр, Тони изучал документы по делу Стива. Не потому, что хотелось сделать себе хуже, а потому, что необходимо понять, с чем они имеют дело, что даёт сыворотка и каким образом он погиб. Каждый божий день он перерывал архивы Говарда и находил в них огромное количество информации. И этот не был исключением. Всё утро и после обеда они оба просматривали документы, а вечером Тони ехал домой. Теперь находиться здесь и знать, что отец справился со своей миссией полюбить сына от крови и плоти, было легко. По-родному и очень тепло. Они столько пережили во всех временах, что было бы глупо терять то, что теперь их связывало. — А если рискнуть… ещё раз отправиться назад? — спросил Тони, мучавшийся этим вопросом с того момента, как только узнал и вспомнил о гибели Стива. Говард нахмурился. Сейчас как никогда он старался быть осторожным в своих словах и разговорах с сыном, помогая ему во всём и пытаясь избавить его от непроходящей тоски и боли потери. Но снова потерять его, отправить в прошлое, в неизвестность? Нет, он не мог, не хотел и знал, что это очень опасно. — Я думал об этом, и, признаться, мы обсуждали это со Стефаном, — сказал Старк, поднимая взгляд от бесчисленного количества документов, разложенных на столе. — Но это не выход и очень опасно. Изначально ты был заброшен в прошлое не по своей воле, в то прошлое, в котором я тебя встретил. А в этом настоящем я только запустил цепочку заново, но кто знает, что может случиться, если ты самовольно решишь пойти на такое? Доктор говорит, манипуляции со временем не проходят без следа. Тони подпёр щёку кулаком, вглядываясь в отца. Серьёзный, поседевший, но всё ещё красивый. И эти дурацкие усики никуда не делись. Если бы здесь была мама, она назвала бы его щёткой. Он удержал смешок и несколько раз моргнул, прогоняя плывущие перед глазами буквы. — То, что манипуляции со временем не проходят без следа, я уже понял, — он указал пальцем свободной руки себе на голову и тяжело вздохнул. Если не так, то как? Семьдесят лет прошло, это больше, чем жизнь человека. — Стефан рассказывал, что «Руки Смерти» что-то забирают у него, когда он пытается изменять реальность. Как ты думаешь, это что-то… из души? А что если он… научит меня этому? — Мой мальчик, я понимаю, что движет тобой, но это небезопасно. Доктор годами учился этому, но, я вижу, тебе нужно всё и сразу. Это нормально, но не стоит цепляться за столь рисковые идеи, путешествие во времени и так сыграло злую шутку с твоей памятью, и я не хочу, чтобы ещё хоть что-то с тобой случилось, — Старк снова нахмурился и ткнул пальцем в один из документов. — Когда мы искали капитана, то были ограничены возможностями нашего времени и, может быть, могли что-то упустить. Я давно планировал повторить поиски, но, признаюсь честно, надеялся, что с твоим возвращением изменится… часть реальности и Стивен окажется жив. Но, может быть, нам пришло время повторить наши поиски? — Говард готов был на всё, лишь бы ещё раз увидеть сына счастливым, наполненным желанием жить, творить, верить и не терять тех, кто ему дорог. — Как ты считаешь? Заимствуем лучшие ресурсы Щ.И.Т.а., технику, учёных? Тони призадумался на короткое мгновение, и его глаза расширились, зрачки затопили радужку, а сам он будто ощутил толчок в спину, ─ так сильно его захватила эта идея, буквально за пару секунд. Что если и правда? Он должен найти что-то, что даст ему право успокоиться и научиться дышать опять, чтобы полной грудью и с лёгким сердцем. Не потому, что Старк разлюбил Стива, а потому, что сам Стив хотел бы, чтобы Тони смог жить. — А они… Они не смогут отказать! — победно воскликнул Тони, взмахивая руками и вскакивая со стула. Он выглядел воодушевлённым, таким, как когда-то в прошлом или настоящем до сего момента. Только его запала хватило ненадолго, он устало опустился на стул. — Что если… мы ничего не найдём? Я снова… — он ощутил, как