Немые танцы

Первое, что я увидела – котята. Маленькие, беспомощные котята, суетящиеся вокруг блюдца с молоком. Моему счастью не было предела. Там было целых пять пушистиков, которые пищали и толкались, борясь за драгоценное лакомство. Я перевела взгляд кверху и увидела девушку, она и поставила сюда это блюдце. Девчушка удивленно таращилась на меня своими большими голубыми глазами, нахмурив брови. Ей явно не по душе было моё присутствие. – Эм, извини. Я это… Услышала шорох и решила посмотреть. Ты не против? – мой голос дрожал от неловкости, из-за чего мне было ещё более неловко и мои щеки стали пылать от такого зрительного контакта. Знакомство с людьми мне определенно плохо удается. – … Её бровь поднялась ещё выше, взгляд стал более осуждающим. Вот это неловкость, так неловкость. Я готова сквозь землю провалиться. Минуту мы играли в гляделки, пока под нами копошились и пищали малыши. Дернувшись, она просто встала и подарила мне напоследок самый ледяной взгляд в мире. Такой холодный, аж до мурашек. Пуленепробиваемый. Холодная девочка ушла, оставив котят и блюдце на меня. Я молча сидела на корточках и смотрела на шерстку котят. «Она такая… странная. Хотя, я бы на ее месте испытала бы такие же эмоции» – мысли путались: от «господи, за что?» до «можно мне умереть». Вся эта сцена для меня – социофоба – была страшнее, чем в хоррор фильмах. – Лё-ё-ня-а-а!!! – меня уже потеряли что ли? Я резко подскочила и чуть не обняла матушку-землю из-за затекших ног. Я их так отсидела, что каждый раз, когда ступала, нога подворачивалась, как у инвалида. – Лё-ё-ня-а-а-а!!! – да они уже в унисон орут! – Да иду я, иду! Я еле доковыляла до крыльца дома, по пути дрыгая ногами, чтобы их расслабить. Вся троица уже ждала меня, сидя на ступеньках и о чем-то активно разговаривая. – Господи, Лёнчик, ты где была? – прохрипел Дин, вынув изо рта соломинку, как старый байкер. – Ещё раз так назовешь, по морде схлопочешь! – перекосилась я, дернув друга за нос. – Кстати, а что у тебя с коленками? Ты их по асфальту, что ли, возила? – Да не, а что с ними? – я нагнулась посмотреть на свои ноги и, чёрт подери, колени были разодраны в кровь! Вик подскочил и подбежал к утоптанной тропинке. Он присел, что-то высматривая, а потом быстро вернулся обратно. – Вот, на. Приложи. Домой придем – залечим! Геля и Денис громко заржали, хлопая меня по плечу и немо тыкая в Витю. Я лишь поджала губы и смотрела на листик подорожника в руках Свистунова. – Чувак, ты просто супер лекарь! Давай мы тебя в местные медбратья запишем, а? – Воронов громко хохотал, задыхаясь на каждом слове и, охая, проводил руками по лицу. – Блин, ребят, вы так же делали! Все же так делали! Помогало ведь. Витя обиженно протянул эти слова и опустил руки с растением. Бедный Кудряш… – Ладно, Свистулька, не дуйся на них. На дебилов не обижаются, – «хехекнув», я подняла листики подорожника и провела старинный обряд лечения сия растением. Растер. Плюнул. Приложил. Пинок под зад, и ты здоров. Когда все успокоились, мы заметили, что солнце стало потихоньку садиться. Небо окрасилось в оранжево-розовый, а облака стали алыми и цвета мякоти грейпфрута. Где-то слышалось пение соловьев. Птицы перебивали друг друга, создавая приятную для уха симфонию. – Ребят, там у речки есть холмик, с которого открывается прикольный вид. Пойдем туда, полюбуемся на закат, – от предложения нашего сентиментального Виктора никто не мог отказаться, особенно Дин, который всегда был полон сил. Уже в десяти метрах от нас, размахивая своими длиннющими ногами, он подзывал нас рукой и предлагал на перегонки до холма. Все знали, что первым прибежит Пузыряшка, а второй прибуду я. Геля и Витя, как всегда, последними окажутся. Но пока я думала, эти коротышки обогнали меня, и я осталась позади. Резко рванув, я догнала всех у речки, почти на холме. Но неудача Дина неожиданно переключилась на меня, и я, как последний лох, запнулась о свою ногу. В полете до ребят, я успела подумать о том, куда прилечу. Моя голова прилетит Геле, Ангелинины руки – Вику, а Витины руки – Дину. К сожалению, цепочка не смогла замкнуться, и руки Дениса полетели в реку вместе с ним, коротышками и мной. Проклиная все на свете, вся наша куча с благими матами мягко встретила склизкое дно неглубокой речки. Восседая на груде людей, я громко угарала, схватившись за живот, а потом мой недолговременный трон опрокинул меня в воду головой вниз, где я утонула в липкой грязи. – «Посмотрели, блин, на закат» называется… – ворчливо рыкнул Витя, отмывая грязь с одежды и тела. Денис подошел ко мне, положил на мои плечи руки, вздохнул и громко, объявляющим тоном, произнес такую речь: – С отцовской гордостью и сжатым кулаком у сердца, я честно и по праву предаю тебе свой наследственный титул, который я носил столькие годы! Этот титул я зарабатывал трудом и кровью! Тяжело мне это давалось, но ты переплюнула меня в