Шепот Дьявола

      Прошло ещё восемь дней, прежде чем принца отпустили во дворец. Отто настоятельно рекомендовал ему соблюдать щадящий режим, больше отдыхать, и никакого волнения, так как после травмы ему полагался только покой и больше свежего воздуха. Доктор даже пытался отправить Стива в Мон-Гро, аргументируя тем, что морской воздух благоприятно влияет на самочувствие, но тот запротестовал и сказал, что лучше проведёт свой вынужденный отпуск дома, рядом с близкими.       Стивен вернулся во дворец к обеду вторника с вручёнными ему костылями, на которых было жутко неудобно передвигаться. Он никогда себе ничего не ломал, и теперь, в свои двадцать пять столкнуться с необходимостью скакать на одной ноге было не слишком приятно. Тони принц ещё не видел, но собирался отыскать его сразу же, как только приведёт себя в порядок. Что оказалось не слишком легко, учитывая, как неудобно принимать душ со сломанной ногой.       Закончив, наконец, водные процедуры и быстро перехватив пару сэндвичей с кофе, Стив подхватил костыли и, чертыхаясь, вышел из комнаты. Дойдя до гостиной, он заметил в кресле отца, читающего газету, и решил, что сначала поговорит с ним насчёт Старка, тем более он уже несколько дней прокручивал в голове этот разговор.       — Привет, — принц опустился в кресло рядом с отцом и отложил костыли в сторону.       Джозеф оторвал взгляд от еженедельника и посмотрел на сына. Тревога тут же отпустила его, стоило увидеть румянец на щеках и ярко-горящие глаза, и он кивнул, молча здороваясь. Время для болтовни Стив выбрал не самое лучшее: отвлекаться от интересной статьи, написанной мальчишкой Паркером, он не хотел, а потому снова уткнулся в газету.       — Пап, я хотел с тобой поговорить, — принц не сводил с него глаз, мысленно стараясь правильно подобрать слова. — О Тони.       Пальцы короля сжались на бумажных листах, и ему против желания пришлось поднять тяжёлый взгляд на сына.       — Я не стану обсуждать с тобой Старка, — для пущей верности он качнул головой. — Всё давно решено.       — Решено что? То, что ты вышвырнешь его после того, что он сделал? Это несправедливо, и я не согласен с этим, — голос Стивена изменился, и, возможно, впервые он разговаривал с отцом в подобном тоне, в котором появились решительные и несогласные нотки. — Он прекрасный врач, знающий своё дело, и личное не должно влиять на его работу.       — Личное? — Джозеф приподнял бровь, немало удивившись тому, что сын выказывает недовольство. — Да с его приездом сюда вся наша жизнь изменилась, и отнюдь не в лучшую сторону. И про его способности… доктора никто и речи не вёл. Он… слишком… слишком импульсивный, ведёт себя так, словно положение ничего не значит для него, а его уважение — лишь игра, за которой скрывается сарказм и насмешка. А что он сделал такого, чтобы я позволил ему остаться здесь? Ничего не знаю, — он скривил губы и резко закрыл газету.       — Не знаешь? Я думал, мы с тобой можем говорить откровенно, — принц покачал головой, осуждающе смотря на него. — Мама рассказала мне всё. Про болезнь и про лекарство. У тебя были основания, чтобы не рассказывать нам об этом, но… Старк не заслужил такого к себе отношения. Я согласен, он может казаться слишком самовлюблённым, но он действительно уважает тебя, — Стив сверкнул глазами, и следующие его слова звучали особенно твёрдо и уверенно. — Он останется в качестве моего дотторе. Если тебе его услуги не нужны.       Джозеф почувствовал, как ритм его сердца замедляется. Вот же маленький гадёныш. Такого он не ожидал, а уж тем более от жены. Он думал, что ей можно верить, что хоть кому-то в этом проклятом дворце можно доверить своё наболевшее, но даже Сара не сдержалась.       — В таком случае он вылетает из дворца прямо сейчас и пусть лечит тебя где-то ещё. Пока ты, маленький щенок, ещё не имеешь никакой власти здесь, ты будешь делать только то, что я скажу, а если тебе так угодно, оставляй больного отца одного и проваливай вместе с ним, уж я… как-нибудь решу вопрос с престолом, — король прочистил горло и впился жёстким взглядом в Стивена. — Решил бороться за него, так борись до конца, но не устраивай мне сцен… Хочешь жить счастливо — иди, я тебя больше не держу, — его настолько выбило из колеи непривычное поведение сына, что он очень разозлился, готовый даже ударить наследника. — Только потом не вздумай вернуться таким же побитым, какой ты есть сейчас.       Принц отшатнулся от него, от слишком хлёстких и обидных слов, сказанных отцом, но ему понадобилось пару мгновений, чтобы взять себя в руки.       — Пап, перестань. Двадцать пять лет ты готовил меня к тому, чтобы я самостоятельно принимал решения, чтобы отвечал за них, чтобы умел брать ответственность за свои действия. Я не прошу ничего для себя, и это не касается моих личных отношений с Тони. Он останется, потому что вернул мне тебя. Мне, маме и Джону. Неужели этого мало? Ты сам всегда учил меня тому, чтобы я не ставил свои желания выше того, что правильно, что справедливо. Пап, — Стивен придвинулся к нему и коснулся его предплечья. — Я не собираюсь никуда уходить, я не оставлю ни тебя, ни семью, ни страну. Я лишь говорю тебе о том, что твоё решение предвзятое, но подумай о Тони. О том, что он сын человека, который был твоим другом. Он потерял отца, но сделал всё, чтобы я не потерял тебя. Чтобы тебя не потеряли мама и Джон. Он достоин своего положения, и ты это знаешь. Не сердись ни на меня, ни на него. И на маму тоже, она… очень переживает за нас всех.       