Глава 37. Свобода или долги
13 октября 2016 г., 08:17
После проведённого доктором осмотра Стивен наконец-то остался один и прикрыл глаза в надежде хоть что-то из услышанного разложить по полочкам.
Информации было слишком много, и у него складывалось такое ощущение, что он пропустил не четыре дня, а четыре месяца. Голова ещё немного болела, а нога под гипсом жутко чесалась. Но это ничто по сравнению с тем, что принц остался жив и почти невредим после такого страшного происшествия. Как только он подумал об этом, перед глазами сразу замелькали яркие воспоминания последних мгновений на байке. Стив дёрнулся и схватился за голову, которую вдруг прошибло жутким спазмом боли. Кажется, ему ещё долго придётся расхлёбывать последствия всего того, что произошло.
Приступ боли постепенно успокаивался, а принц лежал и пытался вспомнить, что точно произошло в момент аварии. Тормоза не сработали, а поворот был слишком близко. Но он точно знал, что его «харлей» всегда был в порядке, Стивен очень тщательно следил за ним и всегда проверял перед поездкой. Только в этот раз, разгорячённый и злой, забыл о правилах безопасности.
Потерев виски, он вздохнул и собирался уже немного подремать, как за дверью послышался стук каблуков.
Сара распахнула дверь и, хлопнув ею, быстро подошла к сыну и крепко обняла его, даже не давая и слова вставить. Сердце матери плакало все эти дни, и только сейчас, когда она увидела Стивена, ей стало хоть немного лучше.
— Мадонна, как же ты так посмел, Стив? Что ты натворил, а? Мы с отцом места себе не находили, мадре дио, — она выругалась на заковыристом итальянском и, отстранившись, заглянула в голубые большие глаза сына. — Ты идиото! Я ведь говорила, что рано или поздно ты расшибёшься на этой своей дрянной штуке!
— Прости, мам, я не хотел тебя волновать, сам не думал, что так получится, прости, — принц поцеловал королеву в щёку и виновато заглянул ей в глаза. — Я даже не разгонялся сильно, там было что-то с тормозами, я не знаю… Я просто ехал и… не вписался в поворот, — выдохнул он.
— С тормозами? О-о-о… — она прижала ладонь ко рту и покачала головой, складывая всё то, что рассказал ей Джеймс и чем смог поделиться Тони, которого она поймала ещё в тот день, когда Стив попал в аварию. Вся Белиспонда стояла на ушах из-за того, что произошло, а мужчина, Брок Рамлоу, желавший убить наследного принца, ожидал суда и скорейшего вынесения приговора. Шерон… — Ты ведь всё знаешь, сын? Тони рассказал тебе или?..
— Он… так путано обо всём говорил, но я так и не понял. Сказал, что ребёнок Шерон… не мой, но, чей он, я не знаю. Да у нас и времени не было говорить… Мы… Мам, расскажи мне всё, я ничего не понимаю, что произошло? Там стул, но ты можешь сесть ко мне, я подвинусь, — проговорил Стивен, не выпуская руку матери из своих ладоней.
Тогда, в минуту аварии, он думал, что никогда больше не увидит её, и уже мысленно попрощался, а сейчас она была рядом, такая необходимая и такая родная, что все тревоги принца постепенно меркли по сравнению с тем, что он всё ещё жив и может её видеть.
Королева задумчиво кивнула и опустилась рядом со Стивом, целуя его в щёки. Зацеловывая мелкие ссадины, стараясь забрать его боль себе, будто кошка-мама забирает боль своих деток-котят. Сердце её всё ещё болело, но тёплый взгляд сына успокаивал и обнадёживал, а прогнозы были вполне приемлемыми, хотя Сара, как мать, считала, что её ребёнок вообще не должен был страдать и уж тем более не должен был оказаться в такой… ужасающей ситуации.
— Тони… Помнишь день рождения отца? Он заметил мужчину, который… сменил тебе коктейль, и тогда… когда упал, сбил его и, промокнув ладонь, сделал анализ. Там был стрихнин и паучий яд, и решил… расследовать это дело сам! Мадонна миа! Я думала, что я убью его, когда всё это всплыло, — прошипела Сара, сжимая пальцы Стива. — А потом… случилась авария, он пытался найти данные и дальше и дальше, и после, когда получил всё необходимое, он узнал, что Шерон… оказывается, встречалась с этим Броком из Нью-Йорка и ждёт ребёнка она от него. Тони и Брюс… заявились к нему домой и… связав по рукам и ногам, сдали властям, — она с силой тряхнула головой и прищурилась. — Я ещё не вычитала Марии за воспитание королевского дотторе, но он же мог… и сам погибнуть? Что это за… самодеятельность? Безумие! Полное безумие! И теперь… я знаю всё, что сделала Шерон. И Тони… тоже. Он не говорил ничего… более развёрнуто, но, я думаю, он спешил… во дворец, когда с тобой произошло это. Тормоза… я всё думала, о чём говорят мужчины из следственного комитета, а, оказывается… Рамлоу! Брутта бестия (бесчестная гадина)! Подрезал тебе тросы, чтобы ты… чтобы…
— Всё хорошо, мам, ну я же живой, видишь? — Стивен окинул себя взглядом, потряс рукой, и только вот с гипсом заминочка вышла. — А нога… заживёт, — он успокаивающе погладил Сару по руке и даже попытался улыбнуться. — Вот оно, значит, как. В общем… я у тебя идиото. Шерон… она… так случилось, что она подсыпала мне что-то в чай, и я с ней… ну, сама понимаешь. Узнал я об этом не сразу, а даже когда узнал, у меня ума не хватило проверить, я как-то слепо поверил ей, что так получилось и это мой… ребёнок. Думал, она же не могла с кем-то ещё. Идиото. Значит… могла. Мам, — он посмотрел на королеву, сводя брови. — Что ей грозит? Я знаю, что она поступила, как последняя… — принц прикусил язык, не желая выражаться при матери, — но она беременна. И я не желаю ей зла, как бы низок ни был её поступок. Пусть просто уедет, и всё. Если у меня нет обвинений, так ведь можно?
