Глава 27. Миссия по спасению в разгаре
3 октября 2016 г., 08:07
Когда Тони был маленьким, он думал, что его жизнь будет особенной. Он представлял себя детективом или следователем, иногда видел себя патологоанатомом, так как любил анатомию и ему нравились лабораторные работы по биологии. Тогда он хотел поступить в полицейскую академию при полицейском участке в Белиспонде, стоящем по Ривер-аллее возле большой кипарисовой рощи, где часто проходили соревнования между студентами на спортивных площадках.
В девяностых годах в США был бум из-за фильмов, снятых Полом Маслански, и истерия докатилась даже до Италии, ну и маленький мальчик, веривший в справедливость и правое дело, чётко поставил себе цель — выучиться на полицейского. В то время он пересмотрел все фильмы с Луи де Фюнесом, смеясь и чуть ли не боготворя его жандарма из Сен-Тропе, Людовика Крюшо.
Где-то в этот же период маленький Тони проникся Агатой Кристи. Тогда по телевизору показывали «Пуаро Агаты Кристи», и актёр, Дэвид Суше, игравший главного героя, привлёк своими способностями всё мальчишечье внимание. Странноватый, слегка неловкий, но очень умный и хитрый мужчина быстро распутывал любые преступления, и это казалось чудом. Сколько книг и фильмов было просмотрено Старком в те времена, что уже и не вспомнить, но, когда отец настаивал на поступлении в МИТ или в Рокфеллеровский институт, Энтони пришлось отступиться от своей мечты. Выбор был невелик: либо доктор, либо инженер. Физика и химия всегда были с ним на короткой ноге, поэтому, недолго думая, он взял курсы в МИТ и поступил в институт Рокфеллера, практически ничего не теряя. Только вот страсть никуда не делась, а ссора, поставившая точку в отношениях отца и сына, усугубила дальнейшие отношения. И, если вспомнить уговор Говарда и Джозефа, легко было понять, что его жизнь заранее обречена.
Но Тони, уже выросший и работавший королевским дотторе, только сейчас начал понимать ситуацию изнутри. Отец не хотел отпускать сына далеко от себя, не хотел волноваться о его жизни, а потому хотел, чтобы он продолжил его дело, которому сам посвятил всю жизнь. Как жаль, что Говарда нет, Тони бы попросил у него совета, нашёл бы в себе силы забыть старые обиды. Сейчас с этим разобраться было куда труднее, да и договор мужчин был известен ему не целиком, с некоторыми недомолвками. Когда-нибудь придётся разобраться и с этим, думая о долге старшего Старка.
Сидя возле небольшого пруда в самом дальнем конце сада в королевских угодьях, Тони думал о том, что стало бы с ним, реши он не послушать отца и поступить в полицейскую академию. Возможно, он уже был бы женат, имел детей, вёл образ жизни семьянина и не наживал себе шишек. Но сейчас старое и страстное роилось в груди, подталкивая его взяться за дело собственными силами, ведь ему удавалось расследовать некоторые дела в общаге института, и он даже получил несколько крупных вознаграждений. Что если… жизнь Стива сейчас зависит от него? Что если тот официант… который, несомненно, не был официантом, решится вновь лишить наследного принца жизни? И что если это уже будет не отравление, а что-нибудь похуже? Стрихнин и паучий яд это далеко не шутки.
Может, нужно попытаться выйти на след? Каким образом? Энтони помнил лицо мужчины, точнее, его сверкающие недобрые глаза, и мог с уверенностью сказать, что вспомнит этого человека, стоит только увидеть его вновь, но где искать? Проверить списки наёмных рабочих со Дня Рождения короля? А это мысль. Только одному ему не справиться. Вариантов было немного, и довериться он мог только Брюсу. Он его лучший и единственный друг, который знает всё от начала и до конца, а скрывать такое было бы глупо, и ведь мало ли что случится, а он умолчал. По-хорошему, следовало бы обратиться в полицию, но Старк был уверен в своих силах.
Пусть они со Стивом разошлись на такой… отвратительной ноте, Тони не желал ему зла. Если он не достался ему, он хотел для него счастья и никак не мог позволить оставить этот мир. Тихо вздохнув, Старк направился в домик.
Зайдя внутрь и прокашлявшись, он огляделся и, найдя кудрявую макушку, видневшуюся из-за спинки кресла, покачал головой. Снова работает, и стук пальцев по клавишам ноутбука вбивался в перепонки, вызывая неконтролируемое раздражение. Как Брюс ещё не разломал его?
— Брюс, ты как тут? — спросил Тони, ласково проводя ладонью по его плечу.
