Кошмарный сон

- Я победил тебя. Уходи. О’Дим даже не смотрит на него. Господина Зеркало, кажется, заворожил огонь, костер, который Геральт развел. Они в глуши, их никто и ничто не найдет. Так тихо, ни одна ночная птица не вскрикнет, лишь ветер зловеще шепчется в листве деревьев. - Я освободил тебя, верно. Тебя и Ольгерда фон Эверика. Но никто ни слова не сказал о том, что я не могу вернуться. - И ты решил отыграться за поражение, Гюнтер? Чертовски мило. Цепкий взгляд Господина Зеркала впивается в него, и Геральт видит в его глазах свое измученное бледное отражение. Он бы заснул, но и на просторах, рожденных подсознанием, нет спасения. - Разве ты не нуждался в моей помощи, мой дорогой друг? – Геральт морщится. – Ну-ну, незачем делать такое лицо? - Если бы ты дал мне отдохнуть перед выполнением заказа, все прошло бы гладко. Не играй из себя благородного. Я знаю, какой ты на самом деле. Гюнтер молчит секунду, а затем наклоняется ближе. Ночные тени, разгоняемые пляской огня, веселятся в зловещем танце на его лице. - Ты прав. Не буду. Он разводит руками, и Геральту на мгновение кажется, что огонь тянется за его ладонями. На мгновение. - Видишь ли, Геральт, ты заинтересовал меня. Не так часто люди обыгрывают меня в моей же игре. - Я должен быть польщен? - Скорее напуган. Геральт щурится. - Что тебе нужно, о’Дим? - Сущая мелочь. Всего лишь... ты. Геральт не может сдержать удивленного вздоха. Затем – тянется к рукояти меча. Гюнтер посмеивается, не двигается с места. - Не нужно. Ты знаешь, это все равно не поможет. - Нет? Что ж, изрублю тебя на кусочки, и посмотрим. Однако рука так и замирает, едва коснувшись пальцами оружия. - Можешь попробовать, Геральт. Но я бы этого не советовал, - говорит о’Дим вполголоса, слова гипнотизируют совсем как змеиное шипение. – Не волнуйся, я не требую от тебя жизни или бессмертной души. - Тогда что же ты требуешь? – Геральт тоже непроизвольно начинает говорить тише. - Твое тело. - Мое тело? Что ты имеешь в виду? - А как ты думаешь? Геральт отвечает не сразу: - Ничего хорошего. С губ Господина Зеркало не сходит улыбка. - Ну, в каком-то смысле. Выбор у тебя, конечно, есть, Геральт. Либо терпеть мое присутствие изо дня в день, из года в год, до конца своей ведьмачьей жизни (а уж я сделаю так, чтобы она была достаточно долгой, не сомневайся). Либо согласиться сейчас и не встречаться со мной без острой на то необходимости, никогда, если повезет. И слова эти значат именно то, что значат. Никаких уверток и изощрений. Обе перспективы одинаково мрачные. Геральт убирает руку с меча. Слова загоняют его в угол, заставляют чувствовать себя беспомощным, а это чувство Геральт больше других ненавидит. - То есть выбора нет. - Да. Геральт молчит. - Я всегда получаю то, что хочу, Геральт. Тогда, когда ты выиграл меня, я хотел развлечься. Хотел разнообразия. Ты дал мне это, хотя и от твоей души я бы не отказался. Я ничего не потерял, как видишь. А сейчас, когда мне захотелось больше, я пришел к тебе за добавкой. Алый в отблеске пламени кончик языка пробегается по губам. Есть в этом что-то от облизывающегося хищника, заметившего аппетитную добычу. - Если я скажу, что готов пойти тебе навстречу, пострадает ли кто-нибудь? – спрашивает Геральт сухо, стараясь не думать об этом сходстве. - Под «кто-нибудь» ты имеешь в виду дорогих твоему сердцу людей? – ухмыляется о’Дим. Видит, как напрягается ведьмак, это его забавляет. – Не волнуйся, никто не пострадает. Ни твои близкие, ни незнакомцы. - Ясно. Если тебе все еще нужно мое согласие, я согласен. - Замечательно.