— Она уже в Монако, скандал… был замят. Обадайя в бешенстве, а Лони… а что с неё взять? Яблоко от яблоньки, — Сара сочувствующе покачала головой, вспоминая свою молодость, когда и Мария коснулась этого семейства и… получила плевок в лицо. Да и ситуация с изнасилованием… Кому придёт такое в голову? Это ж надо! Начиталась любовных романов, стьюпидо полло (тупая курица). — Я не хотела… устраивать разборки, тем более… сейчас мы… ещё больше на публике, и это… В общем, оно того не стоит. Девочка запуталась, испугалась, но… её парень! Мадонна! Неужели она сознательно выбрала его себе в партнёры? Это же ужасно! Коси семплисементе нон эпосибле (так просто нельзя)! У него же криминальное прошлое, он же… был способен убить тебя, и пусть… она ничего не знала, это её не оправдывает… Неужто там такая любовь? Дио мио, сумасшествие, полное безумие, — она снова выругалась, только теперь шёпотом, и поджала губы.
Стив молчал, обдумывая то, что услышал, продолжая ругать себя за недальновидность и идиотскую доверчивость. Он поверил Шерон и даже не удосужился проверить сведения о ребёнке. А этот её парень, Брок… какие-то девчачьи методы убийства: яд, авария, тормоза. Трус.
— Не могу сказать, что меня радует всё это, но, получается, я теперь… свободен? Нет невесты, нет свадьбы, и прости мам, но я точно не собираюсь жениться в ближайшее время. Папа пусть даже не думает на эту тему, с меня хватит и одной… невесты. Быть может, слишком поздно, но одно я понял точно: я сам буду решать свою судьбу. По крайней мере, в вопросах брака. Не нужно было мне изначально соглашаться на всё это, но… урок я усвоил, — и, только произнеся это, принц действительно понял, что теперь он свободен и все пути для него открыты. Внезапно перед глазами мелькнул милый сердцу образ и знакомый блеск тёмных глаз.
— Я не спорю, — Сара подняла руки вверх и тихо вздохнула. Вчера она пыталась поговорить с Джозефом о коронации Стива, но тот ни в какую не хотел откладывать, и даже сломанная нога, и сотрясение мозга, и недавние события почему-то… не влияли на него. — Все учатся на своих ошибках, да, и ты не исключение.
— Знаешь, я ещё кое-что понял, — признался Стивен, потому что это было важно, и он хотел этим поделиться с матерью. — Я хочу жить. Как живут все: ходить в кино, заниматься спортом, в конце концов, открыть свою спортивную школу, у меня уже даже есть идеи на этот счёт и тот, кто мне в этом поможет, — глаза его сверкнули. — Мам, я понимаю всю ответственность и не складываю с себя обязательств, но мне… нужно немного времени для себя, понимаешь? У меня впереди ещё годы, когда я буду весь отдан стране, а сейчас я хочу жить для себя, учиться, делать то, что нравится, и быть с тем, кто… нравится, — последние слова он произнёс тише, так как и сам ещё не был уверен в них — слишком многое нужно было обдумать, слишком многое принять и разложить по полочкам.
— Об этом тебе стоит говорить… с отцом, я не властна над его решениями, — тихо заметила королева, беря ладонь сына в свою и смотря на красивые длинные пальцы. — Если решился разбираться с этим сам, разбирайся, я не могу… перечить Джозефу, потому что я и без того… слишком много раз защищала и тебя, и Джона перед ним, лимит моего доверия… небезграничен, а теперь, после того, как я отстояла Старка перед ним… — она пожала плечами, надеясь, что Стив её поймёт.
— Он… сильно злится? Тони ничего не угрожает? Ведь, получается, он всё это время спасал меня, а я… не видел. Или не хотел видеть, идиото, — принц сжал её ладонь, с грустью осознавая всё то, что произошло за последнее время.
Старк был рядом, тенью следуя за ним даже в самые трудные моменты, и Стив был ему бесконечно благодарен, но… Это не меняло того, что связывало их с Локи. Отношения, поцелуи. Не по незнанию, не ради мести, а по желанию. Если принц изменил ему невольно, не желая этого, попав в ловушку, то Тони испытывал к Локи чувства и сам хотел… он хотел этого. И, как простить это, как принять, Стив пока не знал.
