Шепот Дьявола

      Вечером Стивен позвонил Марии и, выразив свои сожаления по поводу случившегося, договорился о встрече. Голос миссис Старк был тихий и печальный, чуть хриплый, казавшийся по телефону совсем бесцветным. Принц чувствовал, что всё это очень сильно отразится на бедной женщине, которая переживала эту трагедию в одиночку, безуспешно пытаясь найти своего сына. Конечно, король и королева очень поддерживали её, но ничто не заменит родного человека в такой трудной и трагичной ситуации.       Выйдя из общей гостиной, Стив зашёл на кухню и захватил с собой коробку вкуснейшего, ещё тёплого печенья, приготовленного по его просьбе. Того самого, которое Мария так любила. На выходе из дворца принц наткнулся на Хэнка, вечно следующего по пятам телохранителя, который уже было направился за ним, но Стив остановил его.       — Не сегодня, Хэнк, я недалеко, к Старкам, — сказал он, подходя к уже подогнанной «ауди» R8. — За руль сяду сам, — продолжил Стив, предотвращая попытки вызвать водителя.       — Но Ваше Высочество, так нельзя, Его Величество мне голову оторвёт. Он сказал не оставлять вас одного, это противоречит всем протоколам безопасности, — начал было Маккой, но Стивен только махнул рукой.       — Всё в порядке, я же не в другую страну еду, — донеслось до него уже из машины, резво сорвавшейся с места.       Хэнку оставалось только покачать головой, сетуя на то, что принц любит поступать по-своему.

***

      Стив нажал на звонок рядом с красивой резной дверью, держа в руках коробку с печеньем, перевязанную алой ленточкой. На сердце было неспокойно, а морщинка, образовавшаяся между бровей, делала его лицо ещё более грустным.       Дверь перед ним приоткрылась, и бледная Мария, распустившая прислугу по домам, не желающая видеть кого-либо, тепло улыбнулась гостю.       — Ваше Высочество, добрый вечер, — поздоровалась она, пропуская принца в просторный холл. — Как добрался? Ты один? А Хэнк где?       — Добрый вечер, Мария, — Стив улыбнулся ей, и его взгляд потеплел. — Оставил его во дворце, мне жутко надоедает чужое присутствие, это ощущение тени… никак не могу привыкнуть, — вздохнул он, протягивая ей коробку с печеньем. — Это вам, Хэппи приготовил, специально, как вы любите.       Принц ощущал, как в груди нарастает волнение при виде заплаканных глаз милой женщины. Неужели всё плохо настолько, что нет надежды на чудо?       Миссис Старк приняла коробку с печеньем, как-то несмело прижала её к груди и подняла благодарный взгляд на Стива. Видно было, что буквально за день на ней сказались прожитые годы, а лёгкий тремор рук выдавал волнение и напряжение.       — Эти тени… порой мне кажется, они не дают покоя и твоему отцу, — Мария задумчиво покачала головой и, спохватившись, повела принца на кухню, чтобы угостить чаем. — Хэппи, он всё ещё с Пеппер? Я не заходила к вам на кухню уже с пару месяцев, — тихо поделилась она, подходя к большой светлой столовой, совмещённой с кухней широкой аркой с раздвижными дверьми. На длинном, но узком столе, обтянутом скатертью с яркими синими цветами, стояли бутылочки с травяными настойками, нашатырь и несколько блистеров с успокоительными. А ещё рядом лежала пара мобильных телефонов и огромное количество исписанных мелким почерком листочков в клетку. — Извини за беспорядок, но я немного… Сейчас я сама не своя. Так что, какой чай будешь? Как обычно?       — Да, — кивнул ей Стивен, присаживаясь за стол. — Мне очень нравится ваш чай с мелиссой, он успокаивает, — тихо сказал он, чувствуя, как по телу расходится волнение при виде всех этих записей. Она ищет сына. Стиву нестерпимо захотелось хоть чем-то помочь верному другу семьи, как-то поддержать, найти нужные слова или, если это в его силах, разыскать номер Энтони. Если бы с его отцом произошло такое… Принц тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. — Пеппер вся в разъездах, Хэппи сказал, что она сейчас где-то в Африке с благотворительным визитом. Он скучает по ней. Не говорит, но это видно, — уголки губ его приподнялись. — А… как вы? То есть… я даже не могу представить, как вам… тяжело, и мне так… жаль… — из-за волнения слова Стива стали сбивчивыми.       Стоявшая к Стиву полубоком Мария звякнула ложкой, кладя её в кружку со свежезаваренным чаем. Аромат мелиссы раздавался на всю кухню и столовую, и, будучи занятой, женщина выглядела более расслабленно. Но стоило ей услышать слова сочувствия, как её плечи мелко дрогнули. Сколько слёз сегодня уже было пролито? Она попыталась мысленно воззвать к контролю и, подавив тяжёлый вздох, повернулась к Стиву. Подойдя поближе и поставив две кружки с чаем на стол, Мария погладила принца по голове и, слегка растрепав светлые волосы, поправила выбившиеся прядки.       — Спасибо, дорогой, я более-менее в порядке, — сказала она, заглядывая ему в глаза с лёгким блеском досады в своих. — Ты так быстро вырос, так возмужал, тебе понравилось в университете? Нашёл новых друзей?       Стивен не сразу смог переключиться с темы на тему, но спустя пару мгновений понял, что лучше не бередить новые раны. Миссис Старк и так тяжело, а тут он, и снова всё по кругу.       — Да, мне очень понравилось, и, если честно, — он посмотрел на Марию, с которой всегда можно было быть искренним, — я даже не хотел возвращаться. В Кембридже… да и вообще, в другой стране, вдалеке от всего этого официоза мне жилось свободнее. Наверное, наследник не должен так говорить, но там мне было легко, и все заботы и ответственность казались чем-то очень далёким, — признался принц, надеясь, что его правильно поняли. — Я познакомился и подружился со множеством простых и очень хороших людей, с которыми стараюсь поддерживать связь.       Вскинув брови, Мария покачала головой и едва заметно улыбнулась. Они все были такими. Что взять с детей? Родители старались наставить на путь истинный, а им хотелось как можно больше свободы, и ведь если она, Говард и Сара сумели спрятаться от вездесущего родительского ока, то Джозеф, а теперь и Стивен обязаны брать на себя ношу, которую нести очень тяжело.       — Простые люди, — беззлобно фыркнула она. — Я ведь тоже из таких, и твоя мама… Кто бы мог подумать? Когда мы были юными, у нас были мечты, стремления, и когда Сара познакомилась с принцем! Ты представь: с принцем, а это же не шутки, и вышла за него замуж по любви, на неё смотрели не то что косо, так многие вообще отвернулись от неё и её семьи, так как зависть ─ очень гадкое чувство. Старайся не обжечься, ты… и без своего статуса видный парень, и многие будут рады обвести тебя вокруг пальца, — по-матерински мягко попросила Мария и сделала глоток подстывшего чая. — Не думай, что все люди плохие, но…       У принца что-то кольнуло в сердце. И сразу захотелось защитить эту невероятно хрупкую и очень милую женщину, которой сейчас было так непросто одной.       — Мне так нравится слушать, как вы и мама рассказываете о прошлом, — грустно улыбнулся он, а во взгляде голубых глаз засквозила теплота и сочувствие. — Вы были так счастливы, вышли замуж по любви, вы жили и мечтали, были собой. А мне… Отец уже договорился о моём браке с девушкой, которую я видел-то всего несколько раз, — вырвалось у него. — Эта Шерон… Наверное, она хорошая и умная, но… Мне бы хотелось выбирать самому… как выбрали вы. Может быть, если бы я не был связан с рождения обязательствами, всё было бы проще, — Стив виновато потупил взгляд, потому что понимал: ему грех жаловаться — тысячи людей мечтают жить так, как живёт он, и у тысяч людей есть проблемы куда серьёзнее, чем жениться не по любви.       — Шерон… — губы Марии дрогнули в кислой улыбке, стоило ей только вспомнить Лони, мать, как открылось теперь, невесты Стива. Она знала Лони Стейн-Картер не понаслышке. — Шерон неплохая девушка, насколько я знаю, и ваш брак был бы выгоден для Белиспонды, но тебя никто не принуждает, ведь так? Ты можешь разорвать помолвку, если она тебе не понравится, это ведь возможно? Стив, ты ведь не обязан жениться на той, кто тебе не по нраву, конечно, скандала не избежать, но я… я не знаю всех нюансов, так как ещё не разговаривала с Сарой на эту тему, у меня сейчас… Мне нужно найти Тони, а я никак не могу связаться с ним. Его друг Брюс тоже не отвечает, абонент недоступен, и я боюсь, как бы сын не уехал куда-то на свои научные исследования, не сообщив мне об этом. А других его друзей… — Мария быстро стряхнула пальцами слезинку со щеки. — Я совсем не знаю. Он ведь одиннадцать лет живёт в Нью-Йорке, а мы с отцом бывали там лишь три раза после того, как… после того, как Тони поехал учиться, что уж говорить о его визитах домой? — её речь была взволнованной, и все тщательно скрываемые переживания вырывались наружу, а ведь, когда всё было в относительной норме, Мария была сияющей и неунывающей женщиной.       В этот момент Стивену стало так стыдно, как давно уже не было. Слово за слово, и вышло так, что он начал жаловаться на свою жизнь, а ведь пришёл совсем не за этим.       Щёки принца вспыхнули, и он прикусил губу, мысленно ругая себя за чудовищную бестактность.       — Мария, простите меня, я… Боже, о чём я думал? — пробормотал он, поднимая на неё виноватые глаза. — Я пришёл предложить свою помощь, чтобы найти вашего сына, сделать всё возможное, поспрашивать своих друзей из Америки, может, они помогут найти его. Простите… — румянец на щеках стал ещё ярче. — Напишите мне его адрес, место, где он учился, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.       Встретившись взглядом со Стивом, Мария еле удержала в себе порыв разрыдаться. Она и так сдерживала себя на людях, не позволяла открыться Саре и Джозефу настолько, насколько ей бы этого хотелось, переживая в одиночку, а ведь прогноз был печальным. Говард не вытянет, и она всем сердцем чувствовала, как тоска проникает всё глубже и глубже, а Тони всё нет и нет. Если бы принц помог ей…       — Я бы… была очень признательна, — выдохнула она спустя небольшую паузу и, взявшись за кружку, погладила её по бокам дрожащими пальцами. — Спасибо, мне очень… мне и Говарду… ты нам очень дорог. И не извиняйся, просто сейчас… Возможно, Стефан был бы рад выслушать тебя? Но я сейчас… я понимаю тебя, и… — миссис Старк закусила нижнюю губу и замолкла, уставившись на дно кружки, где плавали чаинки.       — Я не… Простите, — всё равно ещё раз ответил смущённый и растерянный принц. — Не хотел загружать вас своими переживаниями, это как-то само вышло. Вы мне тоже очень дороги, очень. Я бы так хотел, чтобы Говард поправился… — но словами горю не поможешь.       Ненадолго Стив замолчал, полностью беря себя в руки, обретая вновь контроль над собой. Его кислое лицо сейчас ничем не поможет, а вот как можно скорее найти адрес или телефон имеет большое значение.       — Пожалуйста, напишите мне всё, что знаете о контактах Энтони в Нью-Йорке, и я сейчас же вернусь во дворец и свяжусь со своими друзьями, — сказал он, делая глубокий вдох, усмиряя своё неспокойное сердце.       Встрепенувшись, лишь почувствовав вкус надежды, Мария взглянула на разбросанные листки и начала перебирать их. Её действия были чёткими, гладкими, без заминок, ведь за весь день и половину ночи она заучила все данные, которые смогла найти и вспомнить из телефонных разговоров и трёх поездок в Нью-Йорк. Ей даже пришлось обращаться в университет, пытаясь через учителей и бывших учеников группы Тони найти блудного сына. Когда небольшая стопка сложенных листочков была готова, Мария подвинула её ближе к Стиву и посмотрела ему в лицо, подмечая ещё не сошедший со щёк румянец.       — Спасибо за это, — поблагодарила она его и погладила по тёплой ладони. — Если что-то узнаешь, сообщи мне, пожалуйста? Мне стоит… Я приехала из больницы поспать, но сон так и не пришёл ко мне, если вдруг ты не дозвонишься сюда, звони на сотовый, он всегда со мной.       — Я позвоню сразу же, как только что-то узнаю, и прошу вас, не благодарите, это меньшее из того, что я могу сделать для вас в такой ситуации, — тихо ответил принц, забирая листки. — Вам нужно отдохнуть. Мне стоило бы съездить в больницу к Говарду, ведь я так и не… — он запнулся, — но сейчас, наверное, от меня пользы больше будет, если я смогу помочь найти вашего сына. Он должен быть рядом с вами, Мария, и я уверен, что мы его найдём. Не провожайте, идите спать, а я… сразу же вам позвоню на сотовый, — Стивен поднялся из-за стола и осторожно коснулся хрупкого женского плеча.       Мария мягко улыбнулась Стиву, вновь касаясь ладонью его ладони, и, коротко пожав, тоже поднялась из-за стола.       — Ты очень ответственный парень, — горько вздохнула она, вспоминая, что сын взял всё самое дурное от Говарда и от неё самой. — Говард… боюсь, он не очнётся, но это… — мотнув головой, женщина будто отрезвела, не позволяя себе прощаться сейчас, ведь ещё ничего не решено. — Спасибо, я очень рада и горжусь тем, что твои родители смогли воспитать тебя таким добрым и приятным человеком. Всё будет хорошо, Стивен. Иначе и быть не может.       — Да… конечно, всё будет хорошо, — ободряюще произнёс принц и, ещё раз одарив Марию тёплым, но грустным взглядом, вышел из кухни.       Сев в машину, он быстро проглядел листы. Нью-Йорк, Манхэттен, Рокфеллеровский университет. Нужно будет связаться с Хьюго, его старший брат Александр вроде учился именно там. А ещё можно позвонить Джулии и Эндрю, они должны жить где-то неподалёку от Йорк-авеню на Манхэттене, где-то точно в той части города. Надо найти Энтони и срочно вернуть домой, потому что Мария тает на глазах, а Говард… Стив вздрогнул, не способный снова контролировать свои чувства. Он резко нажал на газ, полный решимости как можно скорее помочь близким людям.

