Quartering Acts

      Что, чёрт возьми, я творю? Что только что произошло? Зачем я это сделал?       Мысли хаотично метались в его голове, пока он бежал из небольшого дома во двор. Дождь всё ещё лил как из ведра, но его это практически не заботило, пока он бежал к конюшне. Он понятия не имел, куда направлялся — знал только, что подальше от этого дома. Подальше от кузнеца. И от себя самого.       Почему я стонал его имя?       Оглянувшись через плечо, он увидел, что свет в доме был выключен, так что он решил направиться в конюшню и оседлать свою кобылку. Прошло уже несколько лет с тех пор как он чувствовал тепло женского тела. Может, он реагировал так на Альфреда из-за накопившегося желания? Однако, кузнец явно не был женщиной, и тем не менее, именно его имя соскользнуло с губ Артура.       И он тоже назвал моё имя. Он хотел меня. Почему?       Его внимание привлекла лошадь, зажевав его мокрую рубашку. Уже темнело, и ей явно не нравилось, что её разбудили и вывели под холодный дождь.       — Прости, девочка, мне нужно очистить разум.       — Лейтенант Кёркланд?       У Артура душа ушла в пятки, когда он внезапно услышал чей-то голос. Повернувшись, он увидел приближающийся к нему силуэт, который вскоре озарил свет лампы. Это был британский солдат, который пришёл позвать его на патруль. Чёрт, он совершенно об этом забыл, и на нём не было униформы.       — Это я.       — Энсин* Беркли, сэр. Я здесь, чтобы сопроводить Вас на патруль по городу, сэр, — отсалютовал молодой человек. Артур заметил, что парнишка странно на него поглядывал; и наконец он сказал:       — Можно говорить откровенно?       — Можно, но я уже знаю, из-за чего ты переживаешь. Я не в униформе. Боюсь, она в стирке после дороги сюда.       — Так точно, сэр. Однако, боюсь, во время патруля Вы должны носить форму. У меня есть запасной камзол для Вас на сегодня. Мы можем зайти ко мне домой, если Вы не против.       Зная, что парню он соврал, и что ему нужна была не только белая рубашка для патруля, он кивнул. Это могло отвлечь его от этих мыслей. Он только надеялся, что энсин станет разговорчивей по ходу их поездки. Пока что он выглядел попросту блекло, но свои обязанности парень осознавал, и относился к ним достаточно серьёзно. Артуру вдруг стало интересно, как долго тот был в колониях. Может, солдаты попросту портились на этих землях со временем? Может, такие изменения происходили из-за того, что они далеко от Англии?       — Вот так. Благодарю за помощь.       Молодой человек отсалютовал и вернулся обратно под дождь.       Артур оседлал свою кобылу, которую не так давно Мика назвал Багрянкой, и подстегнул её. Его внимание, однако, вскоре привлёк знакомый красный камзол, свисающий со стойла. Он забыл, что оставил его висеть там прошлым днём, и сейчас был бы только рад закутаться в него. Так как солнце уже зашло, холодный августовский ветер начал покалывать кожу сквозь промокшую рубашку. Даже плащ энсина не сильно бы помог, так что он был более чем рад окунуться в эту плотную ткань.       Накинув плащ на плечи и застегнув его в районе шеи, запрыгнул на Багрянку и повёл её в сторону сидящего на своём вороно-чалом коне парню. Затем оба двинулись в путь по грязной дороге. К тому времени ливень сменился изморосью, но сильный дождь шёл достаточно долго, чтобы дорога покрылась слякотью. Артуру явно придётся лечь спать позже, так как сперва нужно будет очистить копыта Багрянки от кусков грязи, налипших за время обхода.       — Я квартируюсь в доме вдовы и её сына чуть дальше по дороге, сэр.       Мика?       Артур замер в седле. Он вспомнил, что Альфред говорил о тех, кто останавливался дома у Мики… что они творили с его матерью.       — И как давно ты живёшь там?       Энсин чуть подпрыгнул, так как Артур довольно долго сохранял молчание. Но всё же ответил:       — Т-только две недели, сэр. Я только приехал в Куинси из Нью-Йорка, сэр.       Артур кивнул. Хорошо. Ещё есть шанс, что этот парень не был испорчен местными солдатами. Он казался достаточно наивным.       