— Не хочу тревожить тебя сильнее, — ещё тише сказала Сара, даже не стремясь поймать взгляд сына, потому что определённо точно она не хотела говорить об этом сейчас и в такой обстановке. — Всё будет хорошо, ты только давай… поправляйся скорее, и, возможно… мы сможем поехать куда-то отдохнуть? Или останемся здесь, в Белиспонде, но поедем в Мон-Гро? Солёный воздух поможет восстановить тебе силы, и ты скорее сможешь вернуться к своим прямым обязанностям. Ну… и заняться тем, что тебе интересно, совмещая всё то, что поручит тебе отец. Коронация не так далеко… поэтому…
— Что значит «тревожить ещё сильнее»? — переспросил Стивен, обеспокоенно смотря на королеву. — Рассказывай, что случилось. Мам, я серьёзно. Не нужно со мной как с маленьким, я прекрасно могу всё понять, и… Чёрт, коронация, — он застонал, прикрывая глаза. — Я не знаю: зачем так спешить? Дела я и так свои выполняю, зачем мне становиться королём прямо сейчас? — принц сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Ну точно, ведёт себя как маленький. — Прости. Я просто… надеялся, что это произойдёт не так скоро. Так… чего я ещё не знаю?
— Тони… — Мадре дио, и тут он влез, мысленно фыркнула Сара, уже и не зная, благодарить королевского дотторе или ругать и отчитывать, словно неразумного ребёнка. — Отец болел… долго. После смерти Говарда ему стало хуже, он сознался мне об этом недавно, только тогда, когда лекарство… Тони и Брюс… сделали лекарство, подходящее твоему отцу, чтобы продлить его дни. Старк… специально вызвал своего друга из Африки, и тот, не раздумывая, приехал. И теперь отец хочет пожить для себя, а не для страны или чего-то подобного, а Тони… — она снова увела бегающий взгляд и покусала нижнюю губу, — дорабатывает при дворе этот месяц и… увольняется. Это было… условие Джозефа, и он не мог… Я просто не знаю, как повлиять на твоего отца! — в отчаянии воскликнула королева, слыша, как сильно в груди колотится сердце.
— Уво… что? — Стив запнулся, не зная, на какие новости реагировать сначала. — Постой, что? Папа сильно болел? А я… Нет, я видел, но… не думал, что это так… так… — он замолчал, опуская глаза.
Да почему он узнаёт обо всём последним? Будто жизнь проходит мимо принца, а все всё знают, и только он один чувствует себя полным… придурком, когда на него выливают ведро того, что скрывалось столько времени. Отец болел, Тони увольняется, Шерон беременна не от него, его хотели убить, а ему кто-то об этом сказал? Да как же это всё бесит, Мадонна! Принц ударил рукой по постели, тем самым выдавая всю степень того, что творилось у него внутри.
— Мама, я не знаю… Я так не могу! — застонал он, прикусывая губу. — Я веду себя сейчас как ребёнок, но я уже ничего не понимаю. Почему от меня все всё скрывают? Почему я не могу понять, что вообще происходит? Я хочу нормальную жизнь, неужели я так много прошу? Это… каццо! Сейчас… папа в порядке? С ним всё хорошо? — но, как бы Стивен не злился или ни был обижен, тревога за отца пересилила все чувства, и Тони… а с ним вообще ничего не было понятно. — Почему увольняется Тони? Он вылечил отца, а тот хочет его уволить? Но это же нечестно, мам, несправедливо!
— Потому что Тони был связан клятвой, потому что он любит тебя и пытается таким образом освободить тебя от… твоей ноши! — едва ли не закричала Сара, впервые за долгое время выходя из себя, потому что и её это всё настолько сильно утомило, что уже не было никаких сил отмалчиваться. — Джозеф… оказался более проницательным, чем Старк думал, и поэтому… — она помотала головой, и прядка волос выбилась из-за уха. — А отец… у него была стенокардия, сердцу не хватало воздуха, и ему ставили подозрения на инфаркт или на инсульт, всё то же самое, что было с… Говардом. И ты думаешь, о таком легко сказать? Я практически тебя не видела, он рассказал мне совсем недавно, когда ты попал… в первое дтп, а потом… да ты сам подумай, что я могла сказать? Что Джозеф хочет продлить свою жизнь за счёт твоей? — королева едва сдержала слёзы, крепче сжимая пальцы, не показывая, как сильны её тревоги и боль.
— Мама… Мам, прости, а? Прости, я не хотел, я… — принцу стало так стыдно, так стыдно, что щёки окрасил яркий румянец, а взгляд излучал неподдельное раскаяние. — Не хотел тебя расстраивать, я же понимаю, как тебе тоже трудно, ты столько делаешь для меня, а я… — он потянулся к её руке и коснулся губами виновато и очень нежно. — Я ведь всё понимаю, папе… да и тебе тоже хочется пожить для себя, а не таскаться вечно с одного приёма на другой, и… да. Просто мне… я люблю его, мам. Люблю Тони. Не могу без него, я пробовал… не могу. А теперь что? Не Шерон, так престол, страна, корона. Я двадцать пять лет жил с мыслью, что должен стать королём, я свыкся, сросся с ней, но, когда встретил Тони… мне захотелось стать обычным человеком, которому позволено любить. Но теперь… коронация… и я снова себе не принадлежу. И ему… тоже, — горечь в его словах достигла мыслимого предела, и он замолчал, больно прикусывая щёку изнутри, продолжая касаться губами тёплой ладони матери.
Сара тяжело вздохнула и, подвинувшись ближе, стараясь не тревожить повязки на голове сына, прижала его к своей груди, осторожно поглаживая по лопаткам. У неё кипел мозг оттого, как сильно она хотела помочь своим детям, помочь мужу и помочь… как ни странно, стране. А из-за того, что муж перестал её слушать, влезая лишь только в то, что было нужно ему, она терялась и чувствовала себя не иначе, чем брошенной. Женская доля тяжела, а доля королевы неподъёмна.