***

      Погода будто по велению бога, будто чувствуя скорбь и боль людей, потерявших хорошего человека, преданного друга и квалифицированного доктора Старка, разбушевалась, словно отрицая такой исход. Небо было затянуто серыми грязными тучами, редкие крупные капли падали на землю и раскрытые чёрные зонтики. Сильные порывы ветра проникали под плащи и пытались сорвать с голов женщин платки и шляпки.       Дубовый тяжёлый гроб, стоявший в центре круга из пришедших проститься, был обтянут флагом США, так как Говард был американцем до мозга костей и, где бы он ни жил, какое бы гражданство ни стояло у него в паспорте, всегда был мужчиной своей страны. Богатые и по своему составу неповторимые венки из белых изящных лилий, тонких и встрёпанных жёлтых хризантем и синих трогательных маков были так или иначе сдержанными.       Тут и там раздавались всхлипы женщин, работающих с семьёй Старков в медцентре Ривера. Подруги по садоводческому клубу овдовевшей миссис Старк утирали лица платками. Откуда-то были слышны перешёптывания мужчин, прежде работавших с Говардом, и, кажется, в этот день большая часть города пришла, чтобы отдать дань почившему. А убитая горем Мария не переставала плакать и шептать, что это невозможно, почти четыре дня с того самого момента, как в их с Говардом доме раздался звонок, принёсший плохую весть.       Сара думала, что от горя подруга выплачет себе глаза. На неё невозможно было смотреть, не ощущая тянущую и тупую боль за грудиной, где-то в глубине сердца. Она и сама не сдерживала слёз, пряча глаза за лёгкой тёмной вуалью. Джозеф, стоявший при мундире, с покрасневшими глазами, держался как мог. Стив и Джонатан, для которых Говард был врачом с едва ли не самого их рождения, стояли чуть поодаль от родителей.       Джонни, как ни пытался, не переставал шмыгать носом. Для него это была первая смерть, коснувшаяся его так близко. Дед и бабушка отца умерли, ещё когда ему было четыре года, а родители мамы жили в Ирландии, там люди, наверное, никогда не умирали. Утирая текущие по щекам слёзы, светловолосый парнишка прижимался плечом к плечу старшего брата, пытаясь найти успокоение. Он вздрогнул, когда Мария, не сумев сдержать свою боль, заплакала громче, а Сара подбежала к ней и прижала к груди.       — Разве… мы должны смотреть на то, как страдает миссис Старк? Она ведь… не заслужила такого к себе отношения, — прошептал Джон, обращаясь к брату.       — Мы здесь, потому что она не должна проходить через это в одиночестве. Поверь, в такие моменты нельзя оставаться одному, потому что можно сойти с ума от горя потери самого дорогого человека, — так же тихо ответил Стивен, голос которого едва слышно дрожал.       Он смотрел на отца и видел, как тому больно. Но король держался, а значит, и Стив должен был, пусть это и давалось ему с огромным, почти не выполнимым трудом. Известие о такой скорой смерти выбило почву из-под его ног. Принц даже не успел найти хоть какую-то информацию о местонахождении Энтони и помимо терзающей душу потери ощущал ещё чувство вины перед Марией. Если бы он нашёл её сына, ей было бы немного легче.       Сильный порыв ветра, разнёсший плач Марии далеко-далеко вокруг, сломал что-то в Джоне. Ему захотелось подойти и обнять женщину, похожую на маму, забрать хоть частичку её боли себе, ведь она сейчас осталась совсем одна. Он совершенно точно мог сказать, что не знал сына Марии лично, так как слишком мал, и помнил его только по рассказам Говарда и редким снимкам, хранившимся в их семейных альбомах, сложенных на полках в родительской спальне, но мог открыто и с вызовом сказать, что он злится на парня, который так бесстыдно не явился на похороны отца.       — Стив… я бы не хотел терять кого-то из родных, — по-детски наивно выдохнул младший Роджерс, сжимая руки в кулаки. — Как ты думаешь… можем ли мы позволить ей быть одной? Я читал, что многие люди… что они…       Стивен перевёл взгляд на брата, и его глаза расширились от ужаса.       — Нет! Нет, она не… она не станет, Джон, нет, — с каким-то тихим ужасом проговорил он, кладя руку на его плечи, ближе прижимая к себе в порыве защитить и уберечь, пусть даже от таких мыслей. — У Марии есть сын, ей есть ради кого жить, она не оставит его и… нас тоже. Ей больно, но говорят, что время хоть и не излечивает полностью, но притупляет боль. Я тоже не хочу никого терять, Джонни, я сам… боюсь, — едва слышно пробормотал принц, смотря, как мать успокаивает убитую горем миссис Старк.       Ему тоже хотелось подойти и обнять, но он знал, что сейчас это никак не поможет пережить боль утраты. Нужно время. Время и родной человек рядом.       Джон уткнулся носом в твёрдый воротник пиджака старшего брата и опять всхлипнул. Воспоминания сыпались на него словно из рога изобилия, и это никак не хотело прекращаться. Вот Говард улыбается какой-то тёплой отцовской улыбкой, вот Говард пьёт чай на кухне вместе с Хэппи, вот Говард разговаривает с Джарвисом по телефону, вот Говард понимающе кивает, когда видит его с шипящими бомбочками, которые он хочет сбросить в бассейн и превратить воду из прозрачной в ярко-розовую. Они все практически всё время были друг у друга на виду, как так случилось? Семья была куда больше, чем родство по крови.       — Мне очень жаль, — прошептал Джонатан, стараясь взять себя в руки. — Жаль, что всё сложилось именно так.       — Мне тоже, — поглаживая его по плечу, сказал Стивен. — Мне тоже. Но это жизнь, и мы с тобой должны быть готовы к таким её поворотам. Нам остаётся лишь надеяться и верить, что всё плохое останется в сегодняшнем дне, а дальше всё наладится.       Скорее всего, этими словами он пытался успокоить их обоих, боясь даже думать о том, что боль и горечь потери могут коснуться его родных. Семья для Стива значила очень много, и даже если он иногда хотел большей свободы, то всё равно безмерно и бесконечно ценил каждый день, проведённый с отцом, матерью и братом.       Смерть Говарда стала своего рода первым осознанным ударом, а взгляд на Марию, не помнящую себя от горя, отдавался пульсирующим чувством тревоги по всему телу.       Всхлипнув ещё раз, Джонни отстранился и, утерев щёки рукавом пиджака, уставился на гроб, который спускали на лифте в могилу. Плач Марии стал ощутим буквально кожей, другие женщины, которых он и Стив видели не один раз, начали всхлипывать чаще, а Сара выглядела ещё более потерянной, чем пятью минутами ранее. Она крепко прижимала вдову к себе, и хоть её глаза были спрятаны под вуалью, Джон знал: она не сдерживает слёз. И отец. Он стоял с невообразимо ровной спиной, будто палку проглотил. Его лица не было видно, зато всё же можно было заметить, как почти незаметно подрагивают руки. Снова пил. Наверное, он не прекращал пить все эти дни.       Сердце кольнуло, когда гроб опустился в могилу с глухим стуком. Святой отец начал говорить что-то, а Мария, бледная, будто неживая, едва устояла на ногах, видимо, когда увидела и в самом деле осознала, что Говарда никак не вернуть. Джон отвернулся не в силах смотреть на приступ истерики и закусил нижнюю губу.       Толпа начала расступаться, пропуская одного из докторов, работающих в медцентре, и это было до жути страшно. Каково на вкус чувство такой личной потери? Насколько оно может быть сильно? Возможно ли такое пережить? Позади раздался суровый голос отца, потом голос Джарвиса, затем отчаянный крик, и всё прекратилось. Джонни вцепился в холодную ладонь брата. Он не знал, что сказать, только жаждал, чтобы эта пытка скорее кончилась. Не потому, что слабак, а потому, что видеть чужое горе неприятно и от сочувствия можно сойти с ума.       Стив повернулся и крепко обнял его, прижимая к груди. Сейчас можно, нужно и так необходимо дать понять брату, что он здесь, рядом, что Джон всегда будет под его защитой, всегда рядом с ним в безопасности.       Больно терять близких, родных, друзей. Больно осознавать то, что человека уже не вернуть и теперь остаётся только жить с этим, по вечерам заворачиваясь в тёплый плед из воспоминаний и ярких моментов. Но так важно знать, что впереди есть свет, есть надежда, есть будущее. Важно понимать, что ушедшее не теряет значения, не становится неважным, но жизнь продолжает свой ход.