Злость Джозефа так же резко сдулась, как и надулась. Он не готов был сдаваться и позволять им крутить шашни у него под носом, но мысль, которую ему подкинул Старк, может, против воли, а может, нарочно, и то, что Стив теперь хотел оставить его здесь, сплелись воедино. Они что, сговорились? Возможно ли такое? Только вот теперь, когда он угробил двадцать пять лет жизни, воспитывая старшего сына для престола, он подумал о том, что у него есть ещё один сын, и он может повлиять на его решение, подвинуть и поменять их местами. Мадре дио, это всё было похоже на магазин. Хочу это, хочу то, они все хотели чего-то и не спрашивали друг друга. Но слова Стива о том, что Тони… как бы то ни было, являлся сыном лучшего друга, давно покинувшего его, что-то открыли в его сердце. Так же нельзя.       — Научился давить, — хмыкнул король и, отбросив газету на стол, откинулся на спинку кресла. Щёки его побагровели, а глаза горели безумным блеском из-за подскочившего враз давления. — Ты знаешь, я ведь могу сделать так, что перестану нуждаться в тебе. Ты у меня не один, — губы его растянулись в ухмылке, — если ты хотел свободы, забирай. Мне такие подачки от родного сына не нужны. Если ты до сих пор не понял, чему я тебя учил и почему я так себя веду, мне… очень жаль тебя. И себя. И твою мать с младшим братом. Если ты думаешь, что мне легко быть жёстким и держать в узде свои желания и желания других, то ты ошибаешься. Меня никто не спрашивал, хочу я так или эдак, твой дед посадил меня на престол, и всё, а я с тобой нянькаюсь. Все двери открыты, а я уже устал ждать, что хоть кто-то поимеет совесть и подумает не о себе, а обо мне, — он передёрнул плечами и отвёл взгляд.       — Меня тоже никто не спрашивал, хочу ли я управлять страной и чего я вообще хочу от жизни, — хмыкнул Стивен. — Я уже привык, что тебе неинтересно то, к чему я стремлюсь, какие у меня могут быть желания. Я не говорю сейчас о личной жизни, только лишь о том, чего я бы хотел добиться, будь я обычным нормальным человеком. Ты прав, я не один, но я не хочу такой участи для Джона. Пусть он живёт нормальной жизнью, пусть учится, чего-то добивается, перед ним открыты все пути. Что есть у меня? Думаешь, я настолько бессовестный и безответственный, сбегу в закат и брошу всё? Я бы хотел, спорить не стану. Кто бы не захотел жить так, как хочет? Выбирать, где, с кем и как. Но то, что я здесь, это не подачка, отец, и мне жаль, если ты так думаешь, если считаешь меня бессердечным болваном, который не понимает, что ты устал и тоже хочешь жить спокойно. Мне жаль. Но Старк останется, не потому, что это моё желание, а потому, что это правильно. Это то, чем я могу отблагодарить его за то, что он сделал для нашей семьи.       Принц отвёл взгляд от отца и подумал о том, что теперь его жизнь изменится. Он и правда заигрался, позволяя себе думать, что ему позволено выбирать, как жить, чего или кого хотеть, и он сам довёл всё до того, что сейчас происходит. Стив не лгал, когда говорил о том, что сейчас личное не имеет значения, ведь Тони на самом деле сделал так много для всей семьи, что было бы низостью лишить его работы только потому, что между ними было. И есть. О том, что всё это не кончилось, принц старался не думать, но те взгляды, те прикосновения в больнице и то, как замирало его сердце рядом со Старком, говорили громче всех слов.       — Что ж, значит, мы поняли друг друга, — ответил Джозеф и потёр запястье. Больше разговаривать с сыном он не желал, пусть делает, что хочет, пусть понимает всё так, как ему говорит понимать уязвлённое самолюбие и желание быть обычным человеком, только вот они не простые люди, и их фамилия обязывает быть теми, кто они есть. — Не тебе решать, кто, что и как, и твои желания учитываться не будут после таких разговоров. Действительно, не дорос ты ещё до решений и престола, и двадцати пяти лет оказалось слишком мало. Да, в этом ты прав, сын, — ехидно усмехнулся он и, посмотрев на загипсованную ногу Стива, с трудом поднялся из кресла. — Спасибо, что позволил побыть мне в одиночестве, — король сделал поклон головой и, взяв газету со стола, направился к выходу из гостиной.       Стив расстроено передёрнул плечами. Почему-то все его разговоры с отцом заходили в тупик, и дело было совсем не в Тони. Между ними никогда не было абсолютного понимания, но в последнее время всё стало ещё хуже, чем было, и принц не мог понять, в чём причина. Он лишь пытался найти тот баланс, который позволит ему смириться с ролью короля, при этом оставаясь обычным человеком, но, видимо, добиться этого не представлялось возможным.       Нога под гипсом ныла и чесалась, а настроение после разговора упало к чертям. Поднявшись, Стивен подхватил костыли и побрёл в свою комнату, чтоб прилечь. Ходить всё ещё было трудно, а действие анальгетиков испарялось уж слишком быстро.       Опустившись на кровать в своей спальне, принц достал телефон и набрал короткое сообщение Старку с просьбой зайти к нему, когда тот освободится.       Через десять минут Тони постучал в покои принца и, услышав тихое «войдите», прошёл внутрь. Он чувствовал себя гадко и мерзко, избегая королевских персон, и теперь, когда пришло прямое приглашение заглянуть на «огонёк», трудно было бы прикинуться глухим или слепым.       Заметив Стива, полулежащего на кровати, он отвесил поклон и встал посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Быть здесь было непривычно и как-то горько, ведь между ними ничего не осталось, а если и осталось, то только и делает, что согревает болью потери.       — Случилось что? — всё же спросил он.       — Присядь, — принц похлопал по месту рядом с собой, а сердце его снова потянуло от ощущения такой необходимой близости. Только сейчас, в эту минуту он понял, как сильно скучал все эти дни по своему дотторе. — Я говорил с отцом, и мы… Не то чтобы это можно было назвать продуктивным разговором, но ты останешься со мной… точнее, моим доктором, если ты этого всё ещё хочешь, — он заглянул в глаза Старка с надеждой и едва уловимым страхом того, что, может быть, Тони уже передумал оставаться во дворце.       Тони ничем не выдал своего волнения и напряжения, охватившего его целиком. Он присел рядом с принцем, смотря ему в глаза, и повёл плечом, именно в этот момент пытаясь вспомнить себя прежнего. Они оба очень сильно изменились за это время. И если Энтони считал себя свободолюбивым, гулящим и никогда ничего не доделывающим до конца, то теперь он, определённо, так не думал. Одно дело, путлять и бросать всё в голове, а на деле двигаться вперёд, и другое, когда уже нет ничего, за что хочется биться. И сейчас…       — Ну… это, наверное, хорошая новость? Если я останусь в живых после его гнева, то, что ж, я рад, — скомкано ответил он, складывая руки на коленях.       — Извини, Тони. В том, что отец злится на тебя, виноват я сам, но я не мог допустить, чтобы после того, что ты сделал… так нельзя, — вздохнул Стивен и нервно потёр свой гипс, который снова не давал сосредоточиться на разговоре. — Иногда мне кажется, что мы с ним говорим на разных языках. Я не понимаю, чего он хочет от меня, не понимаю, как мне вести себя с ним, как найти золотую середину между собой и своим долгом. Но это… это ничего, всё наладится. Рано или поздно отец смягчится, по крайней мере, я очень надеюсь на это. Раньше он был более… понимающим. Последнее, чего я хотел, — это чтобы у тебя были проблемы из-за меня… нас… — он запнулся и нерешительно коснулся плеча Старка.       Вздрогнув, Тони отвёл взгляд в сторону. Сердце его больно сжалось из-за этого «нас», и ему немереных сил стоило удержать фасад безразличия и спокойствия. Ему казалось, что он за это время несколько раз сбросил с себя старую кожу, умирая и воскресая. После смерти отца, которого безумно не хватало теперь, ему было сложно. У Стива какой-никакой, но он всё же был.       — Ты знаешь, даже если он так относится… то это не из-за того, что он плохой, просто… его не учили любить, заботиться и быть… разговорчивым. По рассказам мамы я могу сказать лишь, что он слишком замкнут и думает, что всё вокруг него лежит на его плечах. Когда-то он, возможно, поймёт, что тяжесть можно нести не только в одиночку и что найдутся те, кого не надо заставлять брать на себя ношу, а кто захочет разделить её. Дело не в твоём… нежелании садиться на престол, а в том… что он одновременно не хочет губить твою жизнь и одновременно не знает, как избавить и тебя, и Джона от того, что уготовила вам жизнь. Я не знаю, честно, что взбредёт ему в капо (голову), но не думай, что он не любит тебя, — Старк покачал головой, отрицая такой исход. — Мы… пусть и не ладим, но мы много говорили, ведь нам приходилось контактировать… всё время. И я многое понял из того, о чём он молчит и что скрывает. Всё лежит на поверхности… Стив.       — Я не думаю, что он не любит меня, просто… Ко мне он всегда относился иначе, чем к Джону. Порой мне не хватает разговоров с ним, я иду к нему, но мы не можем… как это сказать… понять друг друга. Я говорю об одном, но отец понимает всё иначе, — принц с грустью улыбнулся и тряхнул головой, отгоняя вспыхнувший ворох воспоминаний. — Не будем об этом. Я рад, что ты останешься, это много значит для меня. А если ты сжалишься и будешь приносить мне анальгетики, то… моё настроение придёт в норму. Знаю, мне предстоит долгая реабилитация даже после снятия гипса, Отто сказал, что нужно будет разрабатывать ногу, а о спорте в ближайшее время придётся вообще забыть. Как и о езде на байке. У нас с Тором кое-что намечалось, но теперь не знаю, эти чёртовы костыли мне так мешают.       — С Тором? — недоумённо переспросил Старк, вспоминая старшего брата Локи, который с первого взгляда ему не понравился своей этой «душа нараспашку», потому что когда-то тогда, в те времена, Тони и сам был таким. — Анальгетики, гипс, — тут же переключился он, чтобы Стив не заметил его нехорошего взгляда и искривившихся губ. — Это… Я буду… ухаживать за тобой, потому что восстановление после такого перелома, как у тебя… действительно будет очень сложным, да и сейчас лучше пересесть на коляску, а не мучиться с костылями, — Тони бросил взгляд на его гипс и провёл ладонью по согнутой коленке, борясь с детским желанием оставить на нём миллион надписей.       — Вот ещё! Никакой коляски! — возмутился Стив, мотая головой. — Я сам. Пусть с костылями, но сам, ещё чего не хватало, коляска, — конечно, для здорового парня, спортсмена, привыкшего к своей силе, и костыли были унизительными, но от коляски принц точно откажется, потому что это уже совсем ни в какие ворота. — С Тором, да, — кивнул он, прослеживая взглядом движение Старка. — Он не только спортсмен и боец, у него ещё есть свой небольшой бизнес. Это интересно, представляешь, Тони, он покупает допотопные и разломанные ретро-авто, реставрирует их, совершенствуя и заменяя детали, а потом продаёт или участвует в выставках. Мы много разговаривали об этом, когда он заходил ко мне в больницу, и у нас возникла идея создать совместный проект, — глаза Стива сверкнули. — Конечно, мне, как члену королевской семьи, нельзя участвовать в полноценном коммерческом партнёрстве, но я могу заниматься этим для себя, в своё удовольствие, а если всё получится, то, пока мне не разрешено будет вернуться в спорт, я могу заниматься этим. Если тебе интересно, то, когда мы начнём, я покажу тебе всё и расскажу, — воодушевлённо пообещал он.       