— Мы всё… исправим, сын, я что-нибудь придумаю, может быть, отец одумается? Поймёт, что ничего хорошего в этом нет, и вообще… Я не знаю. Правда, — прошептала она, касаясь губами забинтованного лба. — Будь сильным, и я буду, а вместе мы добьёмся… хоть чего-нибудь, разве нет? Ввяжемся в авантюру, сын? Найдём выход… для всех нас? Ты ведь способный мальчик… всё понимаешь, и любовь… не может быть потеряна из-за обстоятельств. Жизнь, конечно, всячески разводит вас, и будущего… я не вижу и не могу его увидеть… пока не могу, но… чем чёрт не шутит?
— Спасибо, — прошептал принц, плотно зажмуривая глаза, изо всех сил стараясь не казаться слабым и беспомощным. — За то, что ты понимаешь меня, за то, что ты рядом. Я обязательно буду искать выход, я не сдамся. Мне просто нужно немного времени. Немного времени, и всё наладится, — Стив почти не верил в это, понимая, как сложно будет убеждать отца, а ещё сложнее будет… с Тони, с которым нет будущего, который… был с Локи, и воспоминания об этом никуда не делись, который должен уволиться и с которым всё так сложно. У них обоих нет ничего, кроме странной, непреодолимой тяги друг к другу и тысячи препятствий, вставших бетонной стеной между ними. Разбитый и уставший, принц прижался к матери, решая хотя бы ненадолго отпустить всё то, что его тревожит, отдаваясь в плен мягких, тёплых ласкающих рук.
***
Под жалобный скрип служебной двери Тони юркнул в узкий коридор и тут же очутился возле нужной ему палаты. После последнего посещения принца прошло три дня. Эти три дня они не виделись, и не потому, что так хотелось, а потому, что Октавиус не спускал глаз с королевского дотторе в больнице, а в замке за ним едва ли не по пятам шагали личные слуги Джозефа. И если бы только так, но теперь ему казалось, что и на улице его кто-то преследует. Эта паранойя, настоящее безумие, и Энтони именно так и казалось. Казалось, что он медленно сходит с ума. Обменял шило на мыло. Лишился принца по собственной глупости, избавив того от дамоклова меча в лице Шерон, нерожденного ребёнка, женитьбы и смерти, но приблизил скорейшую коронацию, о которой все, абсолютно все, куда бы он ни шёл и ни заглядывал, говорили. И от этих слов было не скрыться, и от того, что король теперь знает его «страшную» тайну. Конечно, он искал выгоду в том, что тот заболел, но! Тони в первую очередь доктор, а потом уже до дурости влюблённый человек, и, как бы то ни было, основной задачей для него было вылечить короля, и уж плюсом — освободить наследного принца от своих обязанностей хоть на сколько-нибудь. И вот теперь, стоя здесь и понимая, что все старания насмарку, а он ещё и лишится работы, пусть и с лучшими рекомендациями, и его дорога и путь к Нью-Йорку свободны, он не хотел покидать Белиспонду. Как говорила мама, лучше остаться там, где кровное родство имеет власть, где ты сможешь получить поддержку родственника и найти что-то для себя в близком человеке. И, как бы Говард ни рвался в США, он всегда возвращался к Марии. Может быть, и сын пошёл в отца? Вообще, вспоминая отношения родителей, Старк младший с трудом мог судить о том, как бывает в нормальных семьях. Ведь, как ни крути, семья у них была более чем нестандартная, и это не потому, что под крышей жили одни доктора, но и изобретали, садоводы и танцоры. Творческие люди быстро находят друг к другу ключи — так говорили все вокруг, но… на деле было несколько иначе. Понимания между сыном и отцом не было никогда, мама с горем пополам утихомиривала Говарда, и тот сменял гнев на милость. И после поступления Тони в Рокфеллеровский институт всё вообще в корне изменилось. Нападок стало меньше, но какой-то затаённой злобы больше. Странно. Энтони теперь боялся повторения этой неправильности. Молчание — враг, и, где есть молчание, сложно что-либо дельное построить. Поэтому он здесь. Необычно, ведь… особенной вины Тони за собой не ощущал. Он всегда был таким, но, чтобы любить и чтобы отдавать всего себя одному человеку, который из-за обстоятельств, что он всеми силами пытался сломить, не хочет его брать, увольте. Такого никогда не было, и, честно, всё произошедшее за это время знатно погнуло старковскую выдержку, силу воли и вообще внутреннюю силу. Оставалось вновь шагать напролом или идти неспешным шагом, давая время и себе, и Стиву остыть? Неизвестно. Оглянувшись по сторонам в поисках опостылевших лиц лечащего врача наследного принца и его болтушек-медсестёр, Тони приоткрыл дверь и, увидев, что Роджерс не спит, прошёл внутрь. — Ваше Высочество? — непонятно было, то ли он здоровается, то ли спрашивает разрешения поздороваться, и только глаза выдавали волнение. Принц оторвал взгляд от книги сразу же, как только услышал знакомый голос. В это же мгновение в его сердце будто что-то щёлкнуло, и мирное спокойствие, которым он наслаждался предыдущие дни, растворилось, как утренний туман. На его месте снова возник странный коктейль из смеси обиды и жгучей тяги, которую Стив никак не мог контролировать, которая прорывалась даже сквозь выстроенные картинки из воспоминаний о предательских поцелуях. Он скользнул взглядом по Старку и кивнул в сторону кресла, стоящего рядом с кроватью. — Тони, — поздоровался принц, а ладонь, лежащая на одеяле, инстинктивно сжалась, выдавая невольное напряжение. Старк потёр шею и, присев в кресло, закинул ногу на ногу. Он смотрел на Стива и не знал… о чём им поговорить. О здоровье? О работе? О жизни в целом? Мадре дио, это худшее, что могло произойти, — истратить все темы для разговоров. Или… у них никогда и не было, о чём поговорить? Оказались слишком заняты обстоятельствами, не замечая… очевидного несоответствия друг с другом? Мысль вдруг причинила боль. За грудиной сдавило, и он отвёл взгляд на свои ладони. Мадонна, помоги. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не найдя ничего лучшего. — Я… уже лучше, — Стивен закрыл книгу и отложил её в сторону. — Давно не болел, а тем более не лежал в больнице. Это слегка непривычно, и нога под гипсом чешется. Но голова уже не болит, так что… кажется, я в норме, — он всё ещё не знал, как разговаривать с Тони после того, что произошло. Выяснять отношения совсем не хотелось, только не тогда, когда он наконец действительно почувствовал себя лучше, но молчать? Им всё равно рано или поздно нужно будет поговорить, обсудить всё, они же взрослые люди… однако обида и предательское желание наказать Старка за то, что тот сделал, всё ещё никак не оставляли принца. Это было глупо, он не хотел этого и в то же время хотел. — Но больница не самое лучшее место для того, чтобы отдыхать, — не согласился Энтони и похлопал себя по груди, цепляя карман на пиджаке, где бултыхалось несколько ампул с успокоительным. Воровать… у себя же — нехорошо, но отчётность… А сам себе выписывать рецепт он тоже не имел права. Пришлось изворачиваться. Доза была сильной, способной усмирить буйного пациента под наркотиками или алкоголем, да даже сумасшедшего, и потому нужно было быть осторожным. Да, глазомер у Старка последнее время знатно шатает. — Как Отто? Лучше меня? Нет, не лучше. Никто не лучше тебя, хотелось сказать Стиву, но он сдержал рвущиеся наружу слова и только покачал головой. — Он хороший врач. А больница… может быть, я даже рад, что нахожусь здесь, а не во дворце. А если совсем честно… я бы совсем не хотел туда возвращаться… пока гипс не снимут, но вряд ли это возможно. Тут спокойно, меня не дёргают, разве что для того, чтобы провести очередное обследование, — принц пожал плечами, не сводя взгляда со Старка, обводя им того с ног до головы, очень надеясь, что все его чувства не написаны у него на лбу. Мысль о том, как сильно дворец опустеет без него, как скучно будет в курилке, как одиноко будет Хэппи готовить обеды и ужины, как плохо будет Логану и не с кем разделить партийку в карты, как Рейвен, часто заходящая к Джону, будет огорчена, и как всё-таки ему самому будет грустно покидать замок, что-то задвигала в глубине души. Это больно, когда вот так. Против воли. За что боролся, на то и напоролся, осадил себя Старк. — Попробуй съездить в Мон-Гро, у вас там… неплохой дом, я бы сказал… царский, — он натянуто улыбнулся, никак не реагируя на блуждающий взгляд принца, и склонил голову набок, упираясь макушкой в спинку кресла. Усталость накатила огромной волной, будто цунами, и он выпрямил ноги с тихим стоном. — А… ты? — принц всё же не выдержал, вспоминая о том, что говорила ему мать насчёт работы Тони. Сама мысль о том, что Старк может уехать, исчезнуть и Стивен больше его не увидит, поднимала в нём волну бесконтрольной паники, сдерживаемой, но заставляющей выдавать свои чувства. — Где будешь ты? — Я?.. Я буду в медцентре, в замке, где мне ещё быть? — непонятливо спросил Тони, хмуря брови. Он, кажется, понимал, к чему ведёт Роджерс, но не был уверен в том, что о его соглашении с Джозефом узнал кто-то из прислуги или даже семьи Стива. А говорить об этом… Было похоже на то, что он больше теряет здесь, чем находит. Даже потеря Локи из-за собственной ошибки давила на череп непроходимой виной. И Стив. Ох. Стивен прищурился, выискивая в словах Старка скрытый подтекст или подвох, но по его нечитаемому выражению лица невозможно было определить, скрывает ли он правду от принца или же на самом деле не собирается никуда уезжать. Но в Мон-Гро Стив точно не собирался, так как оставлять то, в чём он сам ещё не мог разобраться, к тому же этот танцор всё ещё маячил на горизонте… Нет, сейчас не время для загородного отдыха. — Значит, когда я вернусь во дворец, ты будешь… — рядом, чуть было не ляпнул он, но, вовремя осекшись, быстро добавил, — присматривать за мной? Не думаю, что Отто согласится оставить больницу. Старк прищурил глаза, словно копируя действие Стива, и вгляделся в собеседника. Вообще, он не ждал ничего подобного, а сказать, что увольняется, оставляя наследного принца на произвол судьбы или на присмотр Октавиуса, он не мог. Смесь мыслей в голове бесила, и он снова отвёл взгляд, смотря в большое окно. — Наверное, — обтекаемо ответил он. — Всё-таки никакого другого королевского дотторе я ещё не видел. На фоне всего происходившего принца выводила из равновесия эта игра в молчанку или в «пятьдесят способов уйти от прямого ответа». Не зная, как себя вести, разрываемый настолько разными эмоциями, что в душе уже был полный