Шепот Дьявола

      Стив сидел в кресле и нервно постукивал пальцами по столу, на котором лежали фрукты, несколько сэндвичей с ветчиной, бутербродов с красной рыбой, закусок и пирожных, стояли сок, бокалы и бутылка красного полусладкого итальянского каберне 1910 года. Принц окинул придирчивым взглядом стол, уже думая, что слегка переборщил — всё же никто из них не говорил о свидании. Хорошо хоть свечи не поставил, а то обстановка была бы совсем давящей. Он чертовски боялся всё испортить, а этот лёгкий импровизированный ужин наталкивал на вполне определённые мысли.       — Мадре дио, ну что же так долго? — пробормотал Стивен, поглядывая на часы.       Старк вылез из-за распушившихся вишнёвых деревьев и ухмыльнулся своему идиотизму. Он мог бы зайти через дверь, но желание совершать глупости пересилило все его адекватные мысли. Да и не смог бы он в таком состоянии думать о том, чтобы не воспользоваться возможностью и не показать Стиву, что он всё-таки Ромео. Ромео, который влюбился раз и на всю жизнь. Оправив лёгкую рубашку с коротким рукавом, он зажал букет розовых калл в зубах и полез по решётке наверх. Перемахнул через перила балкона, и сердце его начало буянить, а руки задрожали, и от этого было не скрыться. Наверное, с цветами он переборщил? Или нет? Что скажет принц? Посмеётся над ним? Усмехнётся над его душой романтика или поймёт?       Цепляясь к самому себе, Энтони снова оправил на себе рубашку и тихонько отодвинул штору, входя в покои принца. Взгляд его остановился на Стиве, и он не смог удержать слегка смущённую, но неожиданным образом развязную и нахальную улыбку. Как это всё уместилось в одно, он и сам не имел понятия, но, когда приметил накрытый стол, тревоги отпустили: Стивен тоже ждал и тоже волновался. Наверняка так и было.       — Привет, — поздоровался он второй раз за день и, протянув букет, перевязанный светло-розовой ленточкой, принцу, поклонился. — Мама заставила заниматься садом и я… задержался, — сознался Тони, чувствуя себя не мужчиной на пороге тридцати лет, а пятнадцатилетним подростком, желающим оправдаться за столь поздний визит.       Стив принял цветы с расширившимися от удивления глазами. В его жизни случалось всякое, но букетов ему ещё никогда не дарили. Он даже на несколько секунд выпал из реальности, прикрыв глаза, втягивая едва-едва ощутимый аромат цветов.       Очнувшись, принц отложил цветы на стол и взглянул на Тони так, будто видел его впервые. Может быть, так оно и было, может быть, теперь он смотрел на него совершенно иначе, более взволнованно, с капелькой страха и огромной надеждой.       — Спасибо, — несмотря на гипс, Стивен всё же встал, опираясь одной рукой о спинку кресла. — Я… подумал, что ты не успеешь зайти домой и проголодаешься, и вот… — кивок в сторону стола, — это так, ничего особенного, но… Я ждал тебя.       — Я… спешил как мог и… ничего не ел, — Тони покивал, смаргивая наваждение, и помог Стиву усесться обратно, а сам, пристроившись рядом на стуле, утёр руки салфеткой. Волнение распространилось повсюду, но было приятно. Давно он не бывал… в таких ситуациях, а по поводу цветов — Старк решил дарить Стиву их намного чаще, потому что его удивление и щепотка радости вызывали улыбку. Он оглядел стол и, схватив бутерброд, надкусил сразу половину. — О-ох… — нервы заставляли его жевать всё, что не приколочено, а в обществе принца, так вообще, ему казалось, что никаких жвачек не напасёшься, а надо таскать за собой холодильник.       — Рад, что угодил, — усмехнулся принц, дотягиваясь до бутылки и разливая вино по бокалам. — Я вот тоже не ужинал, вернулся недавно, — давно, очень давно, но ему и крошка в рот не лезла от волнения. Подвинув один бокал Старку, Стивен тоже взял бутерброд, позволяя себе немного расслабиться, хотя напряжение не отпускало его.       Мадонна! Да он чувствовал себя так, будто на первом свидании, на первом, самом желанном свидании с парнем, что прятался от родителей в его комнате.       — Детали для машины будут у нас через пару дней, и Тор напрашивался в гости, чтобы посмотреть, как он выразился, на то, что мы вытворяем с этим чудесным авто, — принц улыбнулся, делая глоток вина.       Тони отпил из бокала и, отставив его на стол, посмотрел на принца, не зная, как бы выразить всё в словах.       — Это хорошо, что Тор поможет, но… я всё забывал спросить, а в интернете про это информации не так много… и… он же помолвлен? Или? Это слухи? — он спросил это непринуждённо, хотя заметил, что Стив понял, за что и почему Старк переживает. И, чёрт побери, ему не было стыдно за свою несвоевременную ревность.       