Миротворец

      — Мы разобьёмся, мать твою! Разобьёмся! Сбавь! Сбавь! — кричал Йен с выпученными глазами, вжавшись в кресло машины. — Гаррет!       Хорсман то ли не слышал парня, то ли получал удовольствие от его криков, готовых перерасти в мольбы. Машина ему попалась спортивная, с приятно мурлычащим двигателем, обтекаемой формы и чёрная как его зарплата. Через открытое окно рвался ветер, пытавшийся пересвистеть ритмичную клубную музыку — она долбила из магнитолы и отзывалась где-то в груди. Вырывалась наружу и звучала снаружи. Трасса, кстати, отличная — абсолютная чернота без поворотов, широкая, освещённая фонарями и фарами машин, казавшимися зловещими красными углями.       Гаррету нравилось гнать во весь опор. Стрелка спидометра равномерно приближалась к отметке «150 км\ч». Так же равномерно округлялись глаза Йена. За окном он видел марево из красно-жёлтых полос. Звук двигателя врезался в голову, в ушах пульсом билась музыка. Впервые за несколько десятков лет молодой демон почувствовал страх.       — Ты же не бессмертный! — кричал он, стараясь стать громче музыки.       — Правда? — невзначай кинул Гаррет, будто вёл гольф-кар в воскресное утро.       — Да! — всплеснул руками Йен. — Демоны тоже смертны! — и вдруг закричал. — Смотри на дорогу! Положи обе руки на руль! Твою мать!       — Расслабься… — улыбнулся Гаррет, откровенно кайфуя — будто нёсся на бешеных крыльях в рай.       Он рулил левой рукой, а правую — откинул за голову. Устроился на сиденье вальяжно, как на шезлонге. Стоит ли говорить, что пристегнулся только Йен. Демон зачарованно и с трепетом смотрел, как Гаррет на бешеной скорости обгоняет машины. Немыслимо: одно неверное движение, и они оба — в Инферно, куда попадает вся тёмная материя — сущности демонов в том числе. Обгон происходил молниеносно. Хорсман явно наслаждался сверхъестественными рефлексами и тем, что смерть поджидает его даже после смерти.       «Адреналиновый наркоман», — с сердцем в глотке думал Йен, всё чаще жмурясь. Спидометр показывал около ста восьмидесяти.       «Чёрт бы побрал главнокомандующего, запретившего телепортации, — проносились мысли в голове парня. — Из-за этого здесь появились эти скоростные лифты в Инферно!»       Транспорт развился одним скачком в сторону прогресса, и города озарили неоновые лучи электрического солнца. На бордовое небо обращали всё меньше внимания — небоскрёбы приобрели урбанистическую красоту. Появилось больше фотографий с ночными пейзажами городов. А Йен всё больше боялся машин. И кто его дёрнул спросить у Гаррета, кем он устроился работать, и напроситься с ним!       На заднем сиденье лежал связанный рогатый демон, грязно и приглушённо ругающийся из-за кляпа и тугих верёвок. Гаррет любовно вырезал ему на лбу печать, блокирующую способности. Такой джентльмен стоил несколько тысяч долларов, но его тачка — всё равно больше. С ней Хорсман обращался куда лучше. Пожалуй, это то, что он любил в своей работе. Насилие и адреналин. Куда круче, чем раньше.       Трасса со временем петляла, резко поворачивала, меняла угол наклона и в некоторых местах даже становилась кольцом, преодолеть которое можно было лишь на огромной скорости. Если бы Йен верил в богов, он бы молился. Единственное, на что был способен демон: громко протянуть ругательство. Гаррет хохотал, слыша причитания Йена. С заднего сиденья он достал из ящика бутылку пива и откупорил её об переднюю панель. Отхлебнул и вставил между ног демона, так крепко их сжавшего. Не пропадать же добру.       Тени обогнанных машин иногда превращались для Йена в силуэты прошлого. Он засматривался на них, и создавалось впечатление, что колёса спортивной машины уже не соприкасались с асфальтом — скользила как нож по подтаявшему маслу.       Впереди был мост, который Гаррет приметил издалека. С минуты на минуту его должны были развести. Йен кричал, чтобы тот притормозил, но потом резко смолк, когда машина оказалась в воздухе. Время растянулось, как жвачка на ботинке. Йен запомнил застывшую на губах Хорсмана ухмылку. Он словно смотрел смерти в лицо и приглашал сыграть в догонялки. Наслаждался ведущей ролью. Йен задумался: почему ему так не терпелось добраться до «победного» конца?       