Они продолжили путь в тишине. Её нарушало лишь хлюпанье копыт по мягкой грязи и лёгкий стук дождя среди деревьев. Обстановка была несколько расслабляющей; Артур даже начал задумываться, как красиво будет здесь, когда первый снег украсит деревья зимой, а весной расцветут цветы. Будет ли он ещё здесь, чтобы увидеть это? Сможет ли он дожить хотя бы до завтра, чтобы вновь столкнуться с Альфредом?       А вот и они; его мысли вновь вернулись к человеку, которого он хотел забыть этим вечером. Он отчаянно хотел найти тему для разговора с энсином, но уже сомневался, что может это сделать. Первое, что пришло ему в голову — завести разговор о мальчике, что ждал его дома, но это бы только вновь заставило его вспомнить прошлое, и продолжить лгать себе, как лгал многие годы до этого. Он уже устал от лжи. Ему казалось, будто его собственная жизнь стала ложью.       Теперь я и Альфреда добавлю в свой список лжи? Лжи о том, что я вовсе не наслаждался прикосновениями его больших огрубевших ладоней к обнажённой коже моей спины. И тем, как его губы нежно целовали меня в шею. Лжи о том, что я вовсе не возжелал его и совсем не чувствовал его собственного возбуждения.       — Это здесь, сэр.       Артур чуть не проехал на своей кобылке мимо маленького домика, поглощённый своим мирком. Он быстро исправился и спрыгнул с лошади, чтобы встать рядом с энсином.       Артура обрадовало то, что огни в доме всё ещё горели. По крайней мере они никого не разбудят своим поздним визитом. И всё же, он не сильно хотел так скоро встречаться с мальчиком, особенно пока он был в компании странного солдата, которого едва знал.       — Не мог бы ты принести его мне? Я бы предпочёл не беспокоить хозяйку дома, — вежливо сказал он, но по тону его голоса было ясно, что возражений он не примет.       Энсин мог с лёгкостью узнать приказ, так что он оставил Артура следить за лошадьми, пока не вернётся.       Прошло всего несколько минут, а солдат уже вернулся с привычным красным камзолом. Конечно, на нём не было верных знаков отличия, но это лишь на одну ночь, и к тому же на Артуре был тяжёлый плащ, скрывающий большую часть униформы от чужих взглядов. Он лишь надеялся, что по пути им не встретятся офицеры, которые могут отчитать его за такой внешний вид.       — Насколько долог путь обхода? — вскользь спросил Артур, когда они вновь двинулись в путь. Когда он бросил ещё один взгляд на дом, то не мог не заметить маленькую фигурку, быстро отошедшую от окна.       Я найду способ загладить перед ним вину. Я не причиню больше страданий.       — Под нашей юрисдикцией находится внешний периметр, за пределами основного поселения. Мы обязаны докладывать о любом преступлении или повстанцах в этой местности генералу Дерексу.       — Кто это?       — Полагаю, недавно он заходил к кузнецу за заказом мушкетов. Вы были там тогда?       Артур почувствовал, как волоски сзади на шее встали дыбом. Костяшки его пальцев побелели, когда он со всей силы сжал поводья.       Нужно написать на эту грязную свинью докладную.       — Думаю, я видел его мельком.       Солдат кивнул.       Артур сжал зубы, и злость продолжала бурлить внутри него, но он постарался избавиться от неё и сосредоточиться на второй части слов солдата.       — Ты сказал «под нашей» юрисдикцией. Ты будешь сопровождать меня во время патрулей?       Парнишка опять кивнул.       — Да, сэр. Был приказ, что британским солдатам нельзя выходить на обход в одиночку для их же безопасности.       Артур ухмыльнулся:       Какая чушь. Скорей чтобы иметь преимущество, столкнувшись с одиноким колонистом. Грёбаные трусы.       Энсин всё ещё был наивен, но Артур не мог отрицать, что был рад, что именно он остановился в доме Мики и его матери. Преданность парнишки правилам и стремление защищать других людей были не частыми гостями в этом регионе. Он даже не был бы удивлён, если этот солдат пожертвует жизнью, чтобы защитить Мику и его мать, если им будет грозить серьёзная опасность. Хотя, если генералу вдруг захочется присунуть, то солдат скорей всего не посмеет возразить старшему по званию.       Артуру придётся приглядывать за домом Мики, пока он здесь. Он не собирался больше позволять насиловать мать мальчика. Он не позволит Альфреду вновь чувствовать боль за сотворённое им добро. Он был далеко от Британской империи, и он прибыл сюда, чтобы защитить этих людей. Даже если защищать их придётся от своих же.