в груди всё сжимается, как в сердце скрипит незажившая боль, а вскрытые раны пощипывает. — Это так глупо. Это так глупо: бежать за… за… ─ призраком, хотелось сказать, но Тони не мог заставить себя, потому что для него Капитан, любимый мальчик, малыш, всё самое светлое и родное, до сих пор был живым просто потому, что с последней их встречи прошло слишком мало времени. Слишком. — Лучше пожалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего ты не сделал, Тони, — ответил ему Говард, снимая очки, потирая ладонями уставшие от напряжения глаза. — Да, мы можем не найти его. А можем и найти. Шансы равны, и со своей стороны я готов на любую помощь, всё, что захочешь. Он до сих пор чувствовал тяжёлый груз вины за то, что не увидел, не разглядел в Роджерсе то отчаяние, что тот прятал под маской спокойствия и уверенности. Если бы Старк был дальновиднее, если бы придавал больше значения эмоциям и переживаниям окружающих… Всё могло бы быть иначе. — Послушай, мы начнём поиски. Даже спустя столько лет я всё ещё точно помню, где это… произошло. Мы проверим каждый квадрат, каждый метр, потому что я вижу, что тебе это нужно, Тони. Иначе ты будешь медленно сжигать себя изнутри, думая о том, что мог бы что-то сделать. Я слишком хорошо знаю, каково это, — между бровями Говарда залегла глубокая морщина. — Ты… расскажи мне, как было тогда, когда я исчез? — сипло попросил Тони и, встав из-за своего стола, прошёл к столу отца. Присев рядом с ним, он заглянул в тёплые тёмные глаза и несмело улыбнулся половиной рта. Всё ещё было неловко, как-то неправильно, ведь в нём было больше привычек от себя настоящего, чем от нового. Стараясь не бросаться в надежду с головой, младший Старк попытался ухватиться за то, что сказал ему отец. Они попробуют, а пока… пока у него есть чуточку времени на осознание и принятие, он хотел бы узнать о чувствах Говарда, потому что их было мало. Когда-то давно их было до бесстыдного мало, и новые воспоминания не заглушили отчаянной тоски старого Тони. — Наверное, это странно, что всё соединилось. Что всё теперь… смотрится иначе, а многие детали моей прежней жизни вообще не имеют никакого значения сейчас. И ты… ты изменился. Мы теперь оба другие, и это тоже странно. Я помню… тебя молодым, помню тебя грубым и злым, помню тебя хорошим и добрым, но хочу узнать тебя сейчас? Это можно? — Тони потёр ладони, подаваясь вперёд, ему было очень важно научиться понимать, разделять, и Стефан говорил, чтобы он не боялся говорить о самых своих глупых идеях, не боялся проявлять эмоции и не боялся того, что порой он будет немного не таким, каким он себя знает. Сердце Говарда предательски ёкнуло. Никогда он ещё не видел сына таким разбитым, таким хрупким, ранимым. Конечно же, он сделает всё, что от него зависит, чтобы Тони перестал так сильно хандрить. — Конечно… Конечно можно, малыш, — пробормотал Старк, кладя руку на его плечо. — Я и был таким до того, как ты появился в моей жизни в сороковом году. Мой сын, но на двадцать лет старше, ты абсолютно перевернул мою жизнь. У тебя врождённое обаяние, благодаря которому люди тянутся к тебе. И я не стал исключением. Не знаю, можно ли это назвать интуицией, предчувствием или кровными узами, но даже тогда я ощущал какую-то связь между нами. Может быть, так и было, а может… это всё самовнушение, я не знаю, — он ласково погладил Тони по плечу. — Что было, когда ты исчез? Это… это было необычно. Я говорю не об эмоциях, хотя, признаться, всё валилось у меня из рук первое время. Я о том, как ты повлиял на течение времени в целом. Барнс очень долго помнил о тебе. Он… тяжело переживал потерю Стива и… поначалу винил тебя, но позже… понял, что ты ни в чём не виноват. Мы почти не говорили об этом. На самом деле всего раз или два. Но я знаю, что Джеймс так и не смог до конца жизни вспоминать без слёз на глазах о капитане. Пегги поддерживала его, но