Когда Фриск умирает

      - Тебе не надоело? - Хмыкнула незнакомка, стоя прямо за спиной Фриск. За всё это время девочка так и не обернулась. Ни разу. Просто сидела на полу (если пустоту под ногами можно так назвать) и смотрела. Смотрела в одну точку, смотрела в темноту перед собой.       Внезапно девочка почувствовала тяжесть на левом плече. Кто-то положил на него свою руку, но малютка так и не обернулась. Кажется, в пустоте она видела что-то своё, сумела разглядеть то, что было не дано увидеть никому другому.       - Они... Все они... И впрямь хотят моей смерти? - Глухо прошептала русая, всё также не отрывая взгляда. Нет. Она никогда не устанет смотреть, вспоминать, никогда не перестанет спрашивать. Могло показаться, что она просто добивается ответа, который ей никто не хочет давать, или просто ей нравится слышать, насколько бесполезно, насколько всем на неё плевать. Может она просто сошла с ума?       Надоело. Всё это. Чаре надоело это место, эта девочка, это проклятое Подземелье, повторять одно и то же из раза в раз, нянчиться с этой истеричкой, терпеть бездействие окружающих и наивность Фриск, но ради цели, как ей казалось, великой, стоило и потерпеть. Что только не выдержишь, ради того, чтобы в конце концов избавиться от этого всего, не так ли?       Девушка изобразила улыбку на своём лице, даже не пытаясь скрыть той самонадеянности, хитрости, лукавства. Она прекрасно знала, что кареглазая не станет смотреть на неё, знала потому, что сама видела то, что видит Фриск. Когда-то она была такой же. Такой же маленькой, наивной и растерянной. Такой же чувствительной, чуткой. Но ничего. Скоро всё изменится... Скоро всем этим страданиям придёт конец, как и... Чувствам малютки. Скоро она будет подобием своей предшественницы, скоро все, кто мешали её покровительнице - будут стёрты без следа, а они обе останутся одни, одни на весь мир, заточены в пустоте, у них будет власть, которой они не смогут воспользоваться, но она будет. Они не смогут ничего создать, не смогут никого подчинить, но они будут править. Править тьмой и шелестом ветра. Вечный покой и никаких слёз, страха в глазах, переживаний, разочарований, надежд и никчёмных эмоций. Всё это уйдёт с нависшей ответственностью. Ответственностью за себя самих. Разве это не прекрасно? Разве это... Не есть утопия?       Кажется, девушка и не собиралась отвечать на её вопрос, а Фриск, в то же время, уже не ждала ответа. Кто знает... Может она вообще задавала его вовсе не Чаре, а... Самой себе?       Красноглазая опустилась на одно колено и, заботливо убрав тёмно-русую прядку подопечной за ухо, приспустила бледную ладонь, приобняв девочку.       - Послушай, Фриск... - Её голос был тих, ласков и мягок. Создавалось ощущение, что это была любимая старшая сестрёнка, которая пыталась успокоить младшую, ту, у которой отобрали последнюю куклу. Омерзительно. Подло. Низко. - Ты не хочешь... Перезапуститься, м? - Она вкрадчиво посмотрела на азиатку, пытаясь заглянуть ей прямо в глаза, точнее, сделать вид, что уверена в своей чистоте настолько, что не побоится поделиться взглядом, открыть свою грязную душонку, скажем так. Девочка, на что и рассчитывала Чара, так и не воспользовалась данным ей шансом увидеть "друга".       Короткий всхлип, на карих глазках малютки вновь заблестели слёзы. Она не готова к этому всему, не готова! Почему цена обыкновенного любопытства столь высока? Почему её не могли просто... Отпустить домой? Почему они... Бросались на неё? Почему даже их страдания мотивировались только эгоизмом? Наверное - как уверяла её новая подруга - это всё только потому, что она слишком мягкотелая. Такая же размазня, как и они. Именно поэтому ни один из них так и не вернулся на Поверхность, они все в проигрыше лишь потому, что умеют лишь выгрызать друг другу глотки, рыдая от собственного бездействия. Они ужасны, отвратительны. Они достойны только смерти.