***

      Во время обхода ничего необычного не произошло. Артур не так много узнал об энсине, так как в процессе разговора больше беспокоился о том, как бы не раскрыться самому. Но парнишке, казалось, не было до этого дела, так как ему было хорошо и в своём мирке.       Артур тоже не был против такого расклада, но из-за молчания его мысли постоянно возвращались к Альфреду.       Конец патруля оказался в более оживлённой части городка, и звуки музыки и веселья сразу привлекли внимание энсина.       — Почему бы нам не выпить, чтобы отпраздновать первый успешный обход? — нетерпеливо спросил парнишка, поглядывая на паб недалеко от дороги.       Артур на минуту задумался, был ли он готов ко встрече с кузнецом, но быстро решил, что выпивка сейчас была гораздо привлекательней. Лейтенант кивнул в ответ, и они направили лошадей к шумному пабу.

***

      Если бы Артур не знал, что был в Америке, то подумал бы, что вошёл в паб на какой-то лондонской улице. Здесь не было ни одного колониста. Куда бы он ни глянул, везде были одетые в униформу солдаты британской армии. Казалось, будто паб был зарезервирован только для британцев. Даже владелец паба был приверженцем короны из Англии.       — Пойду возьму нам выпить.       Артур кивнул энсину и занял место за столом подальше от входа. Никто не обратил на них внимания, что обрадовало Артура, когда он заметил знакомое раздутое лицо вышеупомянутого генерала Дерекса. Он смеялся так громко, что Артур удивлялся, как вообще кто-то в городе мог спать.       — О, вы заметили генерала, — Беркли вернулся с их пивом и сел рядом с лейтенантом.       Артур только кивнул и поднёс кружку к губам.       — Он всегда такой буйный, когда выпьет.       — Только… когда выпьет?       — Мм, ладно, может, несколько чаще, — молодой человек неловко засмеялся, почесав свой нос.       — Хмпф, очень неподобающе британскому генералу. Он должен быть более сдержанным. Такая беззаботность… — он сделал ещё один глоток, — может стать для него фатальной.       — Что это было, лейтенант?       — Ничего.       Энсин продолжил пялиться на генерала, пока тот хлебал очередную кружку пива.       Но внимание Артура привлёк именно энсин. Такое пристальное внимание парня к генералу заставляло Артура беспокоиться.       — Ты прежде работал под началом генерала, энсин?       — О, да, сэр. Когда я только присоединился к армии, я попал в его полк. Но меня перевели, когда генерал отправился в заморские территории. Уже год с тех пор прошёл, — он опустил взгляд в кружку и начал играть с пеной. — На самом деле я даже рад, что снова подчиняюсь ему.       Артур смотрел на парнишку, нахмурившись.       Он вообще знает каков этот генерал Дерекс на самом деле? Так им восхищаться… ради его же блага, надеюсь, что нет.       — … И этот чёртов кузнец думал, что мы на самом деле ему ЗАПЛАТИМ за опоздание!       Внимание Артура мгновенно метнулось к этому разговору.       Не заплатили!       — Что за дурак! Ходит молва, что он может быть повстанцем, и всё же он так хорошо выковал мушкеты, что даже наш оружейник был удивлён! — генерал хлопнул рукой по своему огромному пузу, расходясь в хохоте. Его униформа неудобно растянулась, и её теперь украшали следы от еды и пива, которые попадали на неё. Генерал был самой настоящей свиньёй.       — Ну, даже если он и повстанец, больше он никому не сделает мушкет, по крайней мере не с таким-то подарочком, который мы ему оставили. Может, стоит пойти и прикрыть его лавочку, теперь, когда он бесполезен. Выпнуть мерзкого повстанца на улицу, где ему и место.       Смех мужика был заразительным, и все остальные в пабе также разразились хохотом. Даже энсин хихикнул пару раз.       — Вау, неужели он говорит о том кузнеце, в доме которого вы остановились, сэр?       Но Артур его уже не слушал; он быстро выпил кружку пива и пошёл к бару за добавкой.       Он был единственным в этом маленьком пабе, кто не смеялся, и это довольно быстро привлекло внимание генерала.       — Эй, Кёркланд, когда ты успел подойти? Уже закончил обход? Надеюсь, тебе понравилось в компании энсина Беркли. Он немного молчалив, но он хороший солдат, — генерал подошёл к Артуру и хлопнул своей большой влажной рукой его по плечу, заставляя Артура вздрогнуть от отвращения.       — Эй, Беркли! Иди сюда, я угощаю! — внимание грузного генерала привлёк юный энсин, что стоял у стены, но плечо Артура он так и не отпустил. Кажется, парнишка покраснел, схватив свою кружку и направляясь к барной стойке.       — Ещё три, Роджер.       Бармен кивнул и налил ещё три напитка солдатам.       Артур смотрел, как генерал залпом выпивает своё пиво; это вновь вызвало улюлюканье других солдатов, а генерал с громким стуком поставил кружку на стойку. Увидев это, Беркли попытался повторить то же самое, но подавился и закашлялся в процессе, вызывая смех генерала, который для большего эффекта ещё и хлопнул парня по спине.       — Так что, Кёркланд, как там поживает наш друг-кузнец? — мужик снова расхохотался. — Надеюсь, он заинтересован в том, чтобы изготовить для нас ещё партию мушкетов. Думаю, пятидесяти до завтра должно хватить!       Толпа вновь загоготала. Артур стиснул зубы.       — Не знаю, сэр. Боюсь, у меня есть более важные дела.       — Ага, конечно, например, натягивать ту милую дамочку чуть дальше по дороге. Её поимели уже все, но она всё ещё хороша.       Артур едва сдерживался.       — Сэр, Вы в порядке? — обеспокоенный голос Беркли прозвучал сквозь хохот, и это слегка успокоило Артура, прежде чем он потерял бы контроль.       Выпив последнюю кружку своего пойла, он тихо поблагодарил генерала и удалился в уборную.

***

      Выйти из паба на свежий воздух было хорошей идеей — это немного успокоило англичанина. Артур не был уверен, что сможет сдерживаться и дальше. Но было бы глупо развязывать драку в месте с таким количеством солдатов. Никто бы не встал на его сторону, и его тут же бы уволокли за измену. Он никому не сможет помочь, если умрёт. Сейчас ему казалось, что только он приглядывал за слабыми и беззащитными.       Когда я шёл в армию, то думал, что это для высшей цели. Чтобы начать с чистого листа.       Артур глянул вниз на открытую ладонь, такую слабую и маленькую. Но сжав руку в кулак, он всё же найдёт в себе силы помочь, несмотря на все неудачи.       Он был рад, что за ним никто не последовал, так решил, что сейчас было самое время вернуться назад.       Но назад к чему? Примет ли Альфред меня? Даже несмотря на приказы, я найду способ уйти от него, если он хочет именно этого.       Сидя верхом на Багрянке, он перевёл взгляд на звёзды, отмечая про себя, насколько ярко они светили над этими землями.       Даже если он хочет именно этого.