Тони внимательно слушал Стивена и его рассказ о том, что того увлекают старые машины. В голове тут же оформилась мысль, и он решил её озвучить. К чёрту боязнь, Старку хочется быть собой прежним, и пора бы уже слезать с успокоительных. Он не позволит кому-то там украсть внимание принца даже таким образом.       — У меня есть старый отцовский «линкольн» шестидесятых годов, и мы могли бы… отогнать его Тору, или… я могу пригнать его сюда, и, когда тебе станет лучше и ты сможешь передвигаться более свободно, мы можем перебрать его вместе, — брови Энтони приподнялись, и он расплылся в лукавой улыбке. — На заднем сидении этого автомобиля я был зачат, — он рассмеялся и достал из кармана гелевую чёрную ручку, которой оставлял размашистые подписи в медкарточках, и потянулся к ноге Стива, решившись всё же оставить надпись.       — Эй-эй, надеюсь, ты не собираешься написать что-то очень неприличное? — насмешливо поинтересовался принц, наклоняясь и ловко перехватывая запястье Тони. — Ты серьёзно насчёт машины? Я думаю, что это было бы здорово, мы можем начать вдвоём, а если что-то понадобится или возникнут вопросы, мы обратимся к Тору, он профи в этом. Он обещал мне показать последние реставрированные авто, когда вернётся из Монако. Его бои подходят к концу, мы много говорили на тему тренерства и собственной спортивной школы, но пока это только лишь в планах. Знаешь, я думаю, он тебе понравится, Тор очень разносторонний человек, при этом очень простой, с ним можно говорить на разные темы. А когда мы с тобой сможем посмотреть твой «линкольн»? Ми дотторе, у меня вроде бы нет пока важных дел, а ты обещал заняться моим выздоровлением, — настроение Стивена приподнялось, он сам не заметил, как, перескакивая с темы на тему, поглаживал большим пальцем запястье Старка, не разрывая зрительного контакта, чувствуя, как внутри всё теплеет и уже привычно скручивается от желания притянуть этого Дьяволо ближе к себе.       Пальцы, державшие ручку, сжались ещё крепче от лёгких и приятных прикосновений, и Тони пришлось сдаться, оставляя попытку написать что-то очень неприличное на гипсе на попозже. Его слегка коробило из-за этого непонятного воодушевления принца в моменты речи именно о Торе, но он не хотел портить всё паранойей. Ведь не могло же случиться так, что они оба будут пойманы с симпатией к братьям? Нет-нет, так нельзя, да и так бывает только в идиотских книжках. Он посмотрел на их руки, отводя взгляд от красивых голубых глаз, и пожал плечами, вспоминая о том, что в гараже здесь он не хотел бы ненароком встретиться с Джоном, которого избегал всё это время, и пусть тот звонил, писал, и ему иногда приходилось отвечать, он не знал, какой ответ может дать маленькому принцу. Поэтому лучше было бы не заставлять видеть его их вместе, чтобы не накликать новую беду.       — Я неплохо разбираюсь в автомобилях, но стараюсь меньше ездить на таком транспорте, больше доверяя велосипеду, после аварии… там в Нью-Йорке всё круто поменялось, и рисковать снова не возникает желания, — он подмигнул Стиву и кивнул на дверь. — Ну, если у тебя хватит сил преодолеть лестницу, то я могу дойти до дома и заехать за тобой. На «линкольне», чтобы сдуть с него столетнюю пыль. У тебя как раз хватит времени дойти до главных ворот, пока я добираюсь до дома и обратно, — он усмехнулся и перехватил пальцы Стива, крепко сжимая в ладони.       — У меня всего лишь сломана нога, Тони, я не немощный старик, — голос принца должен был прозвучать насмешливо, но прозвучал с едва уловимой хрипотцой, а ладонь его мгновенно отозвалась на прикосновения ответным сжатием пальцев.       Стив перестал улыбаться, ощущая, как сильно тело реагирует на простые невинные касания. Вот сейчас, сейчас уже можно чуть дёрнуть Старка на себя, придвинуться ближе и сделать свой шаг, означающий, что прошлое прошлому и пора снова начать сначала. Но принц не двигался, пребывая в каком-то странном оцепенении, не смея отступиться или шагнуть вперёд. Что будет с ними обоими, если они снова наступят на те же грабли? Всё опять закрутится с оглушительной силой без возможности выбраться из охватившего их безумия.       Не укрылась эта заминка от Старка, и он, не захотев мучить принца, разорвал тесный контакт и, спрятав ручку в кармане пиджака, тайно выдохнул.       — Ну что, я отправлюсь за машиной, а ты… дождёшься меня? — спросил он, смотря вперёд себя.       — Да. Конечно, я как раз… успею спуститься вниз, — кивнул ему Стивен, разочарованно вздохнув и поморщившись от мгновенной потери тепла. — Буду ждать тебя у входа.       — Хорошо, — кивнул Тони и, поднявшись с кровати, пошёл к выходу из покоев принца не оглядываясь.       Минут через десять Стив вышел из комнаты и спустился в холл, морщась от несильной, но ощутимой боли в ноге. Но даже она не могла помешать желанию принца провести весь день за любимым интересным занятием с человеком, о котором были все его мысли.