сама сильно тосковала. Я не знаю, помнишь ты или нет, остались ли у тебя воспоминания о том, как семья Барнсов постоянно приходила к нам в гости, как Пегг играла с тобой? — Старк грустно улыбнулся, вспоминая те дни, наполненные теплотой и домашним уютом. — Мы накрывали на стол в гостиной, ты таскал булочки у Эдвина, Пегги и мама болтали обо всём на свете, а мы с Джеймсом обсуждали дела за кофе. Помнишь? Старк прикрыл глаза, вспоминая рапорт об убийстве родителей Зимним Солдатом и те хорошие дни, которые в его голове перемешались. Он любил Пегги. В своей второй жизни он ценил её, думал, что она замечательная женщина, под стать маме, и она была подругой семьи, а в этой жизни он знал её сначала как женщину, которая хочет «увести» любимого человека, а потом и как агента. Да, он вспомнил всё, что знал в обеих жизнях, и сложно было расценивать людей как одних и тех же. Это он остался таким же, а они, они прожили другие жизни, не те, о каких знал Тони. Невероятно. Один человек изменил всё вокруг, но на своё важное и нужное никак не повлиял. — Я помню их всех и помню много чего из того, что было и в моём настоящем, и в этом, — пробормотал Старк, приоткрывая глаза, думая над тем, а знает ли Говард, что он был убит от рук друга Стива когда-то. — Я рад и… обескуражен одновременно, потому что многое… очень много сменилось на хорошее. Только Стив… Стив умер или исчез два раза, а я так и не смог этого изменить. — Иногда никому не под силу изменить что-то в течении времени и событиях, что предназначены свыше, — философски изрёк Говард. — Не то чтобы я был фаталистом, но… Возможно, это должно было случиться в твоей жизни, может быть, это какой-то важный урок, — он вздохнул и внимательно посмотрел на сына. — Когда ты исчез в сорок четвёртом, я с головой ушёл в работу. Закопался по самые уши в наши с тобой наработки, ища возможный вариант для капитана, чтобы отправить его в будущее. Он просил. Хотя и боялся, что это лишь призрачная надежда, чем в итоге всё и оказалось. Я не смог найти и понять, каким образом тебя занесло туда, я искал ответ долгие годы, но не продвинулся ни на миллиметр к этим знаниям. В общем-то, только познакомившись со Стефаном, я наконец понял, в чём было дело, но тогда… тогда я был бессилен что-либо сделать для вас обоих. Поэтому я попытался сделать хоть что-то полезное, и этим чем-то стал Щ.И.Т. Мы с Пегги много сил вложили в наше детище, но оно принесло свои плоды и работает по сей день, а люди вроде Ника и Фила — его сердце. И… Стив. Я создавал Щ.И.Т. с мыслями о нём, с верой в его дело, в его идеалы. Иногда мне хотелось, чтобы капитан узнал об этом. Возможно, это в некоторой степени очень… сентиментально, — грустно усмехнулся Старк, качая головой. Стив искал путь к нему, сюда, а в итоге остался один и погиб, потому что Тони не смог и не справился со своей миссией дважды. Это несправедливо. Возможно, конечно, с его гибелью мир приобрёл нечто более ценное: надежду и свет, веру в лучшее, но как же быть ему, влюблённому всем сердцем? Они будто оба наказали друг друга за свои ошибки. Вот именно это было правильным, только исправить их, увы, уже нельзя. И, представляя себе Стива, того маленького и хрупкого мальчика в большом и сильном теле капитана, Тони будто чувствовал его отчаяние. Надевал на себя его жизнь, одинокую, повязанную с работой. Это чувство надежды теперь проникло и сюда, к нему в сердце. Губленное не сгубить дважды. — Возможно, ты прав, что не остановился? Я вот… тоже не могу остановиться, и, если у меня есть этот призрачный шанс и надежда, я должен попробовать, потому что… я просто должен, пап, — вздохнул Тони, протирая глаза. — Я знаю, сын, я знаю, — ответил Старк, надевая очки, и потянулся за телефоном. — Ну что ж… с чего начнём?***
двадцать седьмое марта 2015 года.
