Тигры в клетке. Into Darkness/Sherlock

Глава 9. В очередной раз, прогуливаясь по пустынным коридорам, Шерлок вспоминал все его уголки, которые любезно показал компьютер ещё неделю назад. Хан снова растворился, искать не было смысла. Он всегда исчезал надолго и вдруг появлялся ниоткуда как призрак Кентервиля. Детектив блуждал по коридорам с самого утра, хотя вернее сказать, с самого пробуждения. Время на корабле исчислялось иначе. Солнце вставало, и не одно, но был ли в этом смысл, когда куда ни глянь сплошная чернота и пустота. Задумавшись, и проделав по кораблю не одну милю, Шерлок оказался в доселе незнакомом месте. Эта часть корабля выглядела заброшенной, почти не освещалась, кое-где всё ещё виднелись следы незаконченного ремонта, свисающая с потолка вылезшая проводка как лиана, спускалась до пола, мешая идти. Резкий крик пронзил уши и смолк. Шерлок тут же протрезвел от кисеи неспешных мыслей и насторожился. Он с точностью до метра определил источник звука, и, сорвавшись с места, рванул вперёд. Крик повторился. Шерлок вышиб собой дверь, за которой предположительно кто-то был. Всё пространство помещения занимали потрёпанные пыльные ряды кресел, расположенных вокруг широкого и круглого окна в полу, из которого лил свет и разносился тихий голос, смешиваемый с криками. Видимо, это учебный отсек. Кресла вздымались так, чтобы ясно было видно происходящее внизу, как в старых кабинетах для показательных вскрытий. Шерлок, затаив дыхание, подошел ближе, в ноздри ударил тошнотворные миазмы. *** Посреди небольшого нижнего помещения был тот самый кричащий человек, он был как крыса распластан по листу железа и закреплён ремнями по ногам и рукам. Всё его исхудавшее, измученное пытками тело ссохлось, покрылось морщинами и струпьями. Его глаза, безумно вытаращенные из глазниц, недвижимо смотрели в одну точку, а перед ним равнодушной статуей с непроницаемым взглядом волка стоял его мучитель. - Ваше упрямство начинает надоедать. – скучающе проговорил Хан, погладив рычаг подачи тока. К своему ужасу, теперь Шерлок смог различить запах горящего тела. Он зажал согнутым локтем лицо, не пуская вонь, но она назойливо просачивалась, сворачивая желудок в узел. - Я не знаю... Я не знаю... Я не знаю... - как заведенный лепетал пленник, кажется, последние нотки рассудка покинули его. Хан дёрнул рычаг. С потолка посыпались искры, человек неестественно выгнулся и начал биться в оковах, ток сжигал его внутренности как во фритюре. Шерлок хотел крикнуть, что бы Хан прекратил, что бы закончил пытки. Но не сделал этого, ибо знал, что стоит обнаружить себя, и он уже никогда не узнает, кто этот человек, и что так старательно бережет от Хана, даже ценой собственной жизни. Ему было безумно жаль, но если он хочет узнать правду, то должен перебороть в себе эту жалость и позволить Хану творить всё, что вздумается. Пленник кричал. Шерлок упрямо молчал. Он молчал и тогда, когда Хан тонким скальпелем срезал бедняге кожу под самое мясо и оставлял болтаться кровоточащие куски, он видел, как пленник бьётся в агонии, в бесполезной попытке подавить боль, но лишь перекусывает надвое язык. Крики и запах горелой плоти, уже впитались до самых костей, Шерлока трясло, рубашка противно промокла на спине, ноги не слушались, пришлось сесть и закрыться руками. Он ненавидел Хана всем своим существом при каждом крике, будто тоже жарился в своём кресле. Казалось, прошла целая вечность, вечность полная стенаний и воплей. «Скоро всё кончиться, расскажи ему! Скажи всё, что он хочет знать, чёртов болван! Останови всё