***

      Стивен ехал по направлению к школе танцев, щурясь от яркого утреннего солнца, а в машине играла тихая ритмичная музыка. За рулём сидел Джеймс, который вёл автомобиль даже слишком осторожно и слишком медленно, отчего принцу хотелось его поторопить.       Несколько дней пролетели словно один, а Стив, занятый вместе со Старком разборкой его «линкольна», казалось, ещё никогда не чувствовал себя лучше, чем в это время. Они не переходили границ в общении друг с другом, и всё, что между ними было, — это касания, специальные или случайные, и долгие взгляды невысказанных вслух чувств.       Сегодня Тони позвал принца в школу танцев, чтобы посмотреть на репетицию детей, готовящих какой-то интересный номер, и чтобы провести вместе время, так как это уже стало нормальным и чем-то обычным в последнее время. Стивен, который пребывал эти дни в приподнятом настроении и совершенно не думал ни о чём плохом, согласился, тем более он собирался потом зайти в спортивный центр, раз уж оказался рядом.       Машина остановилась напротив школы, и водитель помог принцу, открыв перед ним дверь и достав костыли.       — Спасибо, Джеймс, дальше я сам. Если ты понадобишься мне, я позвоню, — сказал Стив, уже приноровившись, опираясь на надоевшие ему приспособления.       — Хорошо, Ваше Высочество.       Зайдя в главный вход, принц сразу почувствовал на себе заинтересованные взгляды и повышенное внимание, и это было скорее ожидаемо, чем нет. Пройдя в холл, он остановился у окна, решив подождать Старка именно здесь, надеясь, что тот появится с минуты на минуту.       Локи, только что подъехавший к школе танцев, вылез из чёрной «ауди» и оглянулся по сторонам. Ему показалось, или хромоногий наследный Роджерс только что зашёл внутрь? Перехватив поудобнее лаковую коричневую сумку на коротких ручках с лежащей в ней формой и разными мелочами, он приоткрыл дверь и, вдохнув полной грудью любимый запах, замечая любопытные взгляды занимающихся утром мужчин и женщин, расписывающихся в проходных листках у Лоры, которая сегодня была без троих неугомонных детей, и выпрямившись, наткнулся на принца, стоящего у окна. Если бы не шарфик, затянутый на шее, было бы видно, как сильно застучала венка жизни. В груди тут же неприятно сжалось, и он, пусть и не желая, но следуя приличиям, сделал поклон, дёргая уголками губ.       — Доброе утро, Ваше Высочество, — выплюнул он, вновь выпрямляясь и всем видом показывая ему своё превосходство.       Стивен, вынырнувший из своих мыслей, наткнулся взглядом на Локи и, несмотря на бурю, взметнувшуюся в его душе от нахлынувших картинок и воспоминаний, сумел всё-таки сдержать лицо и не выдать ни капли из того, что рвалось наружу.       — Да, утро доброе, — принц изогнул бровь и только едва уловимо кивнул, смерив танцора нечитаемым взглядом.       Разумеется, он предпочёл бы, чтобы их встреча состоялась не тогда, когда он выглядел слегка не в форме, костыли стояли у окна, а гипс всё ещё мешал ему двигаться. Но, видимо, у Дио были на него другие планы.       — Как ваша… нога? Лечитесь? Королевский дотторе скачет луговой козочкой при вас? — поинтересовался Лафейсон, окидывая Стивена проницательным и холодным взглядом, делая неспешный и короткий шаг ближе к нему. Локи выглядел так, словно ему наступили на ногу, а он попытался утихомирить себя. Странное чувство, тревога по Старку и их редкие встречи без каких-либо намёков на продолжение «отношений» знатно шатали нехилую выдержку балетмейстера, и он всё равно терпел. Но сейчас что-то в голове перевернулось, и он хотел ударить побольнее, пусть и причиняя боль не только ему, но и себе.       — Ну почему же скачет, — усмехнулся принц, который не мог не почувствовать смену тона и слабость Локи, которую тот так глупо ему показал. — Насколько я знаю, он передвигается вполне обычным шагом, а скачу как раз я: гипс, знаете ли, штука очень коварная, — Стив понимал, что раз уж оказался в подобном, не слишком выгодном положении, то стоит принять это и выйти из положения достойно. — А нога… ничего страшного, это всего лишь перелом, ничего, что нельзя было бы исправить. А как ваша программа? Я слышал, скоро вам предстоит долгое путешествие в Нью-Йорк? — он тоже знал, чем стоит ответить зарвавшемуся танцору.       — Да… насчёт того, что Тони шагает, я с вами соглашусь, на днях мы показывали детишкам несколько интересных шагов из сальсы… — ухмыльнулся Локи, да так ехидно, что заскрипели зубы. Ему хотелось со всей силы приложить принца головой о подоконник, но тогда ему ни Нью-Йорка, ни Старка, ни танцев не видать, как своих ушей. Он мотнул головой и крепче сжал ручки сумки. Высокий, жилистый, красивый и гордый, он сейчас унизился перед этим человеком, радуясь тому, что и тот не сдержался, отвечая и подначивая. — Турне… конечно, — глаза его из светло-зелёных стали тёмно-зелёными, когда он вспомнил, что обещал ему Тони, и Локи на миг показалось, что Стив знает куда больше и что, возможно, они оба насмехались над ним. — Оно не будет таким уж долгим, как хотелось бы мне чуть раньше, но Мадонна решила так, а я не вправе ей перечить.       На это Стивен только ослепительно улыбнулся, впервые за последнее время чувствуя, что у него есть какая-то внутренняя уверенность в том, что Тони сейчас не обманывает его. Шаги, сальса… сейчас принцу это казалось нелепой попыткой зацепить побольнее, но он решительно не давал себе реагировать на это слишком эмоционально. Быть может, дело было в последних днях, во времени, проведённом рядом со Старком, в том, что тот был открыт перед ним, хотя они больше не обсуждали произошедшее в саду. Возможно, стоило, но их мирное и хрупкое уединение Стив не решился рушить взаимными упрёками и выяснением отношений.       — В любом случае я желаю вам творческих успехов, Локи, — сказал принц, всё ещё улыбаясь ему. — Что-то Тони задерживается, он обещал показать, чему научились его подопечные, — он посмотрел на часы и снова перевёл взгляд на своего визави.       Лафейсон кивнул и немного ослабил узел шарфика, давая себе доступ к воздуху. Он ощутил, как всё его наигранное спокойствие летит коту под хвост, и обернулся на хлопок двери, замечая запыхавшегося Старка. Губы его дрогнули, а пальцы крепче сжались на ручках сумки, и он опёрся бедром о подоконник.       