— М? — Беннер не сразу оторвался от экрана, продолжая вводить какие-то цифры и что-то высчитывать. — А-а-а… я тут пытался доработать формулу нашего лекарства, ну знаешь, всегда есть что-то, что можно улучшить, — он наконец поднял глаза на друга и, подметив, что тот выглядит не лучшим образом, нахмурился. — Что-то случилось, Тони?
— Ой, знаешь, брат по науке, тебе бы поесть нормально да сходить развеяться куда-нибудь… Может быть, пойдём сегодня вечером в театр? Посмотрим на выступление Локи? — предложил Тони, игнорируя вопрос Брюса, пытаясь дать себе время на то, чтобы понять, как всё произошедшее облечь в адекватные слова так, чтобы его поняли. А то ведь Беннер не так поймёт, начнёт думать о рисках и бла-бла-бла.
— Но я почти доработал эту формулу! — взмахнул руками доктор, всем видом показывая, что идея с театром сейчас не самая удачная. — Там немного осталось, пара вечеров, и мы сможем испытать лекарство, и, если у нас получится, это будет невероятный научный прорыв, и мы сможем с тобой выдохнуть. Может, ты сходишь к Локи один? Или… постой, я вижу: тебя что-то сильно волнует… Ты это… из-за Стива, да? — тихим голосом предположил Брюс.
Старк поморщился, будто только что проглотил лимонную дольку без сахара. Он развернулся и направился к кухонному столу. Вжав кнопку кофеварки, слыша мерное жужжание, он задумался, а почему бы, собственно, не сходить на выступление Лафейсона одному? Они могли бы после театра пойти в ресторан, вкусно поужинать, а потом прогуляться по ночному городу. Локи ночью был не таким, он словно преображался, становясь лесной нимфой. Его зелёные глаза искрились, и было в них что-то притягивающее.
— Ладно, я схожу один, может быть, выдохну спокойно, — согласился Тони и, наполнив две кружки до краёв, обернулся к другу. — Брюс… кое-что произошло. И да… ты прав, это… из-за Стива. Я, честно, не знаю… сколько всего ещё будет происходить между нами, но я чувствую… мадре дио, как силы оставляют меня.
— Вы виделись? Он что-то сказал тебе? — осторожно спросил Беннер, пытаясь понять, что произошло. На Тони в последнее время было страшно смотреть, но сейчас он выглядел ещё более подавленно и даже как-то испуганно.
— Мы… можно сказать, и виделись, но почти не говорили, это в тот день… на приёме по поводу рождения короля, — вздохнул он и протянул ему кружку с кофе. — Тогда… Ну, чёрт возьми, Брюс… — Тони, закатив глаза, не решаясь озвучить это вслух, снова вздохнул. — Стива… его пытались отравить. Я заметил некоторые странности, и моя интуиция не подвела меня. Перевернув бокал и смочив пальцы в жидкости, которая там была намешана, я нашёл стрихнин и маслянистый паучий яд. Теперь… я не знаю, что мне делать.
Вот тут-то доктор окончательно оторвался от ноутбука и даже от стола отошёл, придвигаясь ближе к Тони, забирая кружку из его рук. Покушение на наследника престола это совсем не игрушки, и теперь ему стало понятно, отчего Старк выглядит так взволнованно.
— Кто-то ещё об этом знает? Нужно немедленно сообщить королю и обеспечить принцу охрану, ведь это же очень серьёзно, — пробормотал Беннер, внимательно вглядываясь в растерянные глаза друга.
— Ну поди и скажи, что на принца покушаются, — фыркнул Старк, отчего-то чувствуя раздражение и даже некоторую злость. — Кто тебе поверит? А мне, Брюс? Тем более… Джозеф, который дальше своего носа ничего не видит, а меня так… вообще ненавидит всей душой, — он покачал головой и сделал большой глоток горячего кофе, обжигая слизистую рта. — Кому о таком скажешь? Только ты… и я… знаем об этом. Ну и тот, кто это придумал, даже Роджерс не знает.
— Но ведь нельзя же это так просто оставить? — удивился Брюс, потирая замёрзшие пальцы о горячую кружку. — А если это повторится ещё раз? Ты же не можешь ходить за ним по пятам, это как минимум странно, да? Но и забыть об этом нельзя. А если рассказать королеве? Она хорошо к тебе относится, хотя… Нет, я идиот, плохая идея. Она же мать и изведёт себя. Чёрт, что же у нас остаётся? Ты видел того, кто это мог сделать? Что-то подозрительное или кого-то подозрительного?