достижении этого дела. Теперь ты достойна носить честь Олух Царя Небесного. Изо всех сил сдерживая смех, Воронов хлопал меня по плечам и шептал что-то типа: «молодец», «поздравляю». Его одежда, лицо, волосы, весь он был покрыт грязью с ног до головы, ибо свалился первым на самое дно. Одуванчик и Кудряш, с такими же красными от сдерживания ржача лицами, стояли и хлопали, находясь по пояс в мутной воде. Все это время я смотрела на эту картину с перекошенным лицом и сама была готова разразиться смехом. Но, так как мы были в речке, я просто взяла и обрызгала и без того мокрого Дина. Переняв мою «игру», мы стали брызгать друг друга, избавляясь от налипшей после падения грязи. Все усталые, красные от хохота, мокрые, как суслики, с хлюпающими кедами в грязной жиже, мы, на удивление моей матери, ввалились ко мне домой. Бедная женщина только что вернулась со своей незаслуженной субботней смены, а когда увидела нас, буквально схватилась за голову. Я нудно протянула маме, прислонившись сырым плечом к косяку: – Привет, мам. Ребята же резво и в унисон почти поклонились маме, как это делают китайцы. – Здрасте, Маргарита Андреевна. Мама минут пять глазела на свою дочь и её друзей, которые, по её мнению, влипли в реально крупную жопу. – Быстро. Все. В ванну! – четко, как дробь, отбила мать и указала в строну нужной комнаты. Кряхтя, как старики, со стонами мы разулись и потащились по очереди в душевую, прихватив заодно, пропитавшуюся грязью, обувь. Коридор. Знакомая атмосфера. У заветной двери выстроилась сидячая очередь, как в поликлинике. Три ворчливые бабки сидели на полу и громко обсуждали что-то о долгом принятии ванны. Я как раз была одной из тех бабок, которая и завела эту тему. Как уважающая себя и своих друзей, не высшая по званию хозяйка квартиры, я решила принять водные процедуры самой последней. Под нами уже натекла большая лужа вперемешку с песком. Одежда противно прилипала к телу, особенно футболка, особенно у меня. Потому что, к моему ужасному несчастью, у меня не было такого дивного мужского торса и возможности снять футболку без стеснения. Нет, они конечно мои друзья, но мне было бы стыдно оказаться перед ними в одном бюстгальтере. Многие говорят, что это то же, что и в купальнике. Но лифчик и бикини – совсем разные вещи! Вот попробуй, блин, разденься пред ними. Первой по списку была Геля. Парни по-джентельменски уступили самой сухой и низкой девушке в нашей компании. Вторым был Вик. Он сначала предлагал Дину вперед, но тот его подкалывал насчет низкого роста, говоря типа: «дамы вперед» или «дорогу карликам!». Ангелина мылась, что-то напевая, а парни тихо угарали над фальшивым пением подруги. Они бы ей об этом не сказали, как и не скажу я, потому что такое замечание может ранить любого. Витя помылся и простирнул одежду очень быстро, примерно в два раза быстрее Гели. Я и Денис "утопили" его в аплодисментах. Деня управился за то же время, а я, как самая последняя, могла мыться, сколько бы не пожелала. Мысли часто посещают нашу голову. Ну как часто, всегда. Но больше гениальных идей и задумок приходят, когда проводишь время сидя на горшке, моясь в душе или лежа на любимой кровати. Обычно перед сном мозг активно работает, иногда мешая уснуть даже после самого тяжелого дня. Как бы ты не ворочался, до самого утра можно не сомкнуть глаз. Такие бессонницы у меня случаются обычно именно после утомительных насыщенных дней. Или если я выпью кофе на ночь. Мысли летели у меня в голове,тесня друг друга. Мой стеклянный взгляд подсознательно считал завитушки в узорах, нанесенных на потолок. Свет белой ночи проникал сквозь плотные шторы зала и падал на лежащих на полу детей. Сопя, подростки спокойно спали, и в их головах проносились красочные сны. Хотя откуда мне знать. Возможно, им видятся кошмары или трогательные сцены, из-за чего обычно просыпаешься со слезами на глазах. Я лежала не двигаясь и не моргая, пялясь в потолок. Я часто бодрствовала за компьютером ночью и поэтому привыкла к таким мукам. Но я не особо любила вот так просто думать, ворочаясь с боку на бок. «Кто же она такая? Странно, что она мне не ответила. Я бы, наверное, хоть что-нибудь и сказала. Может мне завтра корма для котяток принести? Они такие милые! Интересно, а та девчонка придёт завтра? Хотя врятли мы ещё пересечемся. Почему я о ней думаю? Я же ничего даже не знаю о ней и о тех местах. Хотя я не прочь вернуться туда, там красиво. Хорошо пахнет. Главное – ни с кем не знакомиться, не дай бог ещё опозорюсь. Вдруг ляпну лишнего или сделаю не то? Так! Алена! Хватит быть таким социофобом! В будущем тебе это пользы не принесет. Надо быть общительней. Вот если завтра вы встретитесь снова, познакомься с ней. Если станете друзьями, будет смысл ходить в то прекрасное место!..» Я не помню, о чем думала дальше. Я не помню, как погрузилась в сон. Я не помню, что мне приснилось. И так почти всегда.