Надвигалась либо буря, либо Дио решил пошутить над Тони. Он и думать не думал о том, что Локи сегодня придёт! Мадонна миа, так глупо, безумно глупо. Он откинул растрепавшуюся чёлку со лба и пошёл к ним. Воздух циркулировал в лёгких плоховато, но он не покажет того, как неприятно ему видеть этих двоих вместе, потому что… проклятые руки тянулись в обе стороны, и только сердце рвалось в одну.       — Привет, — улыбнулся он, быстро касаясь плеча Локи ладонью, замечая его напряжение. Он так хотел вернуть чужое доверие, доставшееся ему с лёгкостью и растоптанное с ней же, что теперь боялся сделать неверный шаг, пытаясь быть самим собой, но не давить на него. И тут же посмотрел на Стива, одаривая его лёгким кивком головы, не понимая, как же вести себя.       — Доброе утро, — поздоровался Лафейсон, смотря сквозь Старка, отвлёкшись на тёплое касание. Он этот бой… кажется, проиграл, потому что взгляд Тони говорил куда больше, чем прикосновение, подаренное ему.       А принцу в эту минуту было сложнее всего сдержать маску и не перестать улыбаться, потому что это касание к плечу отозвалось колющим ощущением в сердце, и то, что Тони так вот просто, на глазах у него трогает Локи… чертовски трудно было всё это видеть. Но показать свою слабость и страх? Разве что в чуть уловимом, изменившемся взгляде… Но он моргнул и тряхнул головой, снова приподнимая уголки губ.       — Тони, — Стивен склонил голову в ответном приветствии, куда более тёплом и дружелюбном, нежели в случае с его другом-танцором. — Опаздываешь?       — Я… у меня сдуло колесо, и мне пришлось бежать от Сан-Рено, — вздохнул он, нервно сжимая и разжимая кулак, смотря то на Стива, то на Локи. — Мы… э-э-э… — мотнув головой, он взял себя в руки и расплылся в очаровательной улыбке, не позволяя другим видеть его растерянность и то, какая сейчас ситуация разворачивалась у учеников на глазах. — Нам стоит пройти в зал, чтобы успеть выставить малышей и сделать прогон. Я думаю, Локи, что ты сегодня побудешь судьёй, а я немного покружусь с малышнёй, — он склонил голову набок, закусывая нижнюю губу, и неосознанно, а может, и очень даже осознанно подвинулся ближе к Стиву.       — Конечно, я не против, а уж если ты стерпишь мои замечания, то это будет очень хорошо, — саркастично заметил Лафейсон и, отодвинувшись от подоконника, подошёл к Тони, укладывая руки ему на плечи. Старк напрягся, зрачки его расширились, и он уловил приятный аромат новых духов балетмейстера, теряясь в ощущениях, охвативших его сейчас. Локи придвинулся почти вплотную и коснулся губами его щеки, а Старк громко сглотнул, что не услышал тихого «сволочь», сорвавшегося с губ Лафейсона. Но руки, жившие будто своей жизнью, упёрлись в тугой пресс и попытались оттолкнуть его или… может быть, притянуть ближе? Локи, неправильно поняв этот жест, отстранился и, вскинув подбородок, сверкнул глазами, молча давясь оскорблениями на всех языках мира.       Эта сцена, развернувшаяся перед Стивом, знатно пошатнула его уверенность в том, что он сможет сдержаться и не притянуть Тони к себе, ясно и чётко обозначая границы доступного назойливому Локи. Принц опасно прищурился, но интуиция подсказала ему, что если они сейчас будут перетягивать Старка, как канат, то это не кончится ничем хорошим, а только усложнит всё ещё сильнее. Умоляя себя и свою выдержку не сорваться, Стивен кивнул на открытые двери зала, не позволяя себе даже коснуться Тони, так как понимал, как всё это будет выглядеть со стороны.       — Может быть, мы уже пройдём в зал? Мы с гипсом не против принять удобное положение, — насмешливый тон дался ему совсем уж трудно, но он смог и даже смело и прямо перевёл взгляд с Локи на Старка, потянувшись за костылями.       Тони принял его взгляд всего лишь на секунду и сразу же отвёл его на костыли. Мадре дио, этой штукой Стив позавчера отдавил ему ногу. Он поморщился и, развернувшись, дождавшись пока Локи первым тронется в путь, пошёл следом, искоса смотря за принцем. Сложно было держаться, тем более когда щёку жгло чужим прикосновением, пусть где-то оно было нежеланным, ему всё ещё или пока ещё был приятен Локи. Отчасти он мог даже вспомнить то, что было между ними, но сейчас, когда он хотел только одного: добиться от Стива ответа на свои чувства, рисковать было бы глупо. И пусть в голове всё было непонятно и шатко, сердцу было ясно. Поравнявшись с принцем, Энтони мимолётно коснулся его ладони, крепко сжимающей костыль, и через оглушающий стук сердца в голове зашёл в просторный зал, где их уже ожидали дети.       Ощутив лёгкое касание, Стивен вздрогнул, но не позволил себе реагировать на это слишком очевидно. Он должен окончательно понять, что происходит в голове у Старка, должен увидеть, как тот будет держаться рядом с Локи, которого хотел целовать, а для этого нужно было внимательно следить за ним и дождаться окончания репетиции.       Усевшись на удобный мягкий стул, принц отложил костыли в сторону и принял достаточно расслабленную внешне позу, ничем не выдавая того напряжения, которое сковывало его изнутри, и принялся наблюдать за суетящимся возле детей Тони и, разумеется, за Локи, который стоял в непосредственной близости от него.       Пока Тони расставлял любимых деток по нужным позициям, Локи вился рядом и вставлял свои комментарии. Он тянул внимание Старка на себя, и пока у него это получалось. В работе тот вообще был слишком экспрессивен и думал только о том, как бы сделать всё правильно и чётко, наверное, это какое-то влияние его стихии лекаря, слишком он уж любил слаженность.       