Принц, разумеется, понял, но сдержал улыбку, решая не выдавать ликующей радости и не смущать Тони, который, кажется, и так был смущён. Внутри всё скручивалось и пульсировало от внезапного ощущения восторга, что его ревнуют, но Стивен лишь кивнул, делая вид, что ничего такого в этом вопросе нет.       — Да, он помолвлен с очень милой девушкой, её зовут Сиф, и она тоже занимается автомобилями. Я уже познакомился с ней, и она правда очаровательная, — ответил он, всё же с интересом поглядывая на Старка в ожидании его реакции.       — Ну, Мадонна, спасибо тебе, — свободно выдохнул Энтони, всплёскивая рукой, и засунул остатки бутерброда в рот, широко улыбаясь Стиву. Выглядел он комично, принимая свою прежнюю маску, но отчасти боясь расслабиться до конца и ляпнуть что-то не то, что обязательно приведёт их к тому, чем всё кончилось или началось, ведь ему хотелось, чтобы сначала и как в первый раз. Ничего и никого, одни они на белом свете и… та же непроходимая гуща из обстоятельств.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — Стивен улыбнулся и, потянувшись, накрыл его руку ладонью.       Жест был одновременно таким простым, обыденным, но его самого словно тряхнуло высоким электрическим разрядом. Смешно, глупо, и, скорее всего, потому, что вся ситуация, весь ужин, цветы… напряжение висело в воздухе, но ни Стив, ни Тони пока не спешили начинать откровенные разговоры.       Пальцы принца прошлись по запястью Старка, остановились на пульсе, отсчитывая, потирая участившееся биение венки. Он поднял глаза, встречаясь со взглядом своего Дьяволо, а демоны внутри него затихли в ожидании ответного прикосновения.       Перехватив его руку, Тони поднёс её к губам и поцеловал костяшки пальцев, которые ещё недавно были разбиты после аварии. То чувство страха вновь проникло в душу, и он зажмурился, покрывая пальцы лёгкими и спокойными поцелуями, пытаясь заполнить плохое хорошим. Вот такой вот странной молчаливой близостью. За всё это время они оба натерпелись такого, чего никому не пожелаешь, и, наверное, это стало тем самым полюсом, от которого надо отталкиваться, чтобы понимать, как на самом деле они дороги друг другу. Как страшно потерять покой и близкого. Коснувшись губами фаланги указательного пальца, Старк неслышно вздохнул.       Щёки Стивена вспыхнули ярко-алым румянцем, губы приоткрылись в желании что-то сказать, но слова застряли в горле, а голос словно не слушался его. Первый раз. Это было словно впервые, словно не было этого почти года отношений, хождений по грани. Сейчас всё было так же, но иначе, совсем по-другому. Более желанно, более волнующе, более… по-настоящему сильно.       Принц молчал, но слышал, как оглушительно громко стучит сердце, как усиливается желание наконец сделать то, о чём он думал каждую чёртову минуту этого дня и всех последних дней, проведённых рядом с Тони. Страх всё ещё скручивал его изнутри, но он больше не мог выносить этой сладкой пытки.       Потянув ладони Старка к себе, Стив сначала коснулся ими своих щёк, давая ощутить жар, исходящий от них, а потом прижался к ним и немного потёрся, ласкаясь, как большой кот, которому очень нужны были эти прикосновения. Ещё пара мгновений, и он уже оставлял влажные следы на пульсирующей венке жизни, тяжело дыша, и продолжал ласкаться к рукам Тони, цепенея от смеси страха, нежности и необходимости показать то, что он чувствует, без лишних слов.       Тело Старка буквально воспламенилось от этих прикосновений. Он приоткрыл потемневшие глаза и из-под опущенных ресниц посмотрел на Стива. Слов и не было, да и при всём желании их, наверное, не нашлось, поэтому он уловил настроение, витающее в покоях, и немного подался вперёд, левой рукой оглаживая скулу принца, касаясь пальцами дужки уха, интимного местечка за ним и шеи.       Правая рука была в плену его тёплых розовых губ, даривших успокоение и одновременно целую бурю эмоций. И это было намного лучше, чем то, что было у него с сотней любовников. Поцелуи. Энтони настолько сильно по ним соскучился, что готов был сбросить с себя всю одежду и дать волю рукам и губам только лишь для них.       Уловив мимолётный взгляд Старка на своих губах, принц сдался, окончательно капитулируя перед Дьяволо, сгубившим его душу. Ангелом, вознёсшим его до небес, показавшим, как это, когда вот так… когда на тебя смотрят так голодно, так желанно, когда у самого нет больше сил, чтобы бороться, да и зачем? Нужно только придвинуться ближе, привлекая Тони к себе, нетерпеливо, слишком порывисто усаживая его к себе на колено и наконец делая то, чего хотелось больше всего: быстро коснуться губами губ, сначала нежно, будто спрашивая разрешения, а в следующую секунду, получив более чем понятное согласие, жадно ворваться в его рот, прикусывая губы, скользя языком по жаркой тесноте, прикрывая глаза и позволяя себе выдохнуть, может быть, слишком шумно, не сдерживая всепоглощающего облегчения.       