— Я видел мужчину, который поднёс ему бокал, — ответил Энтони, решившись заглянуть в тёплые глаза любимого брата по науке. Они как-то неожиданно друг для друга стали очень близки. Брюс помогал Тони, Тони помогал Брюсу, и всё это было в рамках дозволенного. — Я тебе ещё не говорил? Но я… рад, что ты здесь.
— Я… рад, что я здесь и ты здесь, — несколько смущённо ответил Беннер. — Рядом с тобой мне намного легче, — он вздохнул и сделал глоток кофе. — Но не будем отвлекаться. Говоришь, мужчина… официант? Может быть, нам следует узнать, кто он, и прижать его? Нет. Вряд ли он до сих пор здесь, но что если узнать, кто из обслуживающего персонала был на приёме? Как думаешь? И ещё… Нужно следить за Стивом: раз в тот раз у того мужчины ничего не получилось, значит, он попытается ещё раз навредить принцу.
Тони задумался. Его уже посещала эта мысль, и он готов был облазить Белиспонду и близлежащие городки на границе с Францией и Италией, чтобы найти мужчину, который решил, что вправе лишить человека жизни. Насколько он знал, Стив… не имел врагов. Добрый и отзывчивый принц, всегда помогал и шёл на уступки, но, кто знает, куда может привести зависть? Хотя… кажется, что-то страшнее убийства и придумать нельзя.
— Нужно взять у Хэппи книгу со списками приглашённых, а также обратиться к Логану и взять у него данные обо всех пришедших гостей, наёмном персонале и… попытаться что-то узнать. Возможно, Гарольд помнит своих подчинённых в лицо, стоит попытаться составить портрет, — пробормотал Старк и сделал ещё один большой глоток кофе. — А слежка за принцем… я не знаю, что мне можно придумать, чтобы находиться рядом с ним… может быть, ты?
— Что? Я? Ты в своём уме? — глаза Брюса расширились, и он едва подавил порыв покрутить пальцем у виска. — Ты как себе это представляешь? Я твой друг и вдруг начинаю следить за принцем? У меня и предлога-то нет, чтобы быть рядом. Да и к тому же… Я врать не умею, он же сразу всё поймёт, как только увидит, что я хожу за ним, как приклеенный, — сказал доктор, разводя руками.
Покачав головой, Тони коснулся его плеча и проникновенно заглянул в глаза, зная, что этот щенячий взгляд всегда имеет нужное влияние. Сердце его сбивалось с ритма, стоило только представить, что со Стивом могло случиться непоправимое из-за того, что они не могут поделиться этим с ним.
— Брюс… а если я буду с ним? Что это? Как это будет выглядеть? — полушёпотом спросил он. — Я боюсь… за него, несмотря на то, что между нами… всё закончилось.
— Тони… — и как всегда Беннер не мог устоять, когда на него смотрели взглядом, полным доверия и мольбы. — Ну как я объясню то, что буду постоянно возникать то там, то тут? — слабо запротестовал он, уже готовый согласиться на всё, лишь бы друг перестал смотреть на него так печально. — Нужен же хотя бы предлог, правильно? Вряд ли я смогу следить за ним и оставаться незамеченным.
Сдержав порыв крепко обнять Беннера, Тони коснулся кудряшек и, щёлкнув по ним пальцами, отвёл взгляд в сторону, пытаясь придумать то, что могло бы сойти за нормальную причину. Может, какое-то исследование?
— Чёрт, что же так сложно, — выдохнул он. — Что если выдумать какое-то исследование? Редкую болезнь? Ну, сначала провести медосмотр всех живущих в замке, а потом… выявить какие-то аномалии в принце, и, просто чтобы следить за показателями его здоровья, нужно какое-то время находиться рядом, пока я веду расследование?
— Мысль неплохая, попробовать можно, — согласно кивнул Брюс, но сразу же решил предупредить Тони, — только так, если меня… нас раскроют, придётся рассказать правду. Не знаю, как долго мы сможем всех водить за нос, и лучше бы тебе сразу обратиться к Логану, но ты же упрямый баран и хочешь всё делать сам, — фыркнул он. — Я попробую. Попробую, Тони, — это значит попробую, но изобретением исследования займёшься сам, потому что мне нужно доделать формулу, — доктор покачал головой, сдерживая улыбку, смотря, как Старк расцветает на глазах.
— Я люблю тебя, сладкий, — улыбнулся Тони и, притянув Беннера к себе, звонко чмокнул его в щёку, радуясь тому, что, возможно, всё у них получится и они разрешат все проблемы без привлечения внимания не только полиции, но и других людей, более компетентных в этих вопросах. — Всё, ты делай свою формулу, а я побежал, мама просила купить вам к ужину несколько вилков сиреневой капусты, а я сегодня… не приду! Не шалите там, — быстро отставив кружку, Тони, переполнившийся до краёв всевозможными идеями по поводу выдуманной болезни, побежал сначала к Хэппи, а потом уж и к Логану, суровому начальнику охраны.
