Недосказанное

Принцесса сидит на поваленном бревне, разглядывает рыжую прядку, накрученную на палец. И когда её волосы успели так отрасти? Кажется, еще вчера они открывали шею, а сегодня ей уже нужно собирать их в узел. Все больше девушка напоминала прежнюю себя, но — Хак знал это наверняка — только внешне. О чем она думает, когда смотрит на них? Ей дано было на мгновение полюбить свои непослушные волосы. На мгновение, полное ослепительной радости, когда он коснулся её волос и назвал их прекрасными. Когда лицо его осветила непривычная нежность, и она, замерев, пообещала себе беречь это мгновение как драгоценное сокровище. Пообещала, что никогда не забудет. Она не забыла. Хак знал, что еще очень долго Йона носила с собой эту заколку. Знал, злился — но молчал. И какое было облегчение, когда в суматохе освобождения форта она потерялась, а им было не до поисков. Принцесса не вспоминала — во всяком случае вслух. И Хак был уверен, что она никогда не спросит. Были темы, на которые даже с ним она не могла говорить. Которые он сам не хотел поднимать. Волосы отрастали, но девочки, что раздражалась по поводу кудряшек, больше не было. Он помнил, помнил лучше, чем хотелось бы, как отчаянно она улыбнулась ему тогда с волосами, криво отсеченными мечом. Помнил, как дрожали уголки приподнятых губ. Помнил, как голос дрожал. Мне ведь так идет, правда же? Принцесса сидит на поваленном бревне, разглядывает рыжую прядку, накрученную на палец. Жарко дышит маленький костер, щедро разбрызгивая неровный, теплый свет. Хак тоже смотрит на неё — украдкой, время от времени. — Что будете делать? — наконец спрашивает он. — О чем ты? — девушка поднимает голову. — Волосы. Отрастают же. Она смотрит на рыжую прядь и улыбается — легко-легко. — Не знаю. Срежу, наверное.