monster

      — Собирайся, Ёлли! Мы идём на прогулку!       Чанёль, что был так сильно увлечён просмотром комедийного шоу и поглощением собачьего корма, отмахивается тем, что просто не слышал маленького Бэкхёна сквозь свой смех. Он отрывается от телевизора только когда Бён подбегает и вырывает двухкилограммовую пачку корма для собак.       — Эй, не смей! Это корм для собаки Чондэ, люди не едят это!       Адвокат вырывает пачку, а Ёль начинает дуть губы и хмуриться, словно вредный ребёнок. Таким и был он в последнее время: капризным и вредным. А Бэкхён возится с ним совсем как мама.       — Это должен был быть подарок для его пса, а ты всё испортил! — причитает Бён, с трудом пряча огромную пачку лакомства на верхнюю полку. Ёль складывает руки на груди и хмыкает, строя обиду.       — Хуже ребёнка, ей Богу!       Точно так же продолжается их утро. Бэкхён надеялся выйти намного раньше, чтобы побыть с Чанёлем везде, кроме тех мест, где больше всего людей. Он долго думал, куда лучше сходить, и выбрал лучшие места, где, по его мнению, он найдёт массу интересного. Но то, как ведёт себя Пак сейчас и как относится к стараниям Бэка, оставляет желать лучшего. Он сразу же обиделся бы, если тонкие чувства Ёля не были бы для него настолько важны. Он очень ранимый, поэтому Бэкхён во многом сдерживает себя.       И сейчас, когда взрослый человек, Пак Чанёль, не даёт себя одеть и напоминает Бёну ребёнка, а то и хуже. Он так и продолжает дуть губы и хмуриться, не позволяя натянуть на него ни рубашку, ни штаны просто потому, что ему нравится, когда с ним возятся.       — Пак Чанёль, — спокойным тоном начинает Бэкхён, но знал бы Ёль, как в мыслях Бёна чертики жарят его в аду, и чего стоит все это внешнее спокойствие, — если я, — он делает акцент на «я», — сказал, что мы пойдём гулять и велел одеваться, то, может быть, стоит слушать меня, как ты делал это раньше?       Чанёль машет головой, сохраняя невозмутимый вид. Бён делает глубокий вдох, медленно выдыхает и делает ещё попытку, но, когда и она мгновенно проваливается, он просто бросает это дело и покидает комнату, ясно дав понять, что обиделся. В кои-то веки обиделся по-настоящему. Но Ёль понял это не сразу. Пять минут спустя он понимает, что адвокат не ушёл ему за вкусняшкой или другой одеждой, которая, возможно, будет ему по вкусу. И нет, он не ушёл за тем божественным кормом для собаки Чондэ, который так очаровал Ёля своим вкусом. Он понял, что если Бён не спешит возвращаться к нему, то, возможно, что-то случилось. И когда Чанёль выглядывает из комнаты и застает того с унылым выражением лица, вокруг которого мрачная атмосфера, то понимает, что он дуется, и причина — его ребячество. Ёль всегда был ребёнком для Бёна, но он, мягко говоря, просто обнаглел, чувствуя вечное тепло и терпение старшего.       Пак медленно ползёт на четвереньках, искренне надеясь, что Бён заметит и поругает. «Ты должен ходить на двух ногах, потому что ты — человек, не животное!» — заученная фраза Бэкхёна.       — Ты слишком инфантильный, — начинает он, но не сводит взгляда с включённого телевизора, когда Ёль маячит прямо перед глазами, даже не понимая смысла сказанного.       Парень понимает, что, валяясь на полу и ласкаясь об его ноги, ничего не получится (скорее всего). И дабы привлечь внимание, он решает использовать слабости Бёна. Тот слишком смущается от таких банальных действий Ёля, как простое касание к его спине, ногам или шее. Он скользит пальцами от щиколотки адвоката, поднимаясь к колену, а того уже передёргивает. Они прилично долгое время живут вместе, Бён считает, что знает о Чанёле многое, а Чанёль знает, что Бён любит молоко и крепкий сладкий чай, а также у него чувствительные к чужим прикосновениям ноги, спина и шея. Тогда Бэк становится слишком уязвимым. Пак считает, что это безумно мило. Так он и хитрит. Бэкхён может простить или дать ему что угодно (в пределах разумного, конечно). Но сам Бён не может дать себе определение этого «предела» между ними. Вечно ему кажется, что он позволяет себе слишком много по отношению к парню.       Когда адвокат всё же твердо решает посмотреть на Ёля, то сразу ловит на себе жалобный и провинившийся взгляд. Когда он так смотрит, адвокат понимает, что просто невозможно на него держать обиду или злиться. Нет, можно, конечно, но до того момента, пока он не пленяет своими глазами, хочется простить ему все грехи. Бён хочет улыбнуться, но всё же сдерживает себя, говорит чётко и серьёзно.       — Будешь слушаться меня? — со стороны Пака кивок. — Не будешь капризничать? — отрицательно машет головой, и Бён дарит улыбку.       Оба быстро одеваются. Бэкхён только и делал, что каждые две минуты поторапливал то Чанёля, то сам себя. Сначала они забывают корм для собаки Чондэ и возвращаются обратно. Но больше времени они тратят на выход из дома. Пак напуган и дрожит, а адвокат, хоть и понимает его проблему, но всё же очень раздражается и иногда повышает голос. Бэкхён решает поехать на машине, и все его планы, что были расписаны, рушатся. На машине они добираются до отдалённого от города парка. Там даже влюблённые не гуляют, а некоторые места люди вовсе не посещают — такие как пруд с парой уточек, поэтому Бэкхён гордится тем, что купил хлеб.       То, как Ёль игрался и по-детски вёл себя, заставляло адвоката ярко улыбаться, хотя сам он порой сильно злился из-за его глупости. От глупости хорошего не жди, запросто он может в считанные минуты попасть в неприятности из-за этого. И Бён вспоминает тот случай, когда он чуть не упал с балкона, пока тянулся за бабочкой. Ему так и хочется закричать «Не заходи в пруд!», что он и хотел сделать, но вовремя окликнул Пака. А вскоре они выходят из парка по просьбе Чанёля посмотреть что-нибудь новое.       Они несомненно встречали много людей на своем пути, но шоком было для адвоката то, что Пак быстро освоился. Сначала он забегал за Бёна и дрожал, — ему нужно было некоторое время для того, чтобы прислушаться к словам Бэкхёна и успокоиться, а потом он, по его просьбе, просто делал вид, будто не замечает никого. Кроме Бэкхёна, конечно. Бэкхён — эпицентр. Внимание Ёля со дня их знакомства полностью принадлежит ему. Это очень льстит.       Но как бы Чанёль ни любил Бёна, как бы ни дорожил, он всё же не мог присутствовать в людных местах ради него, а потом и вовсе заплакал. После они идут к Чондэ. Тот натянуто улыбается, когда встречает их, миловидно интересуясь, как проходит жизнь парня у Бёна дома, а тот снова рычит. Чондэ закатывает глаза.       — Вечно он во мне не видит больше, чем обычный кусок мяса.       — Это он так выражает свою любовь к тебе, — оправдывает парня Бён, с трудом вырывая корм для собак из его рук. — Мы с гостинцами.       Чанёль рычит на Чена до тех пор, пока Бён не пихает его локтем в бок, и тогда под его обозрение попадает собака. Ёль широко улыбается, ринувшись к животному, заинтересовывается исключительно им. А Бэкхён и Чондэ тем временем пользуются моментом, оставляя парня в гостиной, и удаляются на кухню.       Чен любезно предлагает чай другу, а тот соглашается. В процессе издалека начинает разговор, которого ждал с самого утра сегодня.       — Так кто такой этот Пак Чанёль?       Бэкхён пожимает плечами, садясь за стол.       — Хочешь — зови монстром.       — Так и есть.       Чондэ садится напротив Бёна, разливает чай в небольшие чашки и даже предлагает множество вкусностей. Адвокат делает глоток, но обжигается и мило морщится, отодвигая чашку.       — Разве может он быть настолько плохим, как ты рассказываешь мне о нём?       — Его прошлое ужасно, — Чен выглядывает в коридор, чтобы удостовериться, что Ёль занят собакой и не услышит их разговор. После он дарит своё внимание исключительно Бэкхёну. — Я просто беспокоюсь за тебя. Вы живете вместе. Моетесь в одной ванной, едите из одной посуды, спите на одной кровати. Ты уже знаешь, что он поехавший, и не можешь предвидеть, что взбредет ему в голову.       — Ладно, что бы ни случилось, с ним или со мной, всё будет на моей совести. Тем не менее, ты же не думаешь, что я настолько глуп?       Чен запускает руку в карман и протягивает Бёну какую-то карточку или визитку. Парень сводит брови, принимая.       — Что это?       — Психиатрическая клиника. Это лучшая клиника. Он не сможет сбежать, и лечение на долгие годы.       — Это не понадобится, — он протягивает визитку обратно, но Чондэ не принимает, лишь слабо смеется. — Я серьёзно, до этого не дойдёт, забери.       — И всё же, возьми, мало ли.       Бэкхёну приходится сдержать многое, чтобы не выговорить и не поссориться. Он переходит через себя, принимая визитку с адресом и номером. Он знает, что это совершенно не будет нужно ему, но понимает Чондэ и ссориться или обидеть не очень-то хочет. Бён продолжает разговор, чтобы всё-таки убедить друга в Чанёле.       — Знаешь, в жизни каждого есть такой человек, который никогда не сможет отпустить тебя, но знаешь, что самое интересное? То, что таким близким человек может стать за месяц или чуть больше, но ты привязался и уже дня представить без его взгляда и смеха не можешь.       — А не влюбился ли ты часом?       Бэкхёну в этот момент не было лень потянуться через весь стол и отвесить Чену хороший такой подзатыльник. Тот издает громкое «Ай!», потирая пострадавшее место.       — Даже не шути о таком, — спокойно предупреждает Бён и снова отпивает чай.       После оба решают запереться в комнате и углубиться в разговор, но чтобы Пак ни в коем случае не смог подслушать. Они проверяют его, прежде чем уединиться, и, убедившись, что он слишком счастлив с собакой, позволяют себе уйти в комнату, но не закрывают дверь, а оставляют чуть приоткрытую.       Бён раскидывается на диване, принимая Чена во внимание, а тот строго смотрит на развалившуюся тушу.       — Снова будешь продолжать покрывать его, чтобы убедить меня в его чистосердечности?       — Я не говорю, что он чист как младенец, но он живёт у меня, и у нас до сих пор не было никаких разладов. Не было чего-то, в чём бы он не слушал меня, — в мыслях Бён исключает сегодняшнее утро. — Ты прав, потому что я сам замечал в его поведении какое-то животное воспитание. Он как преданная собака.       — Даже преданная собака может больно укусить хозяина.       Адвокат делает паузу, но всё же продолжает:       — Когда случается что-то плохое, внутри остается пустота. Но рано или поздно эта пустота заполняется.       — Что ты имеешь в виду?       — Я заполню его пустоту.       Чен с несколько секунд смотрит на него, практически не понимая, что Бён серьезно, а потом нервно смеется.       — Бэк, нехорошо цитировать какую-нибудь ванильную херню в таком положении, пусть и в шутку.       — Я не цитирую и даже не шучу, — с полной серьёзностью отвечает Бён, а смех Чена резко сменяется на возмущение, и он повышает голос.       — Ты просто не в себе! Сначала приводишь бездомного человека с места многих преступлений к себе домой, а потом узнаешь, что он и есть убийца, но, даже не отрицая этого, продолжаешь убеждать себя в том, будто он — жертва. Он убийца, Бэк! Он лишь выглядит таким беззащитным, он и от тебя живого места не оставит, придурок!       Спокойствие Бёна от такого напора друга ничуть не нарушилось.       — Можешь придушить меня и повторять бесконечное «Я же говорил», если он что-либо позволит сделать.       — Ты ничего не видишь кроме него.       Бён хотел что-то ответить, но успел только открыть рот, а за дверью что-то соскользнуло и чуть не упало, а после в комнату вбегает пёс Чена, виляя хвостом и умещая передние лапы на коленях Бэкхёна. Оба обмениваются взглядами, и Бён смотрит на дверь, тяжело выдыхая.       — Ты можешь войти, — с полминуты за дверью были слышны только тихие шебуршания и шептания, и Бён повторяет, уже устало прикрывая глаза, а Чен усмехается. — Я сказал войти.       — Послушный, как пёс? Неужто ослушался своего хозяина?       — Он человек, а не животное, — строго отвечает адвокат, встав с места и подходя к низко опустившему голову Ёлю.       Он перебирает свои пальцы и нервно сжимает повисшие рукава своей рубашки. Бэкхён берёт за подбородок, заставляя поднять голову, и сам же смотрит вверх из-за разницы в росте. Он легко хлопает и поглаживает плечо Ёля, который, приготовившись скорее к замечанию и удару, резко зажмуривается.       — Ты чего? — удивлённо спрашивает тот и вскидывает брови, а потом Ёль встает на колени и обнимает ноги Бэкхёна, удивляя его ещё больше.       Он начинает всхлипывать, шепча:       — Не отдавай меня, — шмыгает носом и зажмуривается сильнее, когда роняет слезу. — Без тебя я не справлюсь. Ты — жизнь.       Бэкхён и Чондэ переглядываются. Бён с уверенностью и простотой взгляда как бы говорит Чену, что ничуть не сомневался в Ёле, а Чен в растерянности.       — Не бойся, — в полтона отвечает и обнимает голову парня, по-домашнему зарывается в его волосы и начинает массировать голову. Ёль от этого успокаивается и начинает мурчать, подобно котёнку. Бэкхён поворачивается уже к Чену. — Вот видишь? А я вижу это каждый день, и смог бы ты отнестись к нему, как к животному или вещи?       — Ты в два раза благороднее, — мягко улыбается Чондэ, а после склоняет голову, даря эту улыбку уже Чанёлю. — Береги его и себя.       Ёль слабо кивает, а затем смотрит на Бёна в поисках улыбки от него. И Бён дарит ему эту улыбку.       