это!!!» Крики стихли нескоро. Похоже, мучителю надоела однообразная игра. Лязг двери известил о его уходе. Шерлок, качаясь, поднялся с места, а затем спустился по узкому проходу и вошел в камеру. Хан уже давно снял пленника со стола и отпустил размять засохшие кости. При виде Шерлока тот с рёвом вжался в стену, царапая её, словно загнанный в угол зверь. - Успокойтесь, адмирал Брейди, я не причиню вам вреда. Похожее на череп лицо, когда-то красивое и мужественное, теперь разъедали глубокие трещины морщин, светлые густые брови в испуге вздымались вверх. Услышав своё имя, в его туманном взгляде промелькнула искра рассудка: - Вы ведь адмирал Дуглас Брейди, верно? - Да... – еле ворочая тем, что осталось от языка, выдавил он. Шерлок сделал шаг вперёд, и тут же пожалел об этом. Брейди вскрикнул и кинулся на стену в истеричной попытке вжатья в неё. Шерлок решил больше так не делать, пленник сильно шумел, и мог выдать его нежелательный визит: - Тише, тише... Скажите мне, что Хан пытается от вас узнать? - Вы... Хан... - Нет, я не он. Меня зовут Шерлок Холмс. Я на вашей стороне. Дуглас тряс головой, разбрызгивая в сторону холодный пот: - Нет! Нет! Я не знаю! Я ничего не знаю! - Да тише вы, чёрт возьми!!! Шерлоку ничего другого не оставалось, как зажать крикливому адмиралу рот. - Боюсь, что я займу ваше место, если Хан узнает, что я здесь. Так что ведите себя тихо, адмирал, и, возможно, я смогу вас вытащить отсюда живым. Шерлок еще долго успокаивал как мог когда-то волевого и строгого адмирала, который сейчас больше напоминал рыдающего ребёнка из фашистского лагеря смерти. И только когда дрожь немного утихла, он снова заговорим скрипучим низким голосом: - Хан, зачем вы это делаете? Я сказал всё, что знаю! - Нет, послушайте меня, я не Хан, не называйте меня так. - Да, да, вы - не Хан, я не буду... Я не буду вас так называть! Только не... - адмирала снова уносила волна истерики, Шерлок с трудом смог удержать его на месте. Другого выхода не было, этот человек слишком запуган, чтобы соображать, и Шерлок сжалился. - Слушай меня внимательно. Сейчас, ты скажешь мне всё, что я хочу знать. Ты не закричишь. Ты будешь говорить только то, что я спрошу. Тебе ясно? - металлическим голосом проговорил Шерлок, подражая своему безжалостному двойнику, но так было необходимо, по-другому этот уже умалишённый человек не сможет воспринять. Его метод принес плоды, пленник тут же неистово затряс головой, соглашаясь на всё, что бы тот не попросил. - Что я от тебя хочу? Отвечай! - Вы хотите знать, куда перевезли ваших людей. - Почему я спрашиваю именно тебя? - Я должен знать... Я... - Отвечай! - Я - тот, кто... Пожалуйста, не делайте мне больно!!! - Я сказал, отвечай! - Я служил адмиралу Маркусу, я помогал ему, прости меня... Прости меня... - За что я должен тебя прощать? - За то, что позволил Маркусу сделать такое с вами! Я не знал! Я не знал, что он безумен! Я не знал! Прости меня! Прости меня! Не делай мне больно... У Шерлока захолодел пульс, а неоткуда взявшаяся злость заставила его зубы сжаться до хруста: - Что Маркус сделал со мной? Что он сделал! Отвечай! Пленник затрясся с новой силой, увидав высокую фигуру позади, а Шерлок вдруг ощутил холодные длинные пальцы. Они впились в его череп, и громоподобный голос над ухом прошипел: - Вот что он сделал... В голову поездом въехала череда чужих мыслей, чудом не пробив дыру. Боль как от пули пронзила виски и согнула колени, в секунду Шерлок очутился в потоке сознания Хана и видел картины, мелькающие со скоростью света, пока они не замерли, и