сумбур и хаос, Стив вздохнул и подтянул к себе одеяло. — Как только я вернусь, я поговорю с отцом, — тихо сказал он, разглаживая невидимые складки на одеяле. — Ты останешься моим доктором, если, конечно, ты этого ещё хочешь. — А зарплата останется той же? — усмехнулся Тони, с некой обидой и тоской во взгляде смотря на принца. — Он… меня выгоняет, хоть я и вложил в него… столько сил, что сам остался кон ил насо (с носом). — Я знаю, — ответил Стивен, и глубокая складка залегла между его бровей, когда он подумал о несправедливом отношении отца к Старку. — Я не хочу, чтобы ты терял работу из-за предрассудков и нетерпимости моего отца. Если ты захочешь остаться и быть моим… дотторе, то… Ну, знаешь, мало ли, я могу и вторую ногу сломать, а может, руку? Не то чтобы я часто ломал что-нибудь себе, но… бывает же, — он просто хотел донести до Тони, что тот нужен ему, пусть речь сейчас шла не о близких отношениях, а о потребности видеть, быть рядом, ощущать присутствие, но принцу казалось, что он несёт откровенную чушь, запутываясь во всём этом ещё больше. Какая-то нелепая радость затопила каждую клеточку тела Старка. Ощущение того, что он всё-таки на верном пути, неожиданным образом показалось ему клочком белого флага. Из-под опущенных ресниц наблюдая за Стивом, он и забыл о том, как тот прекрасен, когда… ничем не занят, когда расслаблен и когда принадлежит только ему. Когда внимание не нужно с кем-то делить. — Я… Мадонна миа, это глупо, но я не хочу отказываться от того, чтобы быть твоим личным дотторе, а если ты знаешь… зачем же ставишь мне словесные ловушки? Семья хитрецов, — он покачал головой, вспоминая, как глупо прокололся перед королём. — Вашей семейной проницательности можно позавидовать, — в памяти всплыл недавний разговор с младшим принцем и Джозефом, и Тони потёр переносицу. Если к нему прислушаются, у него появится ещё одна возможность попытать счастья рядом с наследным принцем, а если нет… Всё. У него больше не поднимутся руки, слишком много сил они из него высосали. — Зато я могу позавидовать твоей скрытности, — фыркнул Стивен, скрывая смущение, охватившее его в ту минуту, когда Старк признался, что хочет быть рядом. Если бы не гордость, если бы в памяти и перед глазами всё ещё не стояла картинка, подсмотренная в саду, он бы потянулся к Тони, протянул бы руки, молча попросив о такой необходимой сейчас ласке или хотя бы тактильном контакте, потому что видеть и не касаться было очень трудно. Но принц не хотел торопиться, боялся показать слабость, потому что его тяга и его привязанность были слабостью. Тони был его слабостью. И силой, если такое вообще возможно. Стив почесал гипс, тихо проворчав, что эта чёртова штука точно доконает его, и снова посмотрел на Старка, чувствуя себя всё ещё несколько смущённым. — Ох, ну конечно, у меня же были отличные месяцы изматывающей меня работы, которую я скрывал от тебя, — удивлённо буркнул Тони, смотря на принца так, будто первый раз его видит. — Было сложно не говорить. Это вообще не в моём стиле: что-то скрывать, но о таких вещах… как-то само собой молчалось. Всё произошедшее довольно странно, — он тихо вздохнул. Что если у них получится? Когда-нибудь? Будет ли он опять молчать? Или теперь Стив будет молчать? Вопрос о «когда-нибудь» как-то сам собой заставил улыбнуться. Его это слово преследовало уже больше полугода, и всё время что-то да откладывалось в дальний ящик. Жизнь ли, отношения, счастье и любовь — неважно. — Извини, — принц виновато передёрнул плечами. — Я знаю, что ты был связан обещанием. Недавно узнал. Мой отец… не самый лёгкий человек, так что я понимаю, что тебе было трудно. И… спасибо тебе за то, что ты помог ему. У него сложный характер и консервативные взгляды, но он… на самом деле, он бывает другим. Почти всегда с мамой, иногда с Джоном, со мной… редко, — Стив отвёл взгляд в сторону и потеребил ладонью одеяло. От Старка не укрылась эта перемена в Стиве, и он вздрогнул, желая исправить ещё и это. Джозеф правда иногда перебарщивал, не всегда притормаживая на поворотах, но, видимо, людей королевских кровей не судят, потому что никто не высказывал ему о том, что тот ведёт себя неправильно по отношению к своим детям и не только. Желая возмутиться, Тони подался вперёд и упёрся локтями в бёдра. — Всё изменится. Когда-нибудь. Он волнуется о тебе, но хочет… — он замялся, не зная, какие подобрать слова. — Наверное, он хочет, чтобы ты снял ношу с его плеч. Болезнь вымотала его, и пока он хочет отдыхать, но я надеюсь… что, отдохнув, он опомнится, — раскрывать свою надежду и то, к чему он вёл всё это время, было сложно, но надежда на то, что Стив поймёт мотивы его поступков, пусть и путаясь в собственных чувствах и отношениях, были прозрачны. — Я знаю, Тони, — принц кивнул и заглянул в его глаза. Красивые, завораживающие, цвета тёмного янтаря, если ещё не сияющие, то отсвечивающими странными огоньками. — Как бы я ни хотел продлить свою свободу и не принимать полные обязательства с короной и престолом, я понимаю, что отцу нужен отдых, а я и так слишком долго избегал своих обязанностей. Я всегда знал, что рано или поздно это случится, сначала