К концу поисков подходил десятый месяц. Десятый. Эта единичка с ноликом порядком извела Старка. Он и думать не думал, что от какой-то циферки будет чувствовать себя раздавленным и подавленным. Кажется, они перерыли всю Арктику в поисках хотя бы какого-то намёка на крушение самолёта Шмидта, но ничего не было. Никакой даже крохотной частички. Зато место, где затонул тессеракт, обнаружили сразу, потому что морской квадрат был чётко выделен на карте. Тони всё задавался вопросом: неужели всё зря? Неужели все эти мучения привели его к тому же, с чего он и начал? У него пока ещё хватало сил на вопросы. На кое-какую работу в Щ.И.Т.е и компании, которую отец создал ещё в тридцать четвёртом году. Теперь уязвлённое эго маленького ребёнка, жившего в Старке сорок с лишним лет, было горячо любимо и заласкано отцовской любовью. Верилось в это с трудом, даже спустя почти год. Наверное, так надо. Он всё ещё учится жить по новому времени, всё ещё стремится узнавать детали и всё ещё боится остаться брошенным и одиноким, как в своём неизменённом настоящем. Это легко и так просто ─ бояться. Труднее двигаться дальше, потому что причина двигаться исчезла семьдесят лет назад. Да, у Тони совершенные и правильные мотивы, но эти мотивы губят его безответностью. Как же тут справиться, когда руки опускаются, а желание найти хотя бы намёк на существование капитана, не пропавшего и не затерявшегося где-то в реальности Локи, которого судили благодаря Стрэнджу, всё таяло и таяло. Кто знает, что на самом деле произошло на самолёте Шмидта? Стива здесь нет, и воспользоваться его воспоминаниями, чтобы узнать правду, не представлялось возможным. Это всё угнетало. Сердце болело не переставая, и Старк сильно похудел. Осунулся. Кажется, даже цвет его кожи сменился с золотистого на сероватый, и чем больше дней поисков было, тем быстрее он сдавался. Они подходили к какой-то пиковой точке его терпения и сил. Это пугало, ведь он не хотел отступаться от этой идеи, так как от этого зависела его жизнь. Говард тоже выглядел весьма подавленным, не имея возможности помочь сыну, и от этого было ещё хуже. Вся ситуация напоминала какую-то возню в песочнице, вроде не шутки, а вроде какое-то необоснованное желание искать человека во льдах Арктики. Сидя в гостиной и попивая горячий чай с мелиссой, Тони слушал новости, не имея возможности подняться с дивана. Рядом с ним по левую руку сидела Наташа, рядом с ней ─ Клинт, а позади дивана на коврике медитировал Стрэндж, выглядя восковой фигуркой самого себя. Брюс что-то вырисовывал в утренней газете, и над ними висело гнетущее молчание. Потому что Старк отдалялся от друзей, от нормальности и стабильности, а как вернуться к этому всему и забыть про боль? Как? Никто не знал. Ещё одна экспедиция отправилась позавчера. Тони отказался ехать, Говард тоже решил переждать и взяться за дело по новой в следующую поездку. Там были агенты Щ.И.Т.а, поисковики и, кажется, даже какие-то телепаты. Хрен его знает, Стрэндж не рассказывал, а Тони перестал спрашивать. Док, кстати, пообещался поехать туда на днях, возможно, у него что-то получится? Тони даже так боялся надеяться на хороший исход. — С ним надо что-то делать, — шепнул Бартон, наклонившись к Наташе. — Он же на себя не похож, тощий стал и блёклый. Нужно придумать, как вселить в него уверенность, — он нахмурился, придирчиво осматривая Старка. — А что сделать? Ведь он ищет замороженный… труп, — Наташа сморщилась, потому что в сердце прокралась тоска, и погладила Клинта по руке. — Я не знаю, может быть… купить ему что-то? Сводить куда-то? Но он ведь не ребёнок, а как лечить заболевания… такого типа, я не знаю. — Может, занять его чем-то помимо поисков зомби? Ну я не знаю, должно же быть хоть что-то, что его может отвлечь? И на миссию с собой не возьмёшь, он же подставится в два счёта, — растерянно вздохнул лучник, приобнимая Романову, всё так же поглядывая на Тони. — Брюс же с ним на одной волне, пусть найдёт