***
Отмахнувшись от назойливой девицы из прислуги, Джонни достал из кармана телефон и, быстро печатая сообщение, побрёл к себе в спальню. Последние недели из-за желания сдать скорее экзамены и нигде не провалиться он практически не вылезал из своих покоев, сгибаясь над грудами учебников. Кроме того, выходить на улицу и чем-либо заниматься ему не хотелось. После той спонтанной поездки с классом в пригород Белиспонды на ночёвку в палатках всё как-то потеряло свои цвета, ведь тогда он старался забыться хоть чем-то, а сейчас желание даже шевелиться вообще пропало. Просто… у него до сих пор болело, а любая, пусть и самая короткая встреча с Тони вводила младшего принца в ступор. Избегать не лучший вариант, ведь доктор всячески помогал, учил как лучше и что лучше делать, работая в лаборатории, а теперь их совместные вечера прекратились. Да и злость… на него и Стива до сих пор не утихала. Злость его злила ещё больше, и, не имея возможности с кем-то поделиться своими переживаниями, Джонатан закрылся в себе, пытаясь залечить раны. Что если он своим молчанием отбирает у себя шанс? Открытие такой простой, но шокирующей мысли выбило почву из-под его ног. Ведь вдруг Старк, судя по последним событиям, хотел бы наладить контакт, возможно, что-то попробовать построить теперь уже без недоговоренностей. Это было бы хорошо, да только Джонни был не готов к этому. Может, ему станет ещё хуже? Тони, сам того не ведая, губил его внутренности, заставляя морщиться и корчиться от боли, раздражения и ревности. Тяжко вздохнув и тихо прикрыв за собой дверь, Джон сел за стол и, открыв учебник по физике, начал вчитываться в буквы, хоть они и расплывались перед глазами из-за подступающих слёз. Всё это время он не позволял себе настолько низко падать, но с каждым днём с души будто сдирали кожу. Может, самому попробовать встретиться с доктором и обсудить произошедшее и происходящее теперь? Да брось, Джонни. Ничего не будет, он же ясно дал понять своим шальным взглядом, что не хочет. Что если это был шок? Мотнув головой, Джон отодвинул проклятые мысли, донимающие его уже столько времени, и, протерев глаза кулаками, откинулся на спинку кресла, вглядываясь в маленькую коробочку, показывающую сотни, тысячи звёзд. Подойдя к спальне брата, Стивен поднял руку, чтобы постучать, и… опустил её, шагнув назад. Несколько недель молчания и полного игнорирования младшего брата отдавались тянущей тоской и острым беспокойством. Они ведь почти никогда не ругались, даже в детстве, а сейчас это затянувшееся молчание изводило принца, не давая покоя. Он стойко пытался пережить то, что происходило в его душе из-за Тони, но обиженный Джон, которому он причинил боль… добивал и так не железные нервы. Вздохнув, Стив всё же сделал шаг вперёд и постучал. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз, и снова тишина. Не выдержав, принц открыл дверь и зашёл в комнату брата, заметив его сидящим за столом. — Я… стучал, — виновато сказал Стивен, прикрывая за собой дверь. — К тебе можно? Джонни оторвался от созерцания коробочки, мотая головой, и посмотрел на старшего брата. В груди моментально вспыхнул дикий огонь обиды, и он прищурился. — Твоя спальня в другом крыле, — холодно ответил он, складывая руки на груди, неосознанно обороняясь. А ведь Ксавье учил его обдумывать свои жесты, чтобы люди не могли воспользоваться слабостями. Жаль, что порой эмоции затмевают разум. — Я знаю, где моя спальня. Я к тебе пришёл, Джон, — тихо сказал Стив, видя, что брат никак не может забыть то, что произошло. — Я скучаю без тебя, правда… И мне… Я бы хотел извиниться перед тобой за своё поведение. Я действительно некрасиво повёл себя с тобой и очень-очень раскаиваюсь. Мы можем… поговорить? — с надеждой в голосе спросил он, всё ещё стоя у двери, не решаясь пройти. Джон выслушал речь брата, звучавшую извиняющимся тоном, но у него в груди… ничего не изменилось. С чего вдруг ему моментально расслабляться, если поступок Стива настолько прочно засел в голове, что виделся предательством? — Мне не о чем с тобой говорить, закрой дверь с той стороны и дай мне заняться учёбой, — он нарочито медленно подтянул учебник ближе к себе и уложил его на бёдрах. — Джон… — принц отлип от двери и подошёл к