мне было всё равно, потом даже интересно, а потом… — он запнулся, отводя взгляд, — появился ты, и я… подумал, как хорошо было бы быть просто обычным человеком. Но мы те, кем рождены, и, даже если я всё ещё хочу обычных радостей, я должен… думать не только о себе. — Да, и всю жизнь подарить кому-то и раздарить её где-то, — беззлобно, но слишком тоскливо проворчал Тони и потёр лицо ладонями. — Что ж, королю положена королева, пусть будет так, — закончил он тихо, не желая больше мусолить то, что и без того замусолено. — Нет. Никакой королевы. Ни сейчас, ни в обозримом будущем, — слишком быстро и слишком резко ответил Стив, морщась от неприятных воспоминаний о Шерон. — Я жалею о том, что согласился на помолвку. Я только вернулся с учёбы и ещё не представлял, что меня ждёт, делал всё, о чём говорил отец, и не думал, что мне не нужно… связывать себя узами брака. Я могу быть королём и без королевы, в этом нет ничего ужасного. Старк подумал о том, что Стив — редкостный идиото, раз не понял прямого, едва ли не открытого намёка. Сцедив зевок в кулак, он, уставший и вымотанный донельзя, согласно кивнул. Пусть так. Без королевы, зато с престолом. Сейчас, смотря на него, видя так близко, что протяни руку и коснёшься, он готов был бороться, но усталость сбивала его с ног, и с этим нужно было что-то делать. — В общем… если у тебя всё в порядке, мне следует уйти, потому что Октавиус донесёт твоему отцу, а я не хочу раньше срока вылететь из дворца, — Тони передёрнул плечами, не скрывая своего раздражения, которое относилось к королю, и неловко поднялся с кресла, выпрямляя спину с неприятным хрустом. — Да… да, конечно, — произнёс принц с сожалением, что встреча была такой короткой, но он не хотел подставлять Старка ещё больше. — Думаю, меня скоро выпишут, и я вернусь домой. Попаду в твои надёжные руки, — он улыбнулся, чуть склоняя голову набок. Нет, Стив надеялся, что это не выглядело как флирт, это не было флиртом, просто он не всегда мог контролировать свои взгляды и что и как говорит. Между ними всё ещё зияла пропасть, только вот Тони сделал шаг навстречу, а принц медлил, нервно и нерешительно топчась на месте. Тони снова кивнул. Он быстро коснулся открытого запястья Роджерса и, покусав нижнюю губу, направился к выходу. — Мои надёжные руки имеют столько дыр, что страшно подумать о том, как я ещё держу в них столовые приборы, — тихо проговорил он, зная, что всё происходит из-за него. Любовь завязалась по его желанию, расставание, боль и всё остальное. Вина уже имела свойство наматываться на новую вину, а та на другую, превращаясь в большой снежный ком. — Если веришь этим рукам, надеюсь, задержаться во дворце подольше. Несколько мгновений Стивен пытался осмыслить эти слова и то, что он ощущает, не отрывая взгляда от Старка. Мог ли он верить? После того, что произошло с ними обоими. Мог ли давать надежду ему и себе, зная, что их ждёт вовсе не радужное будущее. Он и сам не знал ответы на эти вопросы, но два слова, два тихих уверенных слова сорвались с его губ: — Я верю. Сердце Тони сжалось от ужаса, боли и всего, разом накатившего сверху. Он смотрел на Стива, отвечая ему на взгляд, и пытался дать понять, насколько эти слова важны для него. Будто второе дыхание открылось. — Граци милле (большое спасибо), — шепнул он. — Иди. Иди, Тони, а я скоро вернусь, — прошептал принц, окончательно сбитый с толку последними минутами их встречи. Он коснулся своего запястья в том месте, где его обожгли пальцы Старка, и послал ему взволнованно-ободряющий взгляд. Когда Тони с лёгкой улыбкой на губах и чувством радости на душе вышел из палаты, он, буквально завернув в коридор, ведущий к лестнице на первый этаж, наткнулся на Джонни. Взгляд его сразу же потеплел, пусть в последнее время жизнь и показывала ему свою красочную куло (задницу). Два дня назад он пытался объяснить Джозефу, что помощь Джонатана будет не лишней, пока Стив лежит в больнице. Тем более восстановление сломанной ноги, лечение головы и последствий аварии будут достаточно долгими, да ещё и четыре дня в коме это не шутки. Но тот был непреклонен, хотя… желание в его глазах утихомирить младшего сына Старк заметил и был рад этому, ведь король тот ещё актёр и хитрец. Оставалось только снова спросить у Джона, согласен ли тот помочь ему и выручить старшего брата, забрав его обязанности себе на некоторое время, с тихой внутренней надеждой о желании младшего принца заявить о своих правах на престол после реабилитации Стивена и после того, как тот отучится. Ведь Старк ещё и надеялся, что Джозеф одумается и посидит на троне хотя бы лет пять. Вчера Тони уже тонко намекнул Джонни об этом, и они сошлись на том, что обсудят насущное чуть позже. Может быть, одного дня для раздумий хватило? Хоть бы всё срослось. Хотя бы раз ему не пришлось получать пинком из-за желания быть любимым и счастливым в этой стране. — Привет, маленький принц, — Старк вежливо поклонился, улыбаясь уголками губ, так как на большее его бы не хватило, и тихо выдохнул. — Привет, Тони, — поздоровался Джонни, смотря на него во все глаза. Они будто первый раз встретились, хоть вчера и общались более-менее без