Руки Тони обвили сильную шею Стива, и он прижался к нему всем телом, пытаясь устроиться удобнее, чтобы не разрывать такой тесный и интимный контакт. Губы к губам в желанном поцелуе, и ни одной мысли о том, как будет дальше, потому что уже всё равно, он готов быть даже тенью, потому что без него жизнь не жизнь, а воздух пропитан стеклярусом, и дышать жутко больно.       — Ми белла, — выдохнул Старк, касаясь уголков губ поцелуями и снова нападая на его рот своим. Он кусался, прихватывал губы, был жаден и голоден до ответных ласк, царапал его спину через тонкую ткань и чувствовал себя в этих руках словно на райском облаке.       — Ми Дьяволо, ми аморе, — ответный шёпот в тишине комнаты, и снова поцелуи, и ласки, и скользящие ладони по груди Тони, расстёгивающие его рубашку.       Принц пытался остановить себя, но не мог, он плавился под умелыми руками, а губы Старка доводили его истерзанную сомнениями и тоской душу до полной капитуляции.       Когда с пуговицами было покончено, Стивен начал спускаться дорожкой поцелуев по открытой, беззащитной шее, оставляя следы и укусы, несильные, но ощутимо-горячие, влажные, добираясь до соблазнительных горошин сосков, и лишь на секунду отвлёкся, шумно вдыхая сладкий аромат духов, смешанный с запахом цветов и сада, вечернего воздуха и чистоты. Лизнув левый сосок, он прикусил его, и перед глазами поплыло, когда принц почувствовал, как вздрагивает под его руками Тони.       — Мадре дио, — прошипел Тони, сжимая пальцы на его плечах до боли. Он поёрзал и упёрся коленкой Стиву между ног, опираясь ступнёй о пол. Кресло было узким, и их поза была неестественной, но такой близкой, что менять ничего не хотелось. Он прогнулся в пояснице, запуская левую руку ему в волосы, и слегка надавил, давая понять, что он может продолжать. Уловив мягкое покусывание, Старк застонал и, запрокинув голову, зажмурился, сгорая от желания, насиловавшего душу.       Стив прикусил правый сосок, сразу же зализывая место укуса, чуть ли не скуля от удовольствия. Ещё бы ниже, коснуться губами солнечного сплетения, обвести языком очертания пупка… но поза не позволяла, и принц разочарованно застонал.       — Мы можем… принять более… удобное положение? — не без волнения в голосе спросил он, инстинктивно боясь всё испортить.       К тому же чёртов гипс значительно уменьшал его маневренность, сковывая движения, в то время как ему хотелось бы быть более активным и показать Старку всё, о чём он думал и что чувствовал.       — Ох-х-х… ты же теперь… вечно носишь за собой свой гипс, — разочарованно вздохнул Тони, смаргивая с себя наваждение, ломавшее волю. Он заглянул принцу в глаза и мотнул головой. — Я разложу тебя даже на таком маленьком кресле, если ты этого захочешь, — жарко прошептал он, пробегаясь пальцами по его груди, растягивая покрасневшие от поцелуев губы в ухмылке.       — Я хочу, — откровенно, жарко, глаза в глаза, ответил ему принц, ногтями впиваясь в его лопатки. — Я хочу, Тони. Тебя. Всего тебя. Быть с тобой. Быть… твоим, — щёки Стивена пылали, но взгляд был прямой, уверенный, в нём не было ни шанса на то, что можно сейчас отступить.       Они не переходили грань. Никогда. Но сейчас это было тем, чего принц отчаянно хотел, тем, что должно было случиться с самого начала, тем, что правильно, что имеет значение: показать, как сильно ему нужен Тони, показать доверие, открыться полностью, совсем, душой, сердцем и телом, чтобы навсегда, чтобы ни шага назад.       — Только со мной? Со мной, да… со мной, — так отчаянно и настолько сурово произнёс Тони, что вопрос истёрся сам собой. Он потянул принца на себя, жадно врываясь в его рот языком и расправляясь руками с рубашкой. Он готов был сорвать с него всю одежду зубами, разорвать её в клочки, лишь бы коснуться обнажённой кожи, лишь бы сильнее и теснее, чтобы воздух заискрился от вырывающейся наружу горечи, перемешавшейся вместе с чувством полного удовлетворения, такого справедливого, что взорвало бы весь мир. И Старк прижался губами к его обнажённой шее, царапая ногтями плоский живот, проникая правой рукой в его штаны, сжимая напряжённый член через ткань белья. Шипяще выпустив из себя воздух, он изогнулся и действительно разложил Стива на кресле, сдёргивая с него остатки одежды.       — Я с тобой и никогда… никогда, ми белла принц, не смогу уйти. Моё всё принадлежит тебе, — быстро шептал он, покрывая его грудь поцелуями, сжимая пальцами бугорок между ног, лаская головку.       — Мне не нужно ничего без тебя, — сдавленно и хрипло выдохнул принц, запуская руку в волосы Тони, выгибаясь навстречу его губам. — Ничего. Корона, страна — всё это… это… без тебя ничто, ми аморе, — перед глазами сверкали белые пятна, но поза сковывала ответные действия, давая возможность только теребить волосы, а свободной рукой скользить по его плечу, судорожно впиваясь в кожу ногтями.       Стив терялся в ощущениях, он одновременно желал и давать, и получать, боясь, что снова всё это исчезнет, и даже сейчас в таком неудобном положении движения его были порывистыми и жадными. Он не отрывал глаз от Старка, запоминая, отпечатывая эти моменты в памяти, хотя голова уже кружилась, а низ живота пронзали острые спазмы наслаждения.       У Старка в ушах застучали африканские барабаны из-за слов Стива. Он думал, что никогда подобного не услышит, и сейчас, лаская его тело, показывая, насколько он может быть преданным и честным не только с ним, но и с самим собой, он понял: так и должно было быть. Сломав пополам и поставив на колени, подняться с земли, держась за руки.       Он приподнял ноги Стива и стянул с него бельё, отбрасывая его в сторону. Поцелуями пробежался по внутренней стороне бедра и забросил ногу в гипсе себе на плечо, чтобы в процессе, не дай бог, не навредить. Пальцы Тони нырнули в рот принца, потом в свой, и он, немного приподнявшись, коснулся ими напряжённого колечка мышц, размазывая влагу.       — С тобой дышу… ла миа страна каса (моя странная семья), — выдохнул он, касаясь губами его плоского живота, расцеловывая кубики пресса. — Ла миа анима (моя душа).       Принц зашипел, и обивка на кресле, в которую он вцепился, порвалась с оглушительным треском. Он не признается, нет. Не скажет Старку, что это впервые. Что в университете у Стива были контакты с мужчинами, но это была игра не в те ворота. Не так. Не отдавая себя.       Не скажет, потому что это слишком откровенно, как будто полностью отдать себя, как будто сейчас решается что-то очень важное, последний барьер между ними, последняя тонкая грань без права на ошибку.       — Ты для меня всё, ты… больше, ми мондо (мой мир), — задыхаясь, прошептал Стивен, подаваясь на сводящие с ума пальцы, стараясь принять всё, что Тони может ему дать.       Пусть непривычно, пусть сейчас он чувствует себя как никогда уязвимым и открытым, но принц хотел, чтобы Старк стал для него ещё ближе, как можно ближе, если такое вообще возможно. Он никогда не относился к сексу, как к акту неземной любви, но вот сейчас, в эту минуту, Стив думал, что всё происходящее в этот момент безумно важно для него, что это запомнится надолго… очень надолго.       — Мадре дио, хорошо-то как… — выдохнул Старк, толкаясь уже двумя пальцами, не давая себе и ему передышки. Он думал, что свихнётся сейчас, потому что раскрывшийся перед ним Стив, сильный и большой, такой, казалось бы, властный и волевой, отдавался в лихорадочно горячие руки без какого-либо стеснения. Только то, что он зажимался, дрожал и выглядел слегка испуганным, заставляло Энтони тормозить на поворотах. Он ласкал его внутри нежно и осторожно, надавливая на бугорок простаты, давил на него под яичками, одновременно перекатывая их в ладони, и почти лежал на нём, шепча что-то бессвязное, рассказывая о своих чувствах так, словно все двадцать семь лет молчал, скрываясь за лицедейскими масками.       — Никогда не думал я… ми белла, что буду так близок к тебе, — делился он, продолжая двигать пальцами внутри, оглаживая гладкие стенки, тихо выдыхая между короткими поцелуями туда, куда только мог попасть. — Настолько близок… тогда… в детстве я ненавидел тебя за твою трусость… а теперь не вижу без тебя своей жизни. Ты моя… эпидемия, заставляешь меня плавиться нел дьяболико фламма (в дьявольском пламени).       Стивен задыхался, извивался под касаниями, его обжигало смесью непривычного дискомфорта, несильной, но ощутимой боли и удовольствия, которое проникало в каждую клеточку тела, вспыхивая ярким искрящимся огоньком. Он хотел ответить, сказать, что сейчас для него происходит что-то волшебное и важное, но вместо слов из горла донёсся только сдавленный стон и шипение, и он крепче вцепился в рвущуюся ткань кресла, постыдно думая о том, что едва ли продержится долго от новизны ощущений.       — Я… я… думал… о тебе тогда, раньше… в детстве… — охрипшим голосом выдавил принц, сильно прикусывая губу, чтобы немного отвлечься. — Хотел… Видеть твои глаза… я их запомнил… Глаза. Блеск. Невероятные. Спустя столько лет я… вспомнил тебя. Сразу же. В тот… — он выгнулся навстречу, не сдерживая вскрика, когда пальцы Старка коснулись особо чувствительной точки, вызвав фейерверк перед глазами. — В тот момент… перед окном, в саду… Я видел твои глаза. Тогда или в детстве я… влюбился в тебя. Не мог отвести взгляда, Тони, я не… Прошу, давай же, сейчас, — умоляюще застонал Стив, скребя ногтями по креслу.       — Моё сокровище… моё самое… желанное чудо… мой самый важный… человек, укравший моё сердце так… бесстыдно, — зашептал Тони, наваливаясь на него сверху, прихватывая его губы зубами, целуя самозабвенно, пропадая от тех слов, которые услышал от него. Он едва не захлебнулся своими ответами, но поцелуй был откровеннее всего, ведь так не бывает и никогда не должно было быть. Они тонули друг под другом, задыхаясь от невысказанных чувств, и хотели стремиться к большему, общему, только теперь не убегая друг от друга, а стремясь навстречу.       Он быстро вытянул пальцы из Стива, напоследок касаясь затвердевшего бугорка внутри его тела, и, разведя свои бёдра, упираясь коленями в кресло, приставил головку к раскрытому входу. Старк не переставал ласкать его рот языком, прижимать загипсованную ногу к себе, поглаживая её свободной рукой, и толкнулся на всю длину, сразу же наполняя собой.       Не сдержавшись, Стивен вскрикнул, но тут же, устыдившись того, что ведёт себя как девчонка, больно прикусил губу, впиваясь ногтями в плечи Тони.       Это было действительно ощеломляюще для него. Слишком много, слишком наполнено, контраст боли и наслаждения взрывался внутри, не давая принцу нормально дышать. Но отступать поздно, тем более совсем не хотелось.       — Двигайся, Тони, давай, мне… хорошо, — прошептал Стив, с трудом беря под контроль своё тело, призывая расслабиться, отдаться полностью, потому что чувствовал: Старк знает, что правильно, и знает, что для них обоих этот момент значит.       И Тони двинулся. Плавно, расслабленно, врываясь внутрь него так, как хотел бы врываться всё это время. Стенки расходились под его напором, пропуская глубже, и он застонал, упёршись лбом принцу в плечо. Отдышавшись немного, давая привыкнуть, Старк ускорился, выводя бёдрами круги, добавляя некоторую искру в их первый настолько тесный контакт. Он дышал Стивом и представлял его своей падающей звездой. В тот самый день он загадал им много счастья, и, если это всё приведёт их к исполнению наивного желания, он был ни разу не против. Только и ждал этого.       Скользя влажным животом по животу, входя и выходя в него, изредка сотрясаясь от судорог, он любил Стива. Не трахал, не ебал, а любил так, как должен был любить человек, дорвавшийся до желанного. Его пальцы сжимались на бёдрах, частые вздохи срывались с губ, капельки пота стекали по волосам, и он был настолько горяч, что можно было подумать о простуде или какой-то лихорадке.       — Ты моё всё, — снова прошептал Энтони, впиваясь пальцами в его бёдра, начиная двигаться намного быстрее, проталкиваясь глубоко внутрь Стивена.       — Скажи мне, — принц даже не пытался сдержать рвущиеся наружу слова. — Скажи, что тебе… не нужен никто… что ты мой… Скажи, Тони, прошу тебя, мне… нужно знать… — он дышал часто, грудь вздымалась сильно и быстро, бисеринки пота выступили на висках, а чёлка прилипла ко лбу.       Стив ощущал себя сумасшедшим, но самым счастливым, прогибаясь навстречу сильным толчкам, обнимая Старка, беспорядочно скользя губами по его шее, груди, оставляя укусы и лёгкие, невесомые поцелуи.       Он потянулся к пульсирующему члену с вязкой смазкой на кончике, но тут же отдёрнул руку, чувствуя, что так только приблизит финал ещё скорее.       Тони сначала испугался того, о чём говорит Стив, ведь получается, между ними всё ещё нет того, что было раньше. Безоговорочного доверия, и теперь ему придётся убеждать принца поверить словно самому себе. Он покрыл его лицо быстрыми щекотными поцелуями, стирая губами капельки солоноватого пота, шумно вдохнул его аромат и прижался лбом ко лбу, не переставая при этом двигаться и касаться нужной точки в нём.       — Мне только ты нужен, Мадонна миа, не будь… глупцом, ми белла принц, — прохрипел он, въезжая на всю длину и выходя по головку. — Только твой я и ничей больше, мне… мне никого не надо, кроме тебя, — он сжал его член в своей руке и задвигал пальцами в такт толчкам, подгоняя его за собой. Ведь в Стивене было так узко, жарко и очень приятно, и это доводило до пика.       — Люблю тебя, я… люблю, ми Дьяволо, я для тебя, только… для тебя… — глаза принца закатились сразу же, как он ощутил прикосновение сильной ладони Старка к себе.       Это было сильнее его. Сильнее всего, что он испытывал ранее, голова кружилась, спазмы становились всё интенсивнее. Сложно сказать, что подвело Стива к грани: слова, такие необходимые, такие сладкие, отзывающиеся в каждом движении Тони, или сами движения, иступленные, словно впервые они касались друг друга. Ладони жгли кожу, судороги скручивали низ живота, заставляя принца неконтролируемо извиваться, насаживаясь сильнее, почти до основания, чтобы больше, чтобы ещё ощутимее.       Ещё несколько движений, точных попаданий по простате, и Стив громко вскрикнул, срываясь на долгий протяжный стон, забрызгивая руку Старка белыми горячими каплями, сжимаясь так сильно, пульсируя на нём, царапая до крови его лопатки, не отрывая взгляда от его глаз.       Сорвавшись вслед за ним, размазывая белёсые капли по пульсирующему члену, Тони выдохнул ему в губы:       — Только ты во мне.       Его затрясло ещё сильнее, когда Стив сжался вокруг него, когда его короткие ногти обеих рук впились в кожу, оставляя мелкие ранки, и когда он крепко прижал его к себе, касаясь ладонью груди, где чётко и сильно билось сердце. Тони всё заполнял и заполнял принца собой, срываясь на короткие всхлипы и толчки, двигаясь сам собой, и плавал в вязком клейстере расслабления, не веря в то, что он теперь имеет все права на этого невозможного и упёртого муло. Любимого, красивого и сильного, но всё равно муло. Такого круглого муло, что можно сойти с ума. Он больше никогда его не отпустит. Больше никогда не позволит сомневаться в себе. И больше никогда и ни за что не предаст своих чувств.       Несколько минут понадобилось Стиву, чтобы немного прийти в себя и перестать стискивать Тони в крепких объятиях, прижимая к себе. Тяжесть чужого тела приятно согревала, он выдохнул, всё ещё находясь не в состоянии собрать мысли в кучу.       Казалось бы, обычный секс, но для принца эти минуты обрушились огромной лавиной из смеси разнообразных эмоций и ощущений, и он был не в силах пока совладать со всем, о чём думал. Слишком много и слишком ошеломляюще.       — Цветы завянут без воды, — невпопад пробормотал Стивен, касаясь губами лежащего на нём Старка. — Как раньше, да? По решётке.       — Это всё Шекспир, Стив, — прошептал Тони, смотря на него из-под опущенных ресниц, лаская взглядом. Губы его касались груди, и он улыбался, не сдерживаясь. Сердце стучало быстро и сильно, и это единственное, что вызывало в нём некоторый страх, ведь нельзя так любить, что ломаются рёбра. Что будет, если их снова разведёт по разным берегам? — А цветы… я поставлю их в вазу, когда уложу тебя в постель, а потом… останусь с тобой до утра и выйду из покоев через входную дверь, — он ляпнул, не подумав, да только, когда подумал, было поздно. Им до сих пор нужно скрываться, и Энтони мысленно уже подписался на то, что будет вечной тенью принца.       Последние слова отдались сумасшедшим биением сердца в груди принца. Так не бывает, так просто не может быть. Он не верил, когда Старк пришёл к нему, не верил, когда касался его ладони, не верил даже несколько минут назад, отдавая всего себя, что Тони согласится быть с ним вот так вот, скрываясь в тени. А сейчас он услышал всё это, это завуалированное обещание и неверяще распахнул глаза, пытаясь понять, что только что произошло.       И тут наконец до упрямого и круглого муло дошла одна простая истина. Стоило столько пройти, столько испытать, набить столько шишек, чтобы понять то, что лежало на поверхности.       — Тони, посмотри на меня, — тихо сказал Стивен, чуть приподнимаясь в кресле, чтобы видеть глаза Дьяволо, а голос его звучал впервые за последнее время уверенно и без страха. — Ты будешь оставаться со мной каждую ночь. Каждую. Ночь. Ты у меня, или я у тебя, здесь, во дворце, у тебя дома, в садовом домике или на краю света — неважно. Ты будешь входить через дверь, только если сам не захочешь размяться и поскакать по решёткам, — он улыбнулся, но взгляд его был серьёзен. — Я не стану больше играть в эти игры… мы не станем. Здесь все и так знают, что происходит между нами, а если и не знают… так узнают. Хватит. Я не хочу прятаться в собственном доме, а если кто-то не согласен… я не отступлюсь. Нам не обязательно афишировать перед всей страной свои отношения, да так и не получится, но специально прятаться я не хочу. Единственное, чего бы я не хотел, — так это того, чтобы это всё отразилось на тебе и твоей репутации, на твоей работе. Но решать за тебя не стану. Что ты… об этом думаешь? — принц заглянул в глаза Старка, ровно и размеренно выдыхая.       