перед ним открылся большой крытый ангар с немыслимо огромными кораблями, выстроенными в ряд как на параде. Хан стоял на одном из мостиков и наблюдал, как сотни рабочих муравьями копошатся, собирая всё новые и новые военные корабли. Синяя плотная форма туго обтягивала его грудь, на которой красовалась награда в виде блестящего ромба. Его позвали, и он спустился вниз в грузовое отделение. Здесь были сложены все криогенные камеры плотными рядами, один к одному, в них спали все члены его команды приятным беспамятным сном. Хан провёл рукой, убрав иней с одной из капсул, а снизу на него смотрело лицо его старшего помощника, Айзека Рипли. Сейчас было столько дел, в них бы он ему точно пригодился. Смекалка и азарт, с которым старпом хватался за любое поручение, всегда импонировали Хану. Вскоре появился адмирал Маркус в сопровождении высшего командного состава, Шерлок узнал в одном из них Дугласа Брейди. Его чистое и по-юношески свежее лицо было трудно признать после всех этих ужасов. Между Ханом и Маркусом началась перепалка. Маркус кричал и брызгал слюной, в ярости потряхивая кулаками, но ничего не действовало, Хан упрямствовал. Он снова и снова просил выполнить давнее обещание. Он пытался торговаться, предлагал Маркусу высокие ставки, присягнуть на верность флоту, помочь в военных конфликтах, но тот даже слушать не хотел. Тогда Хан понял, адмирал никогда и не думал возвращать команду, а лишь использовал его в своих корыстных целях. Хан рассвирепел и врезал в челюсть. По багровым глазам адмирала стало ясно - Хан перешел черту. Адмирал кивнул остальным, Хану заломили руки. Маркус всадил шприц с мощным транквилизатором в тело Синга. Хана сковала судорога, а затем он обмяк и сполз на пол. Он не мог двигаться, даже дышать получалось с трудом. Маркус поднял за волосы и бросил животом на одну из криогенных камер. - Щенок! Как ты смеешь поднимать руку на адмирала, ничтожество! Ты будешь делать всё, что я скажу! Тебе ясно? Он сорвал с широких плеч Синга китель и втоптал в пол. Медаль откололась и зазвенела где-то под ногами. - Зачем ты напялил на себя эту форму! Недоносок! Ты не достоин носить её! Под ошеломлённые взгляды командного состава, Маркус сдирал всю одежду, пока тот не остался абсолютно голым. Кажется, этот акт вандализма только сильнее распалял адмирала. Хан пытался дышать, лёжа на холодной крышке капсулы, ноги и руки по-прежнему не слушались. Чужие пальцы вцепились в угольно-черные волосы как жилистая лапа коршуна, и в следующую секунду его начали бить головой об железную крышку. Когда Хан уже почти потерял сознание, удары прекратились. Нос и челюсть были сломаны и густо вымазаны кровью. Собравшиеся начали тихо перешептываться. Что-то было не так. Командиры явно были недовольны происходящем, но вмешиваться не стали. Кто-то отводил глаза, а кто-то наоборот с интересом наблюдал за происходящем. Рука опустилась на шею, а другая развела в стороны ноги: - Несносный мальчишка, ты меня порядком достал, сейчас я отыграюсь на тебе за всё! Думаешь, ты сильный и умный? Да? Знаешь, в чём наше отличие? Я могу в любой момент бросить в виски кусок твоего замороженного братца, а ты ничего с этим не сможешь сделать! Ничего! Что, не кричишь, а? Гордый? Я вытряхну из тебя всю спесь, мальчишка! – ноздри заполнило густое старческое дыхание. За спиной слышались возмущенные разговоры. Но стоило командующему повысить тон, как голоса стихли. По спине пробежала холодная дрожь, когда его нечеловечески точного слуха коснулся звук расстёгивающейся ширинки. Сжав горло, адмирал выгнул