каких-либо намёков на отношения и флирт, и вот теперь, когда решение было принято, а условие готово, младший принц слегка стушевался. Всё же совести в нём было куда больше, чем думалось ночью. А это… странно. Он видел залёгшие под глазами королевского дотторе тени, его нервозность и общее состояние и не хотел этого делать, но то, что они со Стивом натворили… Точнее, то, что натворил Стив, и вполне осознанно, толкало его в спину, заставляя действовать так же, как действовал брат. — Пройдёмся? — спросил Тони и кивнул на дверь, ведущую к лестнице. Сердце его билось быстро и часто, потому что он переживал и не мог найти подходящих слов, но, получив кивок, ощутил некоторое облегчение. Идя по коридору и говоря о какой-то ерунде вроде формул по физике и химии, о сдаче экзаменов и скором устройстве в университет, они дошли до лестницы, и, остановившись за закрытой дверью, Энтони достал из кармана пиджака пачку итальянских Националь. Древние сигареты, хранимые ещё со школьных времён. Тогда их покуривали Говард и Мария, а Тони подворовывал пачки из коробок и до сих пор натыкался на свои старые тайники. Вот и теперь напряжение заставило его вспомнить о своей глупой мимолётной привычке, ища хоть какое-то расслабление. Курить в больнице строго запрещено, но иногда он сбегал сюда со своим хорошим другом с четвёртого этажа, Хэнком Пимом, и был рад разделить с ним сигарету на двоих. А сегодня вот делить её с Джоном оказалось не менее хорошо. Он сделал большую тягу и отдал сигарету, словно передавал косяк с марихуаной. Джонни принял её и, сделав несколько затяжек, выдохнул дымное облако, задрав голову. Тишина здесь больше не давила, и Тони ощущал, как с каждой секундой его отпускает болезненное напряжение. — Я подумал… над тем, что ты мне предложил, и… — начал было Джонатан и остановился, не находя в себе наглости произнести такое вслух. Откуда-то из глубин лезла дикая тварь — месть, и он хотел ей поддаться. Потому что так будет справедливо. Пусть таким образом, но он получит желанное хоть на сколько-нибудь, и это будет… Разве это не будет покупка чувств или человека, которого сам хочешь и о котором мечтаешь? Наверное, отчасти это именно так, но, когда отчаяние слишком сильно, даже чужое горе не имеет значения, тем более теперь, когда Стив так близко к нему. Снова. — Что? Ты о нашем вчерашнем разговоре? — брови Тони приподнялись, и он постарался сделать так, чтобы луч надежды не мелькнул на его лице и уж точно в глазах. С него станется раскрыть свои тайные мотивы. — Да, я о том, что мы обсуждали вчера, — Джонни сделал шаг вперёд, прижимая Старка к стене, и, пригнувшись, жарко зашептал ему в губы: — Если хочешь, чтобы я попробовал заняться престолом, чтобы Стив отдохнул, тебе придётся отплатить мне, — его голубые глаза блестели лихорадочным блеском возбуждения, пальцы рук сжимались и разжимались в кулаки, а сам он был в шоке оттого, что нашёл в себе столько смелости. Тони, зажатый далеко не маленьким «маленьким» принцем, тихо выдохнул, понимая, куда тот клонит. Сердце его готово было взорваться от обиды. Он что… действительно шлюха? Неужели он пойдёт на такое, лишь бы помочь себе? Чтобы найти очередной выход самому, а не пытаться искать его вместе со Стивом? Такое и правда возможно? А что если… всё это зайдёт далеко, и… одного раза Джону будет мало? Вдруг он захочет заявить какие-то свои права на него? Вдруг… он не сможет остановиться? Покупать счастье и свободу себе и своему любимому человеку через постель, тем более… через постель родственника Тони совсем не хотелось. Эти слова вызвали отвращение и желание удавить маленького принца прямо здесь и сейчас. Возмущение и негодование мешались там же, и было сложно поймать то, за что можно зацепиться, чтобы дать хоть какой-то ответ. Мадре дио, его жизнь, его новая жизнь после возвращения из Нью-Йорка походила на ад при жизни, и тот мальчик, которого он считал другом, готов был наплевать на всё, лишь бы получить желаемое. Интересно, а близость… без ответных чувств понравилась бы ему? Как бы он отреагировал, если бы в постели его назвали чужим именем? Сходство со Стивом отрицать бесполезно, и это вполне могло бы случиться, согласись он на эту… сделку. Старк готов был прикрыть глаза и рухнуть прямо здесь, отходя в мир иной. Звучит смешно, но то, что ему только что предложили, топтало честь в крошку. А от этого было ещё больнее. Вот, значит, как. Он со всей душой, по незнанию, а ему в ответ… — И чего ты хочешь? — спросил он, туша бычок о стену позади себя, никак и ничем не выдавая своего внутреннего волнения, памятуя о том, что скоро его ждёт доза успокоительных, и он провалится в беспробудный сон без сновидений. Всё же поспать ему точно не помешает. — Тебя, — не раздумывая, ответил Джонни, двигаясь ещё ближе, будто пытаясь получить то, чего хотелось, даже не дожидаясь ответа. Будто желая взять то, что по праву должно было принадлежать только ему, а не кому-то там. Ради такого он готов был заниматься работой наследного принца столько, сколько угодно. И рассчитывал он… не на один раз. — Как… много? — Всего. Последние слова обоих были произнесены шёпотом. Свобода или долги?