***

      Пока Артур не вернулся к конюшне, он не осознавал, насколько крепким было пиво. Его лицо пылало, а перед глазами всё расплывалось, пока он ехал обратно.       Всего две кружки, а я уже в таком состоянии. Чёрт возьми, как же я жалок.       Когда Багрянка вернулась в своё стойло, пусть и практически наобум, Артур, спотыкаясь, вышел во двор. Он восстановил равновесие как раз в тот момент, когда в прежде тёмном доме зажглась лампа и начала приближаться ко входу.       Артур быстро спрятался в конюшне и задул собственный фонарь, из-за чего лишь лунный свет освещал его теперь.       Входная дверь с лёгким скрипом отворилась, и Артур увидел, как Альфред осторожно вышел на улицу. Он немного хромал, так как ещё не восстановился, и, казалось, он с презрением смотрел на дома вдалеке, оставаясь на крыльце.       Он поставил фонарь на верхнюю ступеньку и осторожно спустился вниз, опираясь на перила, прежде чем остановиться рядом с травой.       Без капли стеснения и забот, Альфред вытащил свой член из штанов, чтобы отлить, всё ещё держась за перила для поддержки.       Артур шумно сглотнул. Даже несмотря на прохладный ветер было видно, что у кузнеца большое «достоинство». Внезапно в голове его появились мысли, которые раньше казались невозможными.       От такого вида его собственный член начал пульсировать, а его лицо стало ещё более красным.       Когда кузнец закончил и вернулся в дом, Артур понял, что после такого он сам вернуться не сможет.       Его возбуждение было до боли очевидным, и даже если он сможет добраться до своей спальни, он всё равно не был уверен, что сможет сдерживать стоны, удовлетворяя себя.       Он оглянулся через плечо, и его внимание привлёк большой стог сена у дальней стены; все его опасения быстро улетучились.       В конюшне было достаточно тепло благодаря двум располагающимся там животным, а небольшое пространство поможет сохранять тепло внутри. Так как ветер не мог проникнуть в конюшню, провести там всю ночь было не так уж и плохо.       Он закрыл большие двери, чтобы ограничить доступ ветру и другим существам внутрь помещения, а затем прошёл к стогу сена.       Мысли о кузнеце всё ещё заполняли его голову, пока он ложился, наконец высвобождая свой возбуждённый орган. Артуру было так жарко, что даже прохладный ветер не доставлял ему неудобств, когда он начал ласкать себя.       Протяжный стон слетел с его губ, когда он представил себе, что кузнец возвышается над его лежащей фигурой. Мускулы его рук заиграли, когда он встал на колени, располагая руки по обе стороны от головы Артура, чтобы они могли встретиться взглядами.       Более сильный парень наклонился, вовлекая Артура в отчаянный поцелуй, которого оба так хотели. Одной рукой он потянулся к растрёпанным волосам Артура, чтобы провести по ним, в то время как языком он чуть надавил на губы солдата, пытаясь проникнуть внутрь. Артур вновь застонал, когда язык Альфреда нырнул в его рот. Артур чувствовал солоновато-сладкий вкус лимона во время поцелуя.       Артур начал быстрее двигать рукой на своём члене, представляя Альфреда, который, опираясь на одну руку и всё ещё целуя его, другую руку опустил Артуру на грудь. Легко касаясь её кончиками пальцев, чтобы раздразнить соски и заставить Артура выгнуться навстречу, сжав их.       Он видел улыбку в глазах Альфреда на такую реакцию. Кузнец высвободил его губы и провёл дорожку из поцелуев к его подбородку, по шее, а затем к самой груди. После этого языком он коснулся затвердевшего соска.       Артур застонал ещё громче, на этот раз выгибаясь. Его хватка стала сильнее, а темп — быстрее, в то время как предсемя стекало по его члену.       Он хотел наконец достичь разрядки, когда увидел, как Альфред устроился между его ног, мягко раздвинув их, и легонько касаясь входа пальцем. Тяжёлый вздох сорвался с его губ, когда один палец вошёл в него, а за ним последовал и второй.       Он закатил глаза, сильнее выгибаясь, а перед собой он видел эти потрясающие голубые глаза, усмехающиеся ему, и затем — как Альфред вбирает его член в рот.       — А-АЛЬФРЕД!       Он кончил, бурно, а его тело содрогнулось от волн удовольствия, захлестнувших его. Его рука испачкалась в семени, когда он делал последние толчки. А затем он постепенно начал приходить в себя.       Он тяжело дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, чувствуя, как усталость захлёстывает его.       Его больше не беспокоило, где он был, и вскоре он погрузился в сон.