Одно было хорошо: Йен понял, что долго жил размеренной и скучной жизнью. После затянувшегося прыжка и почти плавного, но громкого приземления демона обрызгало пивом. Он почувствовал его вкус. Потянуло свободой, риском и дешёвыми заправками. Гарретом. Йен допил бутылку и выбросил из окна под одобрительный хмык Хорсмана.       Вряд ли Гаррет когда-нибудь внятно объяснил бы Йену, почему ему так нравится рисковать жизнью. Кто захочет слушать историю о сопляке, когда-то записавшемся на бокс, чтобы драться с пьяным и буйным отцом? Хорсман будто до сих пор прикладывался к бутылке, содержащей вкус победы и исполненной мести. Ему около семнадцати, он хмурый, побитый, с содранными костяшками и плачущей матерью на плече. Ей больше нечего бояться. Ему — тоже. Отец смирно сидит в углу и просит прощения, внезапно протрезвевший. Гаррет положил конец кошмару, продолжавшемуся столько лет. Жаль, что насилие оказалось единственным выходом. Триумф опьянил его. И он заказал у бармена-Жизни ещё одну стопку адреналина.       Йен пребывал в ином состоянии. С его родителями ничего не случилось. С ним самим мало что случалось. Гаррет — пакетик с краской, брошенный на старую и тусклую стену. Монохромный мир вдруг взорвался красками. До сих пор Йен сам вёл себя так, чтобы быть краской. А Гаррету не нужно ничего было делать специально. Он сам — радуга на небе. Во всех смыслах.       Демон завороженно смотрел, как Гаррет петляет по встречной полосе. На экране огромного пентхауса транслируют их. Служба безопасности присматривает за ними до первой аварии. Лысый мужчина с усами и чупа-чупсом во рту отшучивается на вопросы о том, можно ли так ездить по дороге.       — Нужно, — хмыкнул Гаррет и резко развернулся.       Йен упал лицом мужчине на колени. Пленника прижало к левой стороне. Выражали эмоции все, кроме Гаррета.       — У нас гости, — выпалил Хорсман.       Впереди стояли машины службы безопасности — огромные бронированные джипы. Словно им хотелось узнать, как выпутается лихач из этой ситуации. Йен голосовал за торможение. Пленник — за освобождение. Гаррет прищурился. Надавил на газ ещё сильнее. Двести двадцать. Хорсман не услышал крика Йена, когда они пронеслись ураганом между машин спецслужб. Машина низкая и обтекаемая — щель между джипами прекрасно подошла, как замочная скважина, которой Гаррет открыл себе путь к свободе. Его поймают для серьёзного разговора, но не сегодня. Он должен допить пиво, пока оно не нагрелось. Лучше всего пить охлаждённым. Йен сидел неподвижно. И расплылся в улыбке.       — Чёртов псих, — и подал Гаррету ещё одну бутылку пива.       — Скорее, профессионал, — хмыкнул мужчина и повернулся назад. — Эй, ты там не обгадил мне заднее сиденье?       Пленник что-то возмущённо промычал в ответ. Наверное, то, что последний раз он гадил мимо положенного места около пятисот лет назад.       — Славно, — дёрнул плечами Гаррет и глотнул пива. Вновь протянул Йену.       Ему до сих пор казалось, что всё это — спонтанный сон, вызванный видеоигрой перед сном. Ну, а Гаррет — элемент порно, которым парень тоже неплохо так увлекался. Хороший микс — разбавляет жижу будней. На экране усатый мужчина расхохотался, вытащив чупа-чупс. Он явно заинтересовался шумахером. Йен присмотрелся, чтобы различить имя.       — Какой-то Йенс Гросс не прочь тебя поймать, — констатировал демон, отвлекаясь на текущую под навесным мостом реку. В ней отражался гигантский экран электрическими отблесками самых разных цветов.       — Конечно. Мы увидимся, только если он окажется на заднем сиденье этой красавицы, — самодовольно прищурился Гаррет. — Посмотрим, как он будет ловить меня повязанный.       — Ты говоришь так, будто у тебя всегда есть план.       — Если бы был, я бы не радовался такому джекпоту, — хмыкнул Хорсман.       Йен понял, что из всех людей, которых он мог затащить в Ад, он выбрал самого интересного.