Выживает только сильнейший

      ...Она же никогда не считала их таковыми. Она считала их слабыми и ничтожными, бесполезными. Все они одинаково хотели вернуться "домой", но действовала только Чара. Это неправильно. Возмутительно.       - Ч-чтобы... Пережить это заново? Он вновь убьёт меня! - А она так и не посмотрела. Наоборот, зажмурилась и, обняв колени, вжалась в них, начала реветь.       - Нет, глупышка, - Девушка тихонько рассмеялась, даже в её смехе, даже в нём отражались нотки этой фальшивой заботы, которой она пыталась согреть Фриск. - Я говорю о... Полном, так называемом "истинном перезапуске". Ты сможешь пройти весь этот путь заново, но... На этот раз с пользой. Ты сможешь... отомстить, помочь своему старому-доброму другу.       Отпустив девочку и, встав с колен, русая открепила от пояса какой-то странный, вытянутый предмет, находящийся в потрёпанном кожаном чехле. Она протянула его вперёд, словно собиралась отдать его Фриск, будто заранее знала, что та встанет за ней и возьмёт его, была уверена в том, что она не сможет отказаться. У неё просто нет выбора.       Просто хороший расчёт, ничего более. Малютка несмело поднялась на ноги, слегка пошатываясь. Ей было немного непривычно стоять после нескольких дней, а может даже и... Месяцев, на самом деле, для неё время летело незаметно, она совершенно забыла о его существовании, а вот для Чары - наоборот, оно тянулось, тянулось долго, вязкой нугой, будто часы сменили секунды, а недели - дни. Однако ради "освобождения" можно было и потерпеть.       "Стой! Бака, не смей!" - Знакомый. Чертовски знакомый голос, который никогда не надоест, который всегда вызывал только улыбку на её ребяческом лице. Тот, который всегда поднимал настроение, тот, в котором никогда не было слышно того волнения, которое было слышно тогда, в тот роковой день, в день возмездия.       - Санс?.. - Прошептала та, наспех осмотревшись. Она надеялась увидеть его, верила в то, что он где-то поблизости, что сейчас она сможет кинуться на него и крепко-крепко обнять эту "ленивую груду костей". Любимую ленивую груду костей.       "Я знаю, ты... Не видишь меня, но надеюсь на то, что слышишь. Остановись пока не поздно. Я знаю, что ты... Ты не такая, внутри тебя есть хороший человек! Ты другая, Фриск! И монстры они... Не такие! Не такие, какими их описывает Чара. Просто поверь в себя... Фриск, оставайся решительной!"       Чья-то крепкая, но в то же время нежная, ладонь сжала запястье девочки. Этот кто-то резко развернул её к себе, и она впервые сумела лицезреть девушку, что звалась другом. Высокая, хрупкая и, как бы её описала Фриск, "приятная". Доброе, открытое лицо с розовым румянцем на бледных щеках, пышные коротко стриженные русые волосы - Хей, прямо как у неё самой! - и "уютный" зелёный свитер. Этот человек не мог не внушать доверия.       - Очнись, Фриск... - Шептала красавица, оголяя сверкающее лезвие кинжала. - Скажи мне: Кому ты доверяешь больше? Той, кто весь путь от начала до конца провела с тобой, поддерживая и обучая, или тому, кто оставил тебя гнить в своём же подвале? Малышка, он также эгоистичен, как и все они.       Кареглазая подняла взгляд на "небо". Наверное надеялась разглядеть там Санса. Она верила в то, что он где-то здесь, рядом с ней. Но нет. Его не было. А вот Чара была, всё время была рядом. На её глазках снова заблестели слёзы.       - Прости меня... Санс. - Она взяла в руки оружие, что предложила Чара. Старый, избитый временем, тяжёлый металл почти сразу "обжёг" холодом руку, что была так непривычна к нему. Но ничего. Скоро она перестанет чувствовать его, как и страх в глазах своих жертв.       Пространство заполнилось резким белым светом. Все разом замолкли, а Чара - исчезла. Девочка вновь оказалась на небольшой полянке, усеянной золотистыми лютиками. Она не готова снова пройти весь этот путь, но должна. На этот раз всё будет по-другому. На этот раз не будет жалости. На этот раз... Все они заплатят сполна.