***

      На следующее утро у Артура ужасно кружилась голова.       Похмелье, боль, и сильное желание опустошить свой желудок заставили его очнуться.       Оглянувшись, он смутно вспомнил прежнюю ночь. Он пошёл на обход. Был заставлен выпить с той генеральской свиньёй. Вернулся в конюшню. Увидел Альфреда.       Рука его метнулась ко рту, когда он заметил, что был накрыт одеялом, которого раньше не было. Приподняв одеяло, он увидел доказательства того, что он сделал, и он знал, что кто-то, кто видел его в таком состоянии, накрыл его.       Мика?       Он быстро засунул член обратно в штаны и поднялся на ноги. Он оглянулся в поисках хоть каких-то следов мальчика.       — Мика? Ты тут?       Молчание.       Он подошёл к стойлу Багрянки и заметил, что она была такой же грязной, как и вчера. Мальчика здесь точно не было, иначе он бы поухаживал за ней. В надежде, что его это взбодрит, он решил привести её в порядок.       Прошлой ночью он убрал седло и накрыл лошадь одеялом, однако, узду он снять забыл.       Извиняясь за свою халатность, он убрал это приспособление и вытащил большую корзину овса. Он не забыл вчера наполнить её поилку, к счастью. Господи, он был ужасным пьяницей.       Взяв в руки щётку, он начал приглаживать её шерсть. На её копытах всё ещё была засохшая грязь, за что он ужасно корил себя.       А я только подумал об этом, когда мы выдвигались в путь. Если бы только я не увидел Альфреда…       Он остановился, едва занеся руку для очередного поглаживания и уставившись сквозь свою лошадь в пустоту.       Я виню Альфреда в своих больных, извращённых фантазиях. Если бы он только знал, что именно он делал в моих фантазиях прошлой ночью…       Он остановился, задумавшись.       А что если он знал? Если это не Мика накинул на меня одеяло, то это точно был Альфред. Он видел меня таким. Подумал ли он, что я фантазировал о нём?       — Прости, девочка, я вернусь позже. Мне нужно разобраться кое с чем.       Лошадь заржала в ответ и вернулась к своему овсу.       Открыв двери конюшни, он поморщился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнечных лучей. Его голова пульсировала от головной боли, пока он пытался привыкнуть к солнцу. В Америке и правда было достаточно много солнечных дней.       — Чёрт! Ты… паршивый кусок… лошади!       Поток ругательств из кузницы быстро привлёк внимание Артура. Даже гадать не надо было, чтобы знать, кто это был. Он знал, что должен был пойти туда, но был ли он в состоянии говорить о том, что происходило между ними?       А происходит ли между нами что-то вообще? Что если он просто был не в себе из-за ран? Ну да, он назвал моё имя, но и я сделал так же. А потом ещё и прошлой ночью в конюшне. Я буду просто глупцом, если не обращу внимание на то, как реагирую на него.       Устав от попыток решить внутренний конфликт, он направился к кузнице, а затем заглянул внутрь из-за одной из больших раздвижных дверей.       Альфред неловко стоял перед печью, пытаясь разжечь остывающие угли большими мехами, для которых явно нужно было использовать две сильные руки. Как раз, когда у Альфреда была лишь одна. Так что одну часть мехов он положил на стул, а другую пытался толкать вниз, но под его весом устройство продолжало соскальзывать. Это заставляло Альфреда ещё больше беспокоить свои раны. А это, в свою очередь, вызывало ещё больше ругательств, которые Артур успел услышать ранее.       Артур не мог не ухмыльнуться, хотя его и злило то, что парень работал после контузии и сломанной ключицы.       — Если думаешь, что это так смешно, мог бы подойти и помочь мне.       Артур был застигнут врасплох, когда Альфред внезапно бросил на него взгляд через плечо.       Он ещё не был готов к этой встрече, но молча вышел вперёд.       