ему какую-то полезную штуку, или чем там учёные занимаются? Жалко же, мужик тает на глазах. — Я не знаю, Клинт, — созналась Нат, удобно располагаясь у Клинта на плече. — Я с самого его возвращения думаю на эту тему, но разве ты бы смог жить спокойно… зная, что не смог спасти родного человека? Тони умеет быть сильным, но это путешествие в сороковые и в Арктику его вымотало. — Даже думать не могу о том, что ты… — он не закончил своей фразы, лишь красноречиво посмотрел на свою женщину, и глаза его говорили больше слов. Потерять того, кого любил, свою половину, остаться одному с разбитым сердцем — та ещё участь. — Тони, — Бартон позвал его, надеясь разговорить. — Мы тут подумали… Может, устроим себе пару выходных? Наберём попкорна, пиццы и чего там ещё вкусного и устроим просмотр фильмов? Ты как? Оторвавшись от чашки, в которой Старк от нечего делать считал чаинки, он посмотрел на друзей и вздёрнул бровь. Они такие милые вместе, что аж тошнит. И это неправильное гадкое чувство, но, кажется, ему от этого ещё хуже. — Серьёзно? На выходных? Наверное… Может быть, я смогу, а может, и нет, — он пожал плечами и, отвернувшись, отпил из кружки. Беннер откинул в сторону газету и, сложив руки на груди, сурово посмотрел на Старка. В его взгляде читалась забота, точно такая же, как и в глазах Говарда. Он вздохнул и прочистил горло. — Давайте сходим на ботаническую выставку, они уже две недели работают, — предложил Брюс. — Я за, — поднял руку Стрэндж, разрывая воздух своим тягучим и плавным баритоном. — Мне как раз кое-что нужно. Тони пойдёт с нами, и это не обсуждается. — Что? — переспросил Старк, оборачиваясь себе за спину. — Вот уж мне больше нечего делать, как на цветы любоваться, — фыркнул он, недоумённо смотря на Стефана. — А не ты ли говорил, что у тебя вообще никаких дел нет? — отбил Стрэндж, поднимая себя в воздух. — М? Старк поджал губы и отвернулся. Он так и думал, что бегать слишком долго у него не выйдет и команда даст ему по голове, пытаясь отрезвить. Они все с потерями, и это должно сближать, но откидывает только дальше. — Цветы, значит, цветы, — сдался Тони, мотнув головой. — Ладно, пусть будут цветы, — Клинт фыркнул. — И всё равно попкорн и кино интереснее, — но, заметив предупреждающий взгляд Наташи, поднял руки, признавая своё поражение. — Всё, идём смотреть цветы, уговорила. — Отличные выходные меня ждут, — проворчал Старк, не зная толком, злится он или нет. Ему просто было хреново, а близкие люди и все эти их попытки растормошить больше раздражали, чем помогали. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на Брюса. Тот выглядел расстроенным и грустным, и у Тони сжалось сердце. Он забывал о дружбе из-за собственной боли. Он перестал жить, видеть и ценить то, что у него осталось. Так нельзя.***
пятое апреля 2015 года.
По мере приближения машины к Башне волнение Говарда становилось всё сильнее и сильнее. Как только ему сообщили об инциденте в квадрате R-17 посреди Арктики, он сразу же отправился к Тони. Меньше всего ему хотелось вселять ложные надежды сыну, тем более что пока ничего конкретного ему не сообщали, только лишь о том, что из-за магического фона доктора Стрэнджа чуть ли не потонул авианосец, а айсберги и ледниковые плиты ходили ходуном, произошёл какой-то надлом или, чёрт его знает, как это называется. Старка насторожило само расположение квадрата R-17, потому что это было практически самое недоступное и опасное место из-за плавающих айсбергов и разных магнитных аномалий. В любом случае это место следовало проверить, раз у них появился такой шанс. Поднявшись на жилой этаж, Говард огляделся по сторонам — никого. — Джарвис, где сейчас Тони? — спросил он у всезнающей машины. — Мистер Старк сейчас в душе, Мистер Старк, — ответил механический голос, и Говард закатил глаза оттого, как комично это прозвучало. Впрочем, не в первый раз. Зайдя в комнату