Они оба покидают дом Кима, когда время приближается к восьми вечера, но на улице темнее. Поэтому Бэкхён старается всегда держать Пака под своим вниманием. Хватая за руку, он тащит его за собой, велит низко опустить голову и натянуть капюшон своей толстовки, которую адвокат всё же взял, не обращая внимание на короткое «Нет!». При Бэке он хочет выглядеть крутым и бесстрашным, но он знал, что тому будет страшно и придётся либо как-то прятаться, либо скулить и хныкать, как маленький. Бён заменяет ему совсем не отца, а мать. Именно ту теплоту и заботу он дарит ему.       Они останавливаются у какого-то винного магазина, яркие витрины которого сразу привлекли внимание Бэкхёна. Он с явным интересом и желанием заглядывает внутрь через прозрачное толстое стекло, но продолжает крепко сжимать руку Чанёля, пока он сам легонько не тянет его руку:       — Бэкхённи?       — А?       Для Бёна любой алкоголь заменяет все лекарства, и парень, конечно, понимает, что необходимо пополнить верхнюю полку своего холодильника свежим лекарством, но сейчас обычная покупка кажется ему сложнее. В магазине много людей и большая очередь, в то время как в обычных продуктовых магазинах — пара человек, не более. Ёль смотрит на него большими невинным глазами, глазами ребёнка, он не сможет даже заставить себя зайти с ним туда, чтобы не доставлять неудобств.       — Бэкхённи что-то хочет там? — Ёль смотрит из-за плеча Бэкхёна, а потом прячется за ним же. Он указывает пальцем на магазин, сквозь витрину которого видно много небольших компаний. Они подвыпившие и громко смеются, и это пугает парня ещё больше. Он указывает на лавочку в метре от них и сразу подбегает, смирно садясь.       — Ёлли будет ждать.       — Ты сейчас серьёзно? — Бён почёсывает затылок и выгибает бровь. — Но как же я оставлю тебя?       — Дома ты оставляешь, — дует губы.       Бэкхён закатывает глаза.       — Глупый. Что дом, а что улица?       Фыркая, он осматривается: влево-вправо. Улица абсолютно пустая, над Ёлем горит фонарик. Адвокат задумчиво сводит брови, пока Ёль не вскрикивает оживленное:       — Но я же не ребёнок! Я дождусь тебя.       — Если ты встанешь с места — разочаруешь Бэкхённи, а если просидишь пять минут, не сдвинувшись, — я испеку оладьи.       Парень протягивает руку и улыбается, а тот, услышав последнее слово, резко поднимает голову и сверкает глазами.       — Так точно, мамочка!       Чанёлю ещё долго приходилось уговаривать Бёна со спокойной душенькой оставить его на пять, жалких пять минут. Но никакие обещания или клятвы не могли уверить его на сто процентов в том, что Пак останется при своём месте. Его что-то яро удерживало оставлять парня одного, и это не что иное, как интуиция.       — Ты мне не доверяешь! — Чанёль хнычет, а потом начинает всхлипывать и закрывать лицо руками. — Я такой тупой, что даже на месте усидеть не смогу и сделаю тебе больно, подставляя.       — Нет, только не… ох, пожалуйста…       — Чанёль плохой, — начинает выть, буквально выдавливая слёзы из себя, что получается совсем неплохо, кстати. — Чанёль всегда во всём виноват и приносит боль. Я не заслуживаю доверия.       — Ладно-ладно! Я оставляю тебя, доволен?       Адвокат медленно подходит к магазину, но не сводит взгляда с сидящего на лавочке всхлипывающего Пака ни на секунду.       — Всё, я захожу, видишь? Только не начинай.       Чанёль начинает победно улыбаться, как только Бён скрывается за дверью, следов от его наигранной печали и слёз не осталось совсем. И в действительности он очень боится людей, даже несмотря на тот факт, что вышел гулять сегодня; он делал это исключительно ради Бэкхёна. И чтобы самому адвокату этот день с Паком (в некотором смысле свидание) запомнилось надолго, он проявляет свою храбрость, в которую никогда и не верил. Продолжая судорожно дрожать и скулить каждый раз, когда проходит человек или компания, смотря косо и хмуро, он прижимает свои колени к груди и обнимает их. Ему нужно было показаться сильным перед Бёном и доказать, что он может перебороть свою фобию, ему не очень приятно оттого, что он смотрит на него с жалостью в глазах. Нет совсем ничего хорошего в этой жалости, никогда не было. Несмотря на свои страхи, какими бы они серёзными ни были, Пак хочет показать Бёну, что он не слабее его. Может тогда он сможет заполучить больше его любви и он подпустит к себе ближе. Чуточку больше, чем сейчас.