Альфред повернулся к нему лицом, кряхтя от боли, пока разминал здоровое плечо после неудобной позиции, в которой оно находилось. Артура обрадовало, что Альфред сумел смастерить повязку для больной руки, за которой он следил во время своего занятия. Но он всё ещё понятия не имел, как этот человек вообще мог выйти наружу.       — Тебе и правда не стоит работать с такими-то ранами, — подал голос Артур, бросив взгляд на вышеупомянутое место и поднимая мехи.       Альфред стоял сзади и молча смотрел, как Артур начал гнать воздух в сторону углей, медленно заставляя их разгораться. Это было нелегко, так как инструмент был старый, но он не собирался показывать слабость сейчас перед кузнецом. Ему предстояло сказать многое, прежде чем уйти.       Когда угли равномерно горели, Альфред вернулся к печи и мягко оттолкнул Артура от неё. Артур фыркнул, но ничего на это не сказал, положив мехи рядом с каменной печью. Затем он стал наблюдать за тем, как Альфред взял щипцами кусок железа и начал держать его над огнём, пока металл не покраснел.       Артур не мог не вклиниться в этот самый момент.       — Ну и как ты собираешься бить по нему левой рукой?       Альфред ничего не сказал, только поднимая молот левой рукой; он положил раскалённый метал на прилегающую наковальню и начал наносить по нему мощные удары. При этом больной рукой в повязке он пытался удержать металл щипцами на месте.       Артур должен был признаться, что был впечатлён, но даже он понимал, что ничего хорошего из такого металла не выйдет. А если совсем честно, Артур считал, что кузнец просто искал способ выпустить пар.       — Ты же понимаешь, что это железо будет бесполезно.       Ему просто необходимо было испытать удачу, так как Альфред моментально приблизился к нему вплотную — с раскалённым металлом у его шеи. Жар от металла заставлял его глаза слезиться, а пот стекать по лицу.       — Не просветишь ли меня тогда, как мне обеспечить себя, если я буду лежать в постели следующие несколько месяцев?       Артур поморщился, так как вдруг вспомнил разговор в пабе.       — Они не заплатили тебе? — Артур знал, но сейчас он не мог раскрыть все карты. Один неверный шаг — и он потеряет не только пару шиллингов.       — Да, боюсь, об этом они запамятовали. Возможно, во время патруля ты столкнулся с чудесным генералом Дерексом, и он упомянул, что не заплатил мне тридцать фунтов, и дал их тебе, чтобы вернуть их мне.       Сарказм только добавил масла в огонь, когда Альфред оттолкнул Артура к стене. Металл был всё ещё в опасной близости от его шеи.       — Почему бы не дать мне поработать за тебя?       Слиток железа придвинулся ближе, а Альфред шумно сглотнул:       — Что?..       — Позволь помогать тебе в кузнице. Мне всё равно нечем заняться, кроме ночных патрулей. Я могу помочь тебе ковать оружие, инструменты, или что там ещё нужно, чтобы вернуть то, что у тебя забрали. Я сильнее, чем кажусь, и я быстро учусь.       Альфред, казалось, размышлял над предложением Артура, так как на мгновение слиток металла отодвинулся подальше. Эти голубые глаза всё ещё смотрели в его изумрудные глаза с такой ясностью, что это даже нервировало Артура. Свет от раскалённого металла перед ними, казалось, не отражался в его глазах. Лишь небесно-голубой продолжал глядеть на него из-за оранжево-красного света, освещающего его лицо. Он выглядел практически иллюзорно для солдата. Настолько нереально, что он не мог найти себе места.       Кажется, кузнец осознал что-то, так как наконец отошёл от Артура и опустил тлеющее железо. Он продолжал внимательно смотреть на солдата, но при этом несколько расслабился.       — Думаю, ты принесёшь мне больше вреда, чем пользы.       — Правда, Альфред, ты же видел, как быстро я научился рубить дрова. Позволь мне попробовать помочь тебе.       Альфред отвернулся, чтобы выглянуть за большие раздвижные ворота на гавань перед ними. Он бросил лишь едва заметный взгляд в его сторону. То, как он стоял, почти лениво, перенеся весь свой вес на одну ногу, всколыхнуло что-то внутри Артура.       