сына, он опустился в кресло и принялся ждать, пока тот выйдет из ванной. Стоя под струями прохладной воды, Тони думал о выходных, которые он провёл с близкими друзьями, стараясь хоть так показать, что он всё ещё с ними. Конечно, это потребовало огромных эмоциональных затрат, но разве они заслужили молчания и игнорирования? Нет, конечно, нет. Постояв под водой ещё минут пять-семь, Старк вылез из ванны и, обмотав бёдра полотенцем, вернулся в спальню. Увидев отца, он слегка опешил. — Ты чего тут? — он неопределённо взмахнул рукой и схватил халат. — Соскучился? По лицу Говарда пробежала тень. Он с лёгкостью мог скрывать свои эмоции, но не видел в этом смысла перед своим сыном. Волнение нарастало, а непредсказуемость реакции Тони ставила в тупик. Как сказать ему, что есть шанс, не подав при этом лишней надежды? Вдруг подо льдом ничего нет, и тогда он совсем отчается? — Мне позвонили с плавучей базы, — тихо сказал Старк, надеясь, что в голосе не слышно его волнения. — Магия Стефана… как бы это сказать… в общем, произошёл разлом в квадрате R-17, — он знал, что Тони знает о том загадочном квадрате, и оставалось только надеяться на его благоразумие. — Пока точно ничего не ясно, сканеры фонят из-за нестабильного магнитного фона и магии доктора, но в скором времени должны появиться первые данные. Застряв в рукавах старого отцовского халата в полоску, Тони поднял на Говарда взгляд и прищурился. Сердце его больно заухало в груди, и в висках застучала воспламенившаяся кровь. Его будто окатили ведром ледяной воды, а он так сильно испугался этого, что на мгновение забыл, как дышать. Стив. Стив мог быть там, под толщей льда, замёрзший и брошенный на семьдесят лет. Господи, это ужасно. — Ты… серьёзно? — спросил он, пытаясь стянуть с влажных плеч халат, чтобы тут же кинуться одеваться. — Это точно? Старк вздохнул, посмотрев на сына. Так и знал, что Тони сразу же бросится в омут с головой. С другой стороны, кто бы не бросился? Если есть шанс, он ухватится за него, как утопающий за последнюю соломинку. Вот только как бы не обернулось это ещё большим разочарованием. — Это всё, что я пока знаю. Уж не знаю, чего Стефан хотел добиться, но ледники сдвинулись, открывая пространство для сканеров и батискафов. Это был единственный квадрат, самый большой по площади и самый труднодоступный, и если есть шанс, что капитан мог оказаться там… — он надеялся, что Тони поймёт его правильно, додумывая окончание мысли. — Мы перерыли более сотни квадратов, так что… — Мы едем? — не раздумывая, спросил младший Старк, чувствуя, как в груди зарождаются маниакальные черви желания скорее добраться туда и собственными глазами увидеть всё, что он должен и может увидеть. — Пап? — он замер растрёпанный, всё ещё в каплях воды, испуганный и со всё больше разгорающейся надеждой в глазах. Сердце стучало быстро, прокачивая застывшую жизнь по венам, и было страшно вновь ошибиться, вновь понадеяться и в итоге ощутить лишь сшибающее с ног «ничего». — Да разве ж тебя удержишь? — улыбнулся Говард. — Только для начала высушись и приведи себя в порядок, а то, посмотри, похож на мокрого котёнка. Давай, собирайся, я жду тебя в гостиной. Вылет через час, — он поднялся и вышел из комнаты, моля небеса о том, чтобы в этом единственном странном и аномальном квадрате они нашли частичку души Тони, потому что смотреть на страдания сына… это совсем невыносимо. Тони, оставшийся в комнате один на один с самим собой, растерянно выдохнул, запуская пальцы в мокрые волосы, и посмотрел на себя в зеркало. Если он не найдёт Стива, если не использует этот последний шанс, если не справится с самим собой, со внутренним волнением, с проблемой осознания потери, с болью, если не задушит надежду или не даст ей прорости внутри, как семечке дерева, можно списывать его со счетов. Страх ошибиться, страх не найти хотя бы намёка давил ему на темечко, пока