столу, не собираясь так просто сдаваться. — Когда-то же нам придётся поговорить, не можем же мы постоянно в молчанку играть. Я был неправ, мне самому противно от того, как я поступил, и я не собираюсь делать вид, будто ничего не произошло. Но мы можем хотя бы обсудить это? Мы никогда не ссорились, а сейчас… так не должно быть, — опустившись на стул, стоящий рядом, Стивен заглянул в глаза брата и тихо сказал: — Мы с тобой самые близкие друг другу люди, и это неправильно, то, как я поступил. Я понял одну вещь: с кем бы и как ни складывались наши отношения, нельзя, чтобы между нами кто-то стоял. Я поставил отношения с Тони выше твоего доверия, выше нашей с тобой дружбы, и ты вправе сердиться на меня. Но я знаю точно, что этого больше не повторится, я никогда не стану скрывать что-либо от тебя, потому что ты очень дорог мне, Джон, — Стив ощущал себя потерянным, разбитым и даже не надеялся на то, что брат простит его. Несмотря на это, он всё же был рад, что хотя бы сказал ему о наболевшем, даже если это ничего не изменит. — Давай ещё скажи, что жалеешь о том, что был со Старком, — ввернул Джонни, уводя взгляд и вновь упираясь им в коробочку с целым небом, висящим над Нью-Йорком. — Стив, тебе претит быть плохим, потому ты и пришёл ко мне в жалких попытках оправдаться и реабилитировать себя, но ты… о таких вещах думают заранее. Кто-то… всё равно встал между нами, и этого не изменить. Но я не маленький мальчик, я понимаю… что я бы никогда не смог так сделать. Я чувствовал… что между вами что-то происходит, но был так увлечён тем, что… Тони обращал на меня внимание, что и не заметил того… что происходило у меня под носом, — он поморщился и скривил губы. — Я не хочу… тебя видеть, ты веришь? Вот честно… я всегда думал, что ты моя опора, но теперь знаю, что моя опора… это я сам. — Боже, Джон, это не так! — все слова брата резали сердце принца едва ли не сильнее ножа. — Мне плевать, плохой я или хороший, дело не в этом, а в том, что я… Я скучаю по тебе! — выпалил он, отводя взгляд в сторону, потому что признаваться в своих слабостях Стивен не умел и ему сейчас было жутко стыдно и больно. — Ладно, знаешь… я не надеялся, что ты простишь меня, не надеялся, что поймёшь, но… мне не хватает тебя. Вся моя жизнь летит к чёрту, а ещё я умудрился потерять твоё доверие и… тебя. Я забылся, был ослеплён чувствами и сам не видел или не хотел видеть, что для тебя всё серьёзно. Не знаю, о чём я думал, умалчивая о себе и… Это теперь уже неважно. Я… пойду, — принц прикусил щёку изнутри, гадая, может ли быть ещё хуже или он уже находится у самого дна. — Ты сам виноват в том… что теряешь близких тебе людей, — тихо заметил Джонни, неожиданно для самого себя ощутивший тоску по прежним отношениям с братом. По совместным вечерам и пятницам с фильмами и попкорном, лёгкой болтовне, весёлым и шутливым подтруниваниям, да даже по игре в монополию или аэрохоккею. — Теперь, когда ты… расстался с ним по своей же вине, ты решил, что можно попытаться наладить контакт со мной. Спасибо, Стив, это очень… и очень приятно, — тут же нахмурился он и, подъехав ближе к столу, уложил учебник на столешницу. — Ты знаешь, где дверь. — Ты ошибаешься, думая, что всё, что ты видишь, на самом деле так, — Стивен хотел поделиться с ним тем, что произошло, но видел, что брат не готов его слушать. Что ж, значит, он остался один. И в этом он может винить только себя. Поднявшись со стула, принц ещё раз посмотрел на Джона, но, натолкнувшись на холодный и обиженный взгляд, поспешил выйти из комнаты. Голова снова раскалывалась, а тоска, разъедавшая душу, многократно усилилась. И нет никого, кто бы мог выслушать и помочь пережить то, что происходит в его жизни. Стив совершенно потерялся, не зная, что делать. Всё так навалилось на него: расставание с Тони, беременная невеста, обида Джона… Он понятия не имел, что со всем этим делать. Свадьба, ребёнок… от одной только мысли ему становилось плохо, а желание лезть на стену от невозможности найти выход становилось всё больше. Прислонившись к стене, Стивен потёр виски пальцами и вздохнул. Да, пожалуй, он на самом дне.***