Пусть и беспокойный, неправильный, импульсивный, он пытался, и старался, и здесь не уступал балетмейстеру в мастерстве. Учить Тони умел и хотел, а потому изредка шикал на Лафейсона, когда тот вставлял особо колкие фразочки, вызывая не раздражение, но желание стукнуть его чем-нибудь по лбу, чтобы тот не болтал под руку и слушался только его, а не себя самого.       Дело было сделано минут за семь, и он отошёл в сторону, кивая Локи на его законное место внизу сцены. Лафейсон подошёл поближе и проведя очень и очень интимно ладонью по его боку, ловко спрыгнул вниз.       Старк, вздрогнувший от навязчивого внимания и стирания рамок личного пространства, мотнул головой и встал в позу, взмахивая рукой, давая отмашку на включение музыки. Заиграла говорящая песня Пинк Мартини, и он сделал четыре быстрых шага, перед этим скинув с плеч пиджак.       Дети повторили за ним, и Тони, не скрывая широкой улыбки, видя, как белокурая девчушка из младшей группы выбивается из общего ряда, начиная крутить бёдрами, задвигался с ней в такт.       Пристально наблюдая за всем происходящим, Стивен считывал реакцию Тони на прикосновения чертового липнущего к нему танцора, но, хвала Дио, не видел отдачи, которой очень боялся. Старк казался увлечённым танцем, а движения его были настолько соблазнительными, что принц удивлённо вскинул брови, переводя взгляд на детей. Но они-то как раз двигались совершенно обычно, значит, дело было в самом королевском дотторе, пластичном и обольстительном, как сам Дьяволо. Его личный Дьяволо.       Демоны внутри Стива одобрительно захлопали в ладоши, а он не отрывал взгляда от Тони, откровенно любуясь им, смотря на него потемневшими синими глазами. Прекрасный, вдохновлённый, чарующий. Как в ту самую ночь у фонтана, которая навсегда изменила их жизни. И как сильно сейчас принц жалел, что не может повторить тот танец, который завёл их и привёл в ту точку, в которой они оба сейчас находились. Поймав на секунду взгляд Старка, принц изогнул бровь и улыбнулся, облизнув пересохшие губы.       Старк сделал несколько быстрых-медленных шагов, исполняя фигуру сакала, и на пятый, шестой и седьмой счёт, если бы он танцевал с кем-то, вышел на открытую позицию, показывая себя всего, улавливая взгляд принца. Он вздохнул и, махнув рукой, приступая к одиночной партии шагов, посмотрел на парочки детей, двигавшихся ему в такт, повторяющих всё то, что он им показывал и давал, одаривая вниманием. Ему нравилось танцевать, и пусть для дотторе отца это было глупостью, Тони бы точно добился успеха. Кто знает, может быть, сейчас на месте Локи стоял он?       Усмехнувшись этой мысли, он почувствовал, как ловкие руки тянут его в танец и он уже выполняет лёгкое движение из сальсы «бабочка». Мадре дио. Благо, дети повторили за ним с Лафейсоном, не отвлекаясь и не понимая, что это всё значит.       Он перехватил партнёра под левую руку и сделал три стандартных шага в закрытой позиции, следующие четыре были сделаны также в базовом шаге, только он двинулся вокруг Локи. Их ладони были крепко сжаты, музыка стучала в виски, и он будто снова оказался свободным и ничем не обременённым мужчиной, позволяя себе двигаться разнузданно и соблазнительно, при этом не встречая взглядов ни Стива, ни Локи. С последним они понимали друг друга без слов, по крайней мере, в танце, и за правильность действий можно было не переживать, и, когда ладони Локи легли ему на талию, он качнул бёдрами, приподнимая руки, а потом ушёл в полукруг, чувствуя, как жар щекочет тело.       Принц отвёл взгляд и покачал головой. Хорошие воспоминания от их первой зажигательной ночи сменились днём помолвки и показательным танго, едва ли не испортившим всё то, что было дальше. Он не понимал, зачем Тони пригласил его сюда. Чтобы он снова смотрел, как эти двое танцуют? Чтобы видел касания, взгляды, которыми Старка одаривал Локи? Может быть, если бы не сломанная нога, Стив бы сослался на какое-то срочное дело и спешно покинул зал, но сейчас ему по воле судьбы досталась роль зрителя, и он ничего не мог сделать с этим.       Грустно усмехнувшись, он снова посмотрел на танцующих мужчин. Тони двигался, словно гибкая кошка, но всё впечатление портилось наглым партнёром, распускающим свои руки. Стивен смотрел в глаза Старка, надеясь, что тот не разочарует его и не разрушит то хрупкое нечто, образовавшееся между ними. Не ведись, не смотри на него так, как смотрел на меня, не желай его, не касайся слишком интимно, Тони, и я обещаю, что ты не пожалеешь об этом, говорил взгляд принца.       Старк нахмурился, ловя длинный и какой-то заторможенный взгляд принца, и, исполнив последнюю партию шагов, резко отходя от Локи в другую сторону, как того требовал танец, и тихо вздыхая, поклонился детям, счастливо захлопавшим в ладоши. Музыка секунда в секунду прекратилась, и он утёр повлажневший лоб манжетой рубашки. На спине и груди нарисовались потемневшие пятна, и он, бросив мимолётный взгляд на Локи, подошёл к девочке из младшей группы, присаживаясь перед ней на колени. Глаза её, большие, медовые, светились радостью, и она поцеловала учителя в щёку. Энтони рассмеялся и, потрепав её за косички, похвалил, обещая, что она станет настоящей звездой, если продолжит так резко и игриво двигаться и не забросит танцы, а свяжет с ними жизнь. Малышка кивнула и посмотрела на своего партнёра по танцу, показывая ему язык. Энтони покачал головой и почувствовал касание к лопаткам.       — Мадонна, — прошипел он, злясь, что это уже переходит все рамки, и если раньше, когда рядом не было Стива, он не замечал прикосновений и даже был рад им, то теперь они лишь побуждали его ерепениться, не давая видеть всё это. Он поднялся на ноги и, посмотрев на Локи, изогнул бровь, ожидая ответа.       — Ещё прогоним, или они уже готовы? — спросил Лафейсон, не обращая внимания на возмущение, сквозившее в тёмных ярких глазах Тони, придвигаясь к нему ещё ближе, касаясь грудью плеча. — Стоит показать им ещё раз, что следует делать?       — Я… думаю, хватит, — Тони качнул головой и прищурился, делая маленький шаг назад, сжимая руку в кулак, беря себя под контроль.       Видя всё это, Стив позволил себе облегчённо выдохнуть. Дио услышал его, или услышал Старк, но то, что он сейчас наблюдал, говорило о том, что их будущее ещё возможно. Конечно, в глубине души принц ещё сомневался, а едкие неправильные мысли о том, что Тони делает это специально, потому что он следит за ними обоими, грызли изнутри, но Стивен постарался изо всех сил заглушить огонёк недоверия, желая больше всего на свете вернуть себе и своему личному богу безумия шанс на счастливое будущее.       Он махнул Тони рукой, прося подойти ближе.       Старк сглотнул и, обойдя Локи, одаривая его непонятным взглядом, спрыгнул со сцены, подходя ближе к Стиву. Снова утерев пот со лба, он выпрямился и заглянул ему в глаза, вздёргивая подбородок, не понимая, почему его позвали.       — Это было потрясающе, — сказал принц, склоняя голову набок, улыбаясь Тони. — Я вспомнил ту ночь на карнавале. Ты помнишь? Жаль, что я сейчас не могу повторить тот танец, мой друг-гипс не очень обрадуется, — он усмехнулся и покачал ногой, — но… у нас ведь будет время повторить? Скажем, на следующем карнавале? Или… раньше? — произнеся это так, чтобы только Старк мог слышать, Стивен замер, понимая, что это прозвучало именно так, как он думал, что слова шли от самого сердца, являясь одновременно тем самым шагом, который он не мог так долго сделать, и просьбой, и шансом, последним, возможно, для них обоих. Зрачки испуганно расширились, и только усилием воли заставил он себя не отвести взгляд от самых притягательных в мире глаз.       Старк не сразу понял, в чём подвох. Честно, он даже растерялся под этим тяжёлым взглядом, вспоминая танец на главной площади Ривера. Тогда всё было иначе, он был другим, и жизнь не показывала ему задницу, младший брат принца не зажимал его в углах, отец-король не ненавидел так открыто, а он сам не боялся проявления своих чувств и готов был лететь быстрее света, лишь бы только насладиться жизнью. А сейчас от всего того, что было с ним тогда, остались лишь жалкие потухшие головешки. Он снова сглотнул и, потерев грудь, где болело не переставая, кивнул, не понимая, что отвечает на шаг, зато понимая, что даёт своё согласие на танец.       — Я был бы рад, правда, — улыбнулся он, опускаясь рядом со Стивом на стул и касаясь гипса ладонью. — Эта штука ещё долго будет с тобой, но я подожду.       — Я… знаешь, я позволю тебе сегодня разрисовать мою ногу, но только три надписи. Три, не больше, — принц издал нервный смешок, ещё не веря, что всё может быть вот так просто и он нужен Тони, раз тот готов ждать. Танца или всего, о чём они оба могли говорить лишь взглядами.       — Я зайду вечером? — устало, но с какой-то неиссякаемой внутренней надеждой, горящей в глазах, спросил Тони, переводя взгляд с гипса на Стива. Он бы хотел. Зайти. И написать что-то ему на гипсе, довольствуясь этими жалкими крошками внимания к своей персоне. Если б Дио был щедр к нему, он перестал бы мучить, но тот планировал свои издёвки с изощрённостью маньяка, и это пугало. — Чтобы порисовать на твоём гипсе? Но наедине, за закрытой дверью?       Этот вопрос и этот взгляд Старка, казалось, снёс все самые стойкие и железные барьеры, пробил брешь в самоконтроле Стива, и тот, не удержавшись, не обращая внимания на детей и Локи, коснулся его предплечья ладонью.       — Да. Я буду ждать тебя, Тони. Приходи, когда освободишься, — прошептал он, стараясь не выдать зашкаливающего волнения в голосе.       Тони перевёл взгляд на ладонь Стива и улыбнулся, не скрывая на своём лице пронёсшейся бури эмоций. Энтузиазм, открытое желание, смешанное со счастьем, и неподдельная радость, и ликующая в глазах надежда. Та самая важная и нужная. Та самая главная, ведущая его к своему белла принцу. Такому же нужному и главному человеку в его жизни. Открывшаяся ему «тайна» стала основой для дальнейших действий.       — Я приду, обязательно приду, — он расплылся в ещё более широкой улыбке и воодушевлённо взмахнул рукой. — Я постараюсь закончить все дела как можно скорее!       — Тогда я пойду, точнее… побреду по своим делам, — Стивен ответил Тони не менее счастливой улыбкой и поднялся со стула, дотягиваясь до ненавистных костылей. — Зайду в спортцентр, Тор вернулся, расскажу ему о нашей заварушке с «линкольном» и заодно спрошу у него о недостающих нам запчастях. Ты был великолепен, не только дети от тебя в восторге… ми Дьяволо, — шепнул он на ухо Старку. — Я буду ждать, — принц ещё раз коснулся его плеча и поковылял к выходу, ощущая на себе несколько пристальных взглядов. Но его уже не волновал Локи, потому что Тони ответил на его шаг, а значит, они оба на пути к доверию и чему-то очень-очень важному.       Старк вместе с другими провожал его взглядом, не переставая улыбаться. Он потёр место, где только что была ладонь Стива, и обернулся к залу, замечая отчуждённый и колючий взгляд Локи. Где-то глубоко встрепенулась совесть, вина, но он отогнал их подальше, желая разобраться с этим много позже, а пока он не хочет портить себе то, что выстроилось.