Даже просто смотреть на то, как он стоит там, заставляет меня так реагировать.       — Я дам тебе попробовать, но, если к концу месяца мне придётся выбросить больше материалов, чем мы произведём, тогда всё кончено. Ты сможешь найти другой способ отплатить мне.       — Подожди, просто потому что я солдат британской армии, это ещё не даёт тебе право обвинять конкретно меня в краже у тебя.       Альфред вновь подошёл к нему:       — Все вы носите красное, так что вы одинаковы.       Затем он вернулся к печи ещё быстрее, чем подошёл.       Избавившись от обвинения, Артур последовал за Альфредом, но внезапно остановился, когда заметил белые бинты, что размотались в районе груди и собирались под белой рубашкой парня.       — Подожди… Позволь мне прежде перевязать тебя. Теперь я справлюсь лучше, когда ты в сознании, — Артур подошёл ближе к нему и схватил край его рубашки, чтобы вытащить её из штанов.       Неверный ход, так как Артур внезапно почувствовал холодную сталь огромной наковальни под поясницей, а одной ногой Альфред упирался ему между ног.       Если раньше ему было жарко в кузнице, то сейчас стало ещё хуже, и Артур не мог не покраснеть. Он быстро попытался смущённо отвести взгляд от кузнеца, но тот лишь схватил его за подбородок, вынуждая посмотреть на него.       — Я сказал тебе бежать, но ты всё равно вернулся, — Артур внезапно застонал, когда кузнец прижался бедром к его паху. — Ты думал обо мне прошлой ночью, когда ублажал себя в конюшне.       Затем рукой Альфред начал поглаживать медленно возбуждающийся орган Артура сквозь ткань его штанов. Артур мог лишь откинуться назад и пытаться собраться, но действия кузнеца быстро возбуждали его.       — Этого ты хочешь, британец? — он расстегнул пуговицу на штанах Артура, и теперь его сильная рука обхватила затвердевший член солдата.       Артур лишь закусил губу, поглядывая из-под ресниц на человека перед ним. Все мысли покинули его, и он мог лишь смотреть на кузнеца, пока тот молча двигал рукой на члене Артура и смотрел на его растерянную фигуру в ответ.       — Британскому солдату дрочит колонист и повстанец к тому же. Никогда не думал, что удостоюсь такой чести.       Артур хотел что-то сказать, попытаться убедить колониста, что он будет на его стороне, пока Альфред не исчез из его поля зрения, а член не накрыли губы Альфреда.       Он застонал ещё громче, пытаясь облокотиться о наковальню, чтобы увидеть, что именно делает Альфред.       Эти голубые глаза уставились на него снизу-вверх, пока Альфред вбирал его плоть глубже в рот. Посасывая и поглаживая одновременно. Артур сглотнул ком в горле, наблюдая за тем, как Альфред двигает головой вверх-вниз. Больше выдержать этого он не мог, он сжался в предчувствии оргазма.       — Ал… Альфред, я…       Когда Артур дрожащим голосом простонал имя кузнеца, он услышал, как тот простонал, всё ещё вбирая член Артура в рот и посасывая его лишь сильнее.       Он больше не мог сдерживаться и, промычав что-то невнятное, Артур излился Альфреду в рот. Кузнец, казалось, был готов к такому, и жадно проглотил его сперму, хотя и несколько поморщился при этом.       Артура немного трясло, а его руки едва позволяли держаться за наковальню. Он почувствовал, как его обмякший член выскальзывает изо рта Альфреда, когда кузнец поднялся на ноги.       Артур едва заметил, что Альфред прячет свой член в штаны, прежде чем тот начал идти к выходу из кузницы.       — П-постой…       — Мне надо выпить. Приведи себя в порядок и тогда сможешь перевязать меня, раз так сильно хочешь, — и кузнец оставил Артура одного в кузнице.       Его мысли путались, и он ничего не мог понять из случившегося. Он чувствовал, что сейчас лучше последовать указаниям кузнеца, а затем присоединиться к нему и тоже выпить.