К вечеру голова у Стива разболелась так, что терпеть больше не было сил. Обычные анальгетики не помогали, а приступы мигрени становились всё чаще и сильнее. Быть может, это из-за того, что ночью он почти не спал, измученный кошмарами и дурными снами, а все дни проводил, закопав себя по уши в бумаги. Если ночью принц не мог уснуть или просыпался, подскакивая на кровати в холодном поту, сотрясаемый приступом неконтролируемой дрожи, то он быстро одевался, выходил из дворца, шикал на пытающегося что-то возразить Хэнка, выкатывал свой байк из гаража, и через несколько минут за воротами дворца раздавался оглушительный рёв «харлея». Сейчас же Стивен пытался унять головную боль всеми известными ему способами, но ни один не принёс нужного результата. Оставался один вариант, и принц бы предпочёл лучше прыгнуть в кратер вулкана, чем собственноручно подписать себе смертный приговор, отправившись в кабинет королевского дотторе. Страдания не входили в число его любимых занятий, а травить душу, видя Старка рядом, и чувствовать невозможность быть с ним… Стив не был мазохистом. Но прошло ещё полчаса, а боль всё усиливалась. Глаза лезли на лоб от внутричерепного давления, и принц, уже наплевав на всё, быстро направился к Тони. Дойдя до его кабинета, он увидел, как оттуда вылетела покрасневшая девушка, работавшая во дворце горничной. Даже не вылетела — она неслась по коридору со скоростью света, громко хлопнув дверью. Недоумённо передёрнув плечами, Стив открыл дверь и зашёл внутрь. — К тебе можно? — спросил он сквозь зубы, морщась от боли. Старк, только что получивший оплеуху, обернулся на звук знакомого голоса и потёр покрасневшую щёку. Стив сам пришёл или разузнал о медосмотре? Сердце заметно сбилось с ритма, и он кивнул, двигая ширму, за которую хотел усадить девушку, чтобы провести… полный осмотр. — В чём проблема, Ваше Высочество? — спросил Тони, растирая зудевшую от неслабого удара щёку. — Мигрень. Анальгетики не помогают, и, если она продлится ещё хоть немного, я сойду с ума, — признался Стивен, у которого сердце ёкнуло от вида Тони. Тоска накатила с новой силой, внутри всё скрутило и заныло от желания прикоснуться, обнять, как раньше, уткнуться носом в шею и стоять так вечность, забыв обо всём на свете. — Мигрень, говорите? — Тони наконец оторвал ладонь от щеки и, тихо вздохнув, усадил Стивена на кушетку. Хмуря брови, он проверил реакцию его глаз на свет и, заметив вполне нормальное сужение зрачков, пожал плечами. Всё же… правый зрачок был более непослушным. Скорее всего, боль произрастала с правой стороны головы. Проведя пальцами по скулам, вглядываясь в тёмные зрачки, он слегка надавил на правый висок большим пальцем и прищурился. — Болит? — Да, — чуть хрипло ответил принц, замирая под чуткими руками своего доктора. Он готов был сказать, что у него болит всё, каждая частичка тела, каждый сантиметр кожи, только чтобы эти пальцы касались его как можно дольше. Боль мешала адекватно воспринимать происходящее, но если это единственный вариант чувствовать присутствие Тони рядом, то он готов терпеть эту боль и даже желать её повторения, раз по-другому не было шансов на подобную близость. Энтони ещё сильнее нахмурился, отчего складочка на его лбу стала глубже. Он видел нервное напряжение в принце, тёмные тени под глазами и бледность кожи. Стресс. Причиной мигрени был стресс. Осталось проверить сердцебиение, прослушав грудную клетку, и измерить давление, а заодно взять кровь на проверку и обследовать уши, горло, нос, раз уж Стив сам пришёл, и его головная боль так удачно совпала с медосмотром, выдуманным только ради его безопасности. Надев фонендоскоп, Тони взял со стола тонометр и посмотрел на Стивена, слегка приподняв брови. — Снимите… рубашку, — он так старался, чтобы его голос не дрогнул, но всё же не смог удержать волнения. Оттого, каким голосом это было сказано, Стив ощутил, как по всему телу пробегают мурашки. Ещё совсем недавно эти же слова звучали при совсем иных обстоятельствах, в другой обстановке, и принц, чуть ли не вырывая пуговицы с мясом, сдирал с себя рубашку. Сейчас же всё по-другому. Он послушно расстегнул пуговицы, снял запонки и разделся, уже чувствуя, как учащается его дыхание и сердцебиение. Всё портила только чёртова адская мигрень, и, если бы не она, Стивен мог бы попытаться поговорить с Тони. Нервно потерев