***

      Войдя в магазин Бэкхён сразу рассортировывает в своей голове всё по полочкам. Он уже точно знает, какое количество купит и какое именно содержимое это будет. Некоторые, что не очень разбираются в алкоголе, считают Бэка именно алкоголиком, а лучший друг Чондэ — просто любителем выпить, ибо сам же является таковым, а сам себя он бы не назвал алкоголиком. Многие, кого знает адвокат, отзываются о нём только так, а сам же Бэк не прочь после тяжёлого рабочего дня выпить и очистить голову от воды. По его мнению, это в тысячи раз лучше, чем утонуть в куче бумаг, в ней заснуть и в ней же проснуться. Если нет алкоголя, — его легко может заменить молоко. Бухло и молоко — два любимых напитка для Бёна.       Он тащит сразу несколько бутылок в руках и страшится только того, что может уронить всё это богатство. Но благо и алкоголь, и Бэкхён добираются до кассы живы-здоровы. Всё своё пребывание в магазине он не забывал уделять внимание Чанёлю. Он бесспорно замечает, как тому страшно. Вот-вот готовый сорваться, он дрожит, но не этот ли самый Чанёль настаивал, и в каком-то смысле даже заставлял Бёна оставить его? Мышление Пака порой сложно даётся пониманию Бэка. Пусть он и видел некие страдания парня, он не старался торопиться и не бежал со всех ног, расталкивая очередь. Во-первых, потому что сам Ёль настаивал и очевидно, что хотел остаться со своей фобией один на один. Во-вторых, он не сводит с него взгляда, и сам Пак не осмелится встать и уйти куда-либо. Также, он очень предан и слушается Бёна, как собака. И в-третьих, всегда всё можно свалить на него и сделать виноватым только его.       Бэкхён всё-таки облегчённо выдыхает, когда подходит его очередь. Что бы он ни говорил о Паке, страх за него есть всегда. И зря он поддался этим наигранным чувствам и оставил его, хотя прекрасно знает о фобии. Когда кассир называет общую сумму покупки, Бён запускает руку в карман и уже на автомате поворачивает голову в сторону витрины, но никого, кроме бездомного на лавочке, не находит. Сначала в спокойствии обратно разворачивается и оплачивает, и только с полминуты понимает, что Чанёля (его Чанёля) нет. Всё худшее случилось, этот ночной кошмар, фобия Бёна — потерять Чанёля. Даже если бы с ним что-либо случилось, для Бэка это равносильно смерти и концу всего.       Он выбегает из магазина и находится в прострации. Не видит кроме пустых лиц людей ничего. Если бы он увидел среди банальной толпы Ёля, он бы отличался как белая ворона. Бэкхён готов заплакать. Он упустил его, своего эльфа, и паникует сразу же, едва не впадая в истерику, но его будто подстреливают стрелой в спину, и он бежит в одном нужном ему направлении, не оглядываясь, не дыша, и, кажется, вовсе не моргая. Для него всё, что он видит сейчас — это лицо Чанёля. То улыбка, приносящая тепло и уют, то те напуганные глаза, стоило им увидеть человека.       То, чего он и опасался, случилось. Он жалеет, что затеял это всё. Думает, что он виноват во всём, винит во всём только себя, готов убить себя за всё это. Когда он хочет помочь, то начинает всё портить, и испортить Пака для него самое низкое. Он понятия не имеет, как он ушёл, с кем и куда. Есть надежда. Плохая, но самая легкодоступная для него. Иначе для него просто настанет конец, и из этой фрустрации он не выберется слишком долго.