податливое тело Хана и рывком насадил его на взведённый член. В голове помутилось, если б Хан мог двигаться, то разорвал бы адмирала вдоль как бумагу. Видя, как по безупречным мышцам, рельефной спине струйками льётся холодный пот, командиры в тайне наслаждались зрелищем. Хан пытался зажмурить глаза, не обращать внимание на боль и стыд, но Маркус нарочно тыкал его прямо в стекло, за которым спал в криогене его старпом и ухмылялся. - Кого ты можешь спасти, герой? Их? Ты даже себе не можешь помочь! Смотри, что я делаю с тобой! Его жилистый мускул разрывал на части внутренности, с каждым движением принося режущую боль, раз за разом. Хан сжимал зубы, но молчал. Когда всё кончилось, Хана вынесли на руках и бросили в камеру. Перед уходом Маркус пообещал ещё навестить Синга. Но он не знал, когда похоть заставит снова наведаться к осквернённому капитану, его будет ждать сюрприз. *** Маркус боялся мести Хана и единственным выходом, как выйти из этой ситуации он считал сломать волю Синга, подавить её, и тогда, возможно, не нужно будет опасаться за свою шкуру, и вскрикивать по ночам. По его приказу к Сингу были приставлены двое надсмотрщиков. В их задачу входили две вещи - регулярные побои и питание. С первым они справлялись успешно, а про второе часто забывали. Так продолжались дни, дни перерастали в недели. Вскоре надзирателей утомило монотонное избиение пленника, который даже не кричит. Они просто перестали приходить. Тем самым не осознавая, что дают дни и ночи на раздумье о плане побега. Хоть его и мучил голод, отсутствие одежды и холодный пол, внутри грела звериная ярость. Он знал, когда придёт Маркус, всё снова повториться, он не сможет этого избежать. Однажды утром, в очередной раз проснувшись от жгучего холода, он услышал переговоры охраны. Скоро Маркус явится. На лице заиграла нетерпеливая ухмылка. Сжав кулак посильнее, Хан врезал себе в челюсть, и выплюнув зуб, он осмотрел его. Этот подходит. Проглотив солёную кровь, Хан подполз к каменной стене и начал выскребать широкую полосу. Ушло много времени, чтобы выдолбить длинный продолговатый кусок камня. К сожалению, зуб сточился, пришел в полную негодность, пришлось выбить ещё один. Близость расправы подогревала кровь. Ещё пару зубов ушло, чтобы обточить камень, превратив его в подобие небольшого плоского лезвия. Выдернув довольно большой клок волос, он обмотал тупой край миниатюрного ножа. Синг вертел в руке готовое лезвие, и загадочная ухмылка не сходила с его губ. Вошли охранники и, врезав ногой под ребра, всадили шприц, Хан дёрнулся, но быстро успокоился, без сопротивления позволил уложить себя на пол. Маркус, обхватив рукой под животом, поставил его на колени. - Ну что, соскучился? Я же говорил, что ещё навещу тебя. Улыбаешься, неужели рад моему приходу? Ах, ты, похотливый сукин сын! Ну, ничего, веди себя хорошо, и может быть я доставлю удовольствие и тебе. – Спустив штаны, он нервно теребил вялый член, пока тот не окреп и не налился кровью. Он провёл по широкой, израненной спине, и даже на секунду пожалел столь красивое и подтянутое тело, но это возбуждало ещё больше и, впившись ногтями в бока, он резко вошел до половины. Хан скалился победоносной улыбкой, когда нечеловечески сильный вопль раздался в стенах камеры. Нож, что он недавно спрятал внутри себя, разрезал надвое член насильника. Маркус держался за освежеванный пенис, лезвие торчало наружу. От ужаса он хватал ртом воздух и пытался бессвязно что-то лепетать. Времени было мало. Пока тот кричал, обливаясь кровью, пленник стянул адмиральские ботинки