шею, Тони шумно выдохнул носом, оглядывая широкие плечи, узкую талию и плоский живот, и, подойдя поближе, подул тёплым воздухом на головку фонендоскопа, прежде чем приложить её к груди принца. Сейчас королевский дотторе проклинал самого себя, что послушал отца и не выбрал профессию полицейского, наплевав на свои желания. Шагнув ещё ближе, он вдел оливы в уши и приложил к его груди головку, вслушиваясь в сбившееся сердцебиение. Если это не гипертония, то… волнение? Может быть. Скользя по разным участкам мощной груди, вслушиваясь в то, что происходит внутри организма наследного принца, Тони поднял глаза и перенёс головку ближе к яремной ямке. — Глубокий вдох и медленный выдох, — попросил он, не отрывая взгляда от больших и красивых глаз принца. Стив вдохнул, ловя его взгляд, находясь будто под гипнозом, его губы приоткрылись, и он медленно выдохнул, забывая обо всём на свете. Из груди рвалось: «Я скучаю, прошу тебя, поговори со мной, мне невозможно жить без тебя, всё валится из рук, не могу спать, не могу ничего, потому что ты не рядом», но он молчал, довольствуясь одним только взглядом, и если это всё, что ему оставалось, то, наплевав на гордость, он будет ломать себе руки и ноги, обжигать пальцы, падать с байка, лишь бы приходить в кабинет своего дотторе и чувствовать его близость, послушно выполняя всё, что тот ему скажет. Облизнув пересохшие губы, принц попытался усмирить хотя бы дыхание, но только сильнее завёлся, а головная боль усилилась от напряжения. Он сдавленно выдохнул, проклиная своё тело за то, что предаёт его в самый неподходящий момент. Только глупый бы не понял, что сейчас происходит со Стивом. Тони поджал губы, надеясь, что его смятение не было заметным, и, вытянув из ушей оливы, покачал головой. — Сейчас послушаем давление, а потом… дам несколько таблеток парацетамола и сосудосужаек, и… в постель. Спать. Сон и отдых, если сон не идёт, а светобоязнь прогрессирует, могу предложить занавесить окна плотными шторами, — пробормотал он, надевая на себя шкуру дотторе, отставляя в сторону шкуру влюблённого человека. — И беруши, они помогут избавиться от желания… разнести всё к чертям, всё-таки не в глуши живём, — взяв тонометр, Тони затянул манжету на его предплечье и, подставив головку, начал методично качать эластичную грушу. — Молчите. И ровно дышите. Успокойтесь. Успокойтесь. Стив чуть не застонал от досады. Какое, к чёрту, спокойствие, когда тебя трясёт только от одного звука голоса и глаз, проницательных, понимающих всё, что с ним происходит. Не мог он спать. И успокоиться не мог, когда в жизни творилось чёрт-те что. Принц сам понимал, что так продолжаться не может, что нужно принять всё то, что случилось, и отпустить, потому как он видел, что Тони не намерен его прощать и даже с ним разговаривать так, как раньше, прячась за напускной вежливостью, сохраняя строгую дистанцию. Он молчал, как велел ему дотторе, не отрывая от него взгляда. Дышал ровно, и, наверное, у него это даже получалось. Однако пульс всё равно выдавал его с головой, слишком сильно билось сердце, хотя Стивен надеялся, что Старк спишет это на усталость. Пусть так. Сердце Старка колотилось не менее сильно. Он слушал, как в уши ему бьётся и своё, и чужое сердце, и находил это тем, что хотел бы слышать всегда. Вместе, рядом, и пусть весь мир подождёт, но… знать, что он переспал с Шерон, изменив ему с ней, было невыносимо. В который раз за эти несколько минут Тони вздохнул, он уже и не знал и, найдя артериальное давление более-менее приемлемым, распустил манжету. Быстро подкатив к принцу стойку, он уложил его руку на неё и, стянув бицепс ремнём, надел перчатки. — Я тут… проводил медосмотр сегодня, и вы попали весьма вовремя, мне нужно взять кровь на анализ, и… можете быть свободны, — пробормотал он, беря необходимую ёмкость для забора крови, и, начав прощупывать вены, ища самую плотную, подумал о том, что это всё-таки обман, то, на что они с Брюсом подписались. Что если Стив пойдёт к другому врачу и обнаружит, что он здоров? Да нет, неужели… у принца возникнут сомнения в его компетентности? Глупости, ещё ни разу Энтони не давал повод усомниться в своих способностях. — Сожмите кулак. — Со мной всё в порядке, просто болит голова, — тихо