он метался по комнате в поиске вещей. Носки, штаны, пуловер, тёплые вещи купит в аэропорту. Всё. Почти. Осталось только вдохнуть. За все десять месяцев, что он жил в двухтысячных после четырёхгодичного перерыва, Старк ни разу не смотрел на снимок Стива. На тот первый снимок, который он забрал с собой из прошлого. Подойдя к письменному столу, Тони достал из небольшой папки с заметками конверт и вытащил оттуда фотографию. Глаза его тут же наполнились слезами, стоило только проследить линию скулы, тонкие пальцы, светлые волосы с непослушной чёлкой. Голубые глаза, большие, красивые, родные, когда-то смотрящие на него с непередаваемой любовью. Это всё принадлежало ему: безграничное доверие, чистая любовь, желание. А Старк всё потерял. Протерев повлажневшие глаза, Тони спрятал фотографию в карман брюк и, вздохнув, чувствуя, как тело наполняется не только страхом, но и каким-то мазохистским предвкушением, вышел из спальни. Уже в самолёте Говард просматривал отчёты, присланные ему из плавучей базы, и нервно теребил пальцами край пиджака. Детали самолёта. Были найдены детали самолёта, и металлодетекторы показывали огромное скопление небольших обломков в радиусе восьмисот метров. Сканеры пока не выявили ничего определённого, но и этого было достаточно для того, чтобы сердце стучало сильно и быстро. — Тони, — он поднял взгляд на сына, который потерянно смотрел в иллюминатор. — Мне кажется, ты должен просмотреть отчёты, — протянул ему планшет. Старк младший оторвался от созерцания облаков за иллюминатором и на автомате протянул руки, забирая планшет. Покуда он вчитывался в отчёты с места экспедиции, глаза его расширялись, а зрачки топили радужку. Дыхание в момент перехватило. Он мог найти тело Стива и похоронить. Он мог. Мог успокоиться, найдя важное и нужное. А что если там пустота? Что если он застрял в воде и его смыло куда-то… Что если он замёрз насмерть или умер не сразу? О чём он думал в последнюю минуту? Секунду? Миллисекунду? Представлял ли, как мир изменится без Шмидта, или хотел очутиться в маленькой квартирке в Бруклине, как в их первую ночь вместе? Думал ли Капитан Роджерс о нём, Тони? Сердце забилось часто и быстро. Может быть, он как-то сумел обмануть смерть? Брось, брось ты это, Тони. Обмануть смерть не под силу даже Стрэнджу, а он пытался два раза. — Пап… ты предполагал такой исход, — Тони глубоко вдохнул, — что сыворотка позволит Стиву уйти в криогенный сон? Что если… она замедлила процессы в его организме, позволяя ему… остаться… в живых? — Я думал об этом, — ответил Говард, хмуря брови. — Да, вероятность есть, и если бы мы полностью знали всё, на что способна сыворотка Эрскина, то могли быть в этом уверены. Но… ты знаешь сам, что нельзя точно сказать, каковы шансы на подобный исход. В любом случае мы нашли обломки самолёта, а это уже немало, — он посмотрел на Тони, прикидывая кое-какие варианты в голове. — Хотя… если сыворотка подействовала, как ты говоришь, то может… Знаешь, у нас есть вариант запустить поисковые тепловизоры. Да, формально капитан замёрз, но если он в замедленном криосне, значит, сердцебиение всё же есть? Очень сильно страшась самой мысли о том, что они могут обнаружить «ничего» из-за таких вот безумных мыслей и идей, и одновременно надеясь на то, что им повезёт, Тони с тоской во взгляде заглянул Говарду в глаза. Если бы знать точно. Если бы быть уверенным хоть в чём-то. — Мы это сделаем, — тихо сказал он. — Вот и хорошо, сын. А теперь отдохни, а лучше, поспи, потому что я знаю: как только мы прилетим, ты забудешь про сон, — Старк вздохнул и прикрыл глаза, намереваясь немного подремать. Протерев глаза, Тони надавил на кнопку, и кресло немного опустилось. Он повернулся набок и, поставив планшет на подлокотник, вглядываясь в снимки, слова и цифры, улыбнулся краем губ. Он попробует, из кожи вон вылезет, но попробует найти Стива. Живым или…