и форму. В красных от слёз глазах застрял вопрос. Как же Хан смог пересилить действие препарата? На что тот выдернул кусок отломленной иглы из шеи. Стоило ему напрячь мышцы и быстро мотнуть головой, то хрупкая игла сломалась, а транквилизатор вылился мимо. Тупые охранники даже не заметили оплошности. Одевшись, он ненадолго завис перед лицом оскопленного, униженного военачальника, который сидел, скрючившись в одной промокшей от пота майке, и держал в ладошках то немногое, что осталось от его изувеченного органа. Хан с упоением наслаждался жалким видом старика. - Да, ты смог доставить мне удовольствие. А теперь живи и помни, если я увижу тебя ещё раз, ты сдохнешь. Зря ты меня разбудил. *** Чёрные всполохи, кровавые брызги, крики и хруст, картины снова замигали, и выкинули Шерлока из потока видений. Он вернулся, задыхаясь, пытаясь прийти в себя. Сколько он был там? Щеки пылали от слёз, а дыхание всё не приходило в норму. - Понравилось? – спросил ядовито Хан. Шерлок, ещё не соображая, оттолкнул Хана и выбежал прочь. Он всегда мог контролировать сильные эмоции, подавить их, если это было нужно, но сейчас его сжигал страх, беспомощность и противный стыд. Он метался по коридору, впервые не зная, что делать. Слёзы душили, рубашка вдруг стала тесной и горячей. Хан стоял невдалеке и наблюдал с холодным равнодушием. - Ты, такое же чудовище как они все! Ты мог просто убить его! Но нет! Ты наслаждался его страданиями! Зачем тебе это нужно? - рычал Шерлок, тыча пальцем. - Ты задаёшь вопросы, на которые не хочешь знать ответы. - Замолчи! Замолчи, сейчас же! Прочь от меня! -У меня не было выбора, помнишь? Неуёмный детектив, хватит притворяться. Ты злишься и обвиняешь, но не меня. Ты зол на них, на то, что они сделали со мной. Ты знаешь, что я прав. Я покарал мерзавцев, так как они этого заслуживали. Пусть мои методы не вводят в заблуждения. - Что ты сделал с остальными? - Лучше не знать. - Немедленно отпусти Брейди! Он достаточно получил за всё, что сделал! - Это я решу. - Нет! Сейчас же! Хан, обдавая лёгким потоком воздуха с молниеносной скоростью очутился перед ним. Осторожно обхватив за плечи, прижал к себе. Спокойное горячее дыхание лизнуло шею. Шерлока трясло, мысли скакали галопом, прохладная грудь убийцы приятно остужала разгоряченную кожу. Они снова поглаживались щеками, исполняя ставший уже их личным ритуал. Он приносил обволакивающее, тягучее спокойствие, словно оба оказались дома у камина, что заставляло прикрыть глаза и вслушаться в тишину. Страх стремительно таял, теперь можно разжать кулаки. - Ты боишься не меня, а той жуткой мысли, что однажды согласишься со мной и признаешь жестокость - единственным оружием против несправедливости. Это разобьёт твои правила, сделает хладнокровным убийцей. Тебе страшно поверить, но если это так, то в решающий миг, ты станешь всецело подобным мне. Хан медленно поглаживал его по голове, успокаивая. Теперь всё ясно, бедняга детектив так запутался. Его разум может помутиться, если он снова столкнётся с выбором между совестью и справедливостью. Он может показать различия. При первом же удобном случае, он увидит всё своими глазами, и тогда, наконец, решит, на чьей он стороне - совести как вечной муки за содеянное или же справедливости, безжалостной, но необходимой вендеттой. - Нет-нет-нет... Я сильнее тебя. Путь, что ты выбрал, путь убийцы, ни когда не был твоим. Ты всё ещё можешь измениться. Стать, таким как я. Мы ведь так похожи. Я не оступлюсь. Никогда. - Готов бороться за мою душу до конца? - И после, если потребуется...