сказал Стив, послушно выполняя все указания Старка. — И… если тебе не трудно, дай мне ещё с собой… снотворного, — всё же выспаться ему хотелось сильно, но кошмары, изводившие его в последнее время, не давали возможности это сделать. Логан и Хэнк уже обещали доложить королю о слишком частых ночных исчезновениях принца, считая их совсем наплевательским отношением ко всем мерам безопасности. Да Стивен и сам был не рад, но, по крайней мере, после пары часов безумной скорости и ветра в ушах он засыпал сразу же, как только касался головой подушки. Правда, всего лишь на час или два. — Только две таблетки, и только сегодня, — сурово произнёс Старк, прижимая вату к проколу и тут же натуго заклеивая пластырем. — Если… — он поднял взгляд и нервно сжал руку в кулак, — совсем тяжело со сном, пейте на ночь ромашковый чай с мёдом или тёплое молоко. Или хотя бы пустырник. Таблетки… на пустырнике, — Тони никак не мог понять, почему заикается и не может нормально общаться? Что за проклятая напасть. — Я принесу… лекарство, — он развернулся и подошёл к шкафчику на ключе, стараясь заставить себя успокоиться. — Перестань мне «выкать», Тони, это глупо, — Стив накинул рубашку и начал застёгивать пуговицы. — Я не люблю тёплое молоко, хуже гадости не придумаешь. Какие угодно таблетки, лишь бы они помогли, завтра кошмарно трудный день, и мне нужна свежая голова, а пока я не способен ни на чём сосредоточиться, — он потянулся к запонкам и покосился на Старка в надежде ещё хоть сколько-нибудь побыть рядом с ним. — Я соблюдаю правила дворцового этикета, Ваше Высочество, — резко отозвался Энтони, перебирая и звякая бутылочками и баночками в поисках необходимых таблеток. — Закройте окна шторами, вставьте в уши беруши и уснёте, как миленький. А ещё… не повредит грелка в лице вашей невесты, — он обернулся и протянул ему в стаканчике две таблетки парацетамола, две таблетки снотворного и одну таблетку сосудосужающих. — А ещё вот, — он отдал баночку с успокоительными на пустырнике и валериане и снова отвернулся к шкафчику, стараясь умерить сердцебиение и начать дышать нормально. — Тони, — ладонь принца сама потянулась к нему и легла на плечо, чуть сжимая. — Между мной и… — он едва заставил себя произнести это имя, — Шерон ничего нет. И не будет. Спасибо за таблетки, в последнее время у меня действительно проблемы со сном, — Стивен убрал руку и отступил на шаг, закидывая в рот то, что дал ему Старк. Подойдя к кулеру, он налил стакан воды и запил таблетки, понимая, что сейчас ему придётся уйти, так как говорить им больше не о чем. Потянувшись к запонкам, принц не смотрел на Тони, боясь ляпнуть чего-то лишнего: портить всё ещё сильнее ему не хотелось. Старк ничего не ответил. Он не знал, что можно ответить на это всё, потому что какой в этом смысл? Сердце болит, и, пока он не найдёт силы на то, чтобы смириться с жизнью, сплетённой вместе с жизнью принца, это всё бесполезно, или, ещё хуже того, пока он не разрешит вопрос с Джозефом, покушением и не покинет Белиспонду, оставляя позади себя неудавшийся роман, который покалечил всё мировоззрение. Пожав плечами, Тони закрыл шкафчик и, спрятав ключ в кармане халата, подошёл к столу, убирая ёмкость с кровью Стива в отдельный раздел контейнера. — Как только будет известно о результатах анализа крови, я свяжусь с вами, в целом никаких отклонений от нормы я не заметил. Идите, высыпайтесь, — медленно проговорил он и подавил в себе тяжёлый вздох, горбясь над своими исследовательскими богатствами, лежащими на столе. Стив хотел было что-то сказать и уже открыл рот… Но только молча покачал головой. Что он мог? Признаться сейчас Тони, что он действительно переспал с Картер, теперь она носит его ребёнка и он понятия не имеет, что вообще происходит с его жизнью? Нет, от этого всё стало бы только хуже. Лучше так, и, если это единственный способ, значит, голова теперь у принца будет болеть часто. Совесть? Нет, совесть мирно спала глубоко внутри, не подавая никаких признаков жизни. — Спасибо, Тони. Пойду высыпаться, — произнёс Стивен, бросив на доктора последний взгляд, и вышел за дверь, раздираемый желанием вернуться, стиснуть Старка в объятиях и не выпускать до тех пор, пока тот не поймёт, как же он ему нужен.