Старка посетило точно такое же удивление. Он уставился на принца, не скрывая этого во всё ещё тёмных глазах, и медленно кивнул, не зная, зачем это делает. Он поверил в ту же секунду, что принц… настроен решительно и не станет прятать его в башенке за семью замками, а будет с ним всё время, давая и получая взамен много больше, чем раньше. Ведь для Тони остаться в тени значило… стереться в пыль, а этого он не хотел. Не хотел умирать из-за кого-то, а хотел жить для кого-то. Такая вот странная натура. Страдать страдал бы и мучился, загибался и задыхался, но в данное время стоял бы за спиной, следуя незаметной тенью по углам мира.       — Я думаю… что это дьяболикаменте елеганте офферта (дьяволски шикарное предложение), — просипел он, касаясь пальцами чистой руки его пухлых губ, слегка оттягивая нижнюю. — Я хочу… переспать с тобой везде, где только можно, в каждом уголке этого нехорошего, но важного места, что подарило мне тебя, — пробормотал Энтони, водя большим пальцем по губе, не отрываясь смотря в глаза Стивена. — Хочу, чтобы стены знали, что ты мой, я твой и что мы больше никогда не перейдём тонкую черту «больно». Они должны знать, потому что больше я не стану тебя терять. И они должны свыкнуться с этим, как бы им этого ни хотелось не знать. Слышишь? Я хочу, чтобы… каждый миллиметр дворца, каждая его пылинка знали о том, что я не боюсь. Больше нет, и мне не стыдно любить тебя, и, если люди будут кричать мне в спину плохое, я не стану их слушать, потому что… у меня есть ты, — он провёл подушечкой по уголку его рта и, склонив голову набок, потёрся кончиком носа о его нос. — Давно нужно было это сделать, но я вёл себя… как ребёнок, веруя в то, что ты… изменил мне. Сильно болел тогда я, но теперь нет, теперь ты мой, весь. Слышишь? Ил мио интимо анджело (мой сокровенный ангел), — прошептал он, улыбаясь половиной рта.       — Прости меня, — прошептал Стив, запуская ладонь в его волосы, осторожно и нежно перебирая влажные пряди. — Я сам должен был раньше понять, что за любовь и за тебя стоит бороться, а я был слеп, не видел, что могу потерять гораздо больше, чем страну или корону, которые мне не нужны без тебя. Ты появился в моей жизни, Тони, и всё изменилось. Ты спленденте стелла (яркая звезда), которая зажгла во мне то, что потухло ещё в детстве. Я будто проснулся от долгого сна, когда ты вернулся в Белиспонду. И теперь я никому не позволю тебя отнять, никому, слышишь? Отцу придётся принять это, потому что я не смогу без тебя, — тихо произнося эти слова, принц не отводил взгляда от глаз Старка, впитывая в себя каждое его движение, каждый жест, не давая усомниться в том, что теперь всё будет по-другому.       — Моё сокровище, мой мальчик, — шепнул Тони в ответ, улыбаясь глазами, расцветая в его руках, как камелия, вновь становясь самим собой. Конечно, ему стоит ещё сбросить старые лепестки, позаботиться о сорванных листочках, но дальше будет лучше, они оба заласкают свои раны, оба помогут жить и смогут жить. Закалённые. — Ты… как спящая красавица? Нет, спящий красавец, только как-то странно выходит… неужто я принц? Статный, красивый и горделивый, у которого всё в его сильных руках? — он прищурился и цапнул его за кончик носа, а потом резко отстранился и упёрся ладонями в плечи. — Ми белла, я ведь шёл за тем, чтобы изрисовать твой гипс, а вышло так… что мы переспали! Это уму непостижимо, — он качнул головой и обхватил его за шею, крепко стискивая в объятиях. — Надеюсь, ты знаешь, что я рассчитываю отнюдь не на три надписи.       — А ты уже решил исписать всю мою ногу? — фыркнул принц, расслабленно выдыхая и прикрывая глаза. — Когда ко мне пришла идея с ужином и вином, я тоже… рассчитывал не на три надписи, но получил гораздо больше того, о чём думал, — его ладони скользнули вдоль лопаток Старка, прижимая его совсем-совсем близко. — Мои демоны сыты, а с ними такое случается редко, и только тогда, когда ты рядом, ми белла Дьяволо, — он улыбнулся, оставляя влажный след поцелуя на плече Тони. — Чего не скажешь обо мне, ведь мы так и не поужинали. Я предлагаю нам разлепиться, пока мы окончательно не склеились, привести себя в порядок и поесть. Можно попросить у Хэппи даже чего-то более существенного, чем пирожные и бутерброды, и забраться в постель. Как тебе такая идея?       — Сейчас я решил исписать тебя всего целиком, — шепнул Тони, неожиданно, находя себя очень и очень голодным. — И не только фломастерами, которые спрятаны в кармане моих брюк, но и своими губами и руками, — он улыбнулся, обводя большими пальцами напряжённые соски, и лизнул его за ухом. — Но сначала мы будем есть. Долго и нудно будем жевать то, что позволит нам жевать Хэппи, а после я разделаюсь с тобой на постели, чтобы тебе было очень и очень хорошо, — его язык скользнул по шее и ниже по ключице, и он, приподняв голову, поцеловал Стива в губы, обещая, что обязательно исполнит всё то, о чём говорит. — Забраться с тобой в постель одна из самых лучших идей. И она мне правда… нравится, потому что… я никогда от тебя не отлипну.       — Звучит невероятно заманчиво, — улыбнулся Стивен, пропуская через себя волну за волной приятного возбуждения. — Я ещё подумаю над тем, как донести до отца и… Джона то, что мы с тобой вместе. Они поймут. Я надеюсь, что поймут. Но всё это оставим на завтра, а пока, — он приподнялся в кресле, принимая более удобное положение, продолжая одной рукой удерживать Тони, — душ, ужин и кровать. И ты. Это всё, чего я сейчас хочу, ми белла.       Старк зажмурился при упоминании младшего принца. Его сердце зашлось в неконтролируемом ритме, а пальцы сжались на груди Стива. Ну вот, а он уже и забыл о том, что должен был сделать… или не сделать. Чувство страха коснулось его обнажённых лопаток и зашкрябало в затылке, а что теперь будет? Он откажется от предложения, и Джон не станет заменять Стива? Даже не попытается коснуться всей этой королевской чепухи? Мадонна.       — Стив… Джон… он… э-э-э… — Энтони не находил ни одного слова, чтобы объясниться перед принцем и оправдать его младшего брата.       — В чём дело? — непонимающе посмотрел на него принц, чуть морщась от липких ощущений.       Старк прикрыл глаза и прижался лбом к его лбу.       — Он предложил мне интим… за то, что будет тебя заменять, пока ты выздоравливаешь, — он умолчал о своей надежде на «дальше» и замер, боясь получить удар или что-нибудь ещё похлеще.        — Он… что сделал? — как-то заторможенно переспросил Стивен, а глаза его моментально расширились от понимания.       Это уже переходило все рамки и границы его понимания, потому что брат никогда себя не вёл так… безрассудно. Осознание того, что Джон пошёл на такую низость, как шантаж, больно кольнуло сердце Стива, который не терял надежды на то, что вот-вот брат оттает к нему и между ними снова всё станет как прежде. Но время шло, Джон так и не разговаривал с ним, а теперь ещё и это…       — Я поговорю с ним, Тони, — тихо сказал принц, стараясь не показать, как сильно его задел поступок брата. — Я поговорю и… буду надеяться, что он меня услышит.       — Он хотел купить меня, — подначил его Старк, чувствуя себя в достаточной мере уязвлённым и униженным, да даже оскорблённым. — Хотел… Меня всего и… пытался украсть поцелуй. И снова и снова.       Стив промолчал, только складка между его бровями стала глубже, а взгляд ещё печальнее. В одно мгновение перед ним пронеслись картинки счастливых воспоминаний детства и юности, проведённых рядом с Джоном, их игры, занятия, уловки брата, на которые принц всегда вёлся, уроки у Чарльза, тихие вечера в библиотеке с кружками какао и увлекательными рассказами дяди Стефана.       Время прошло, они выросли, но… неужели между ними совсем ничего не осталось? Стивен скучал, ему не хватало общения с братом, но нужно ли это Джону? Или теперь всё разрушено из-за их связи с Тони? Горько было осознавать, что брат поступил именно так за его спиной и даже не захотел поговорить с ним.       — Я разберусь, — коротко ответил Стив.       — Тебе жаль? — спросил Тони, выгибаясь кошкой в его руках, смотря так, как никогда ещё не смотрел. Покорно, учтиво, с тем самым уважением, которое прятал за насмешкой.       — Он мой брат. Конечно, мне жаль, Тони, — покачал головой принц, тяжело выдыхая.       — А если бы я согласился? — поинтересовался он, проводя ладонями по его плечам. — Если бы он захотел, он мог бы заломить мне руки и сделать то, что требовалось, там, в больнице, на лестничной площадке. Он… не виноват в своих желаниях, просто не умеет добиваться желаемого, — что-то тёмное разгорелась в глазах Старка. — Просто… на твоём месте сейчас мог быть Джонни, маленький принц, который не уступает тебе ни в чём… Тебя это не пугает? — он вздохнул, коснулся пальцами его носа и обвёл излом брови. — Я бы не смог, наверное, хотя в первую секунду поймал себя на мысли, что ради тебя готов лечь даже под твоего младшего братишку.       — Перестань. Я не хочу об этом говорить и даже думать, — резче, чем хотелось бы, ответил Стив. — Твоя ирония здесь неуместна, потому что то, в какой ситуации мы оказались с Джоном… Он взрослый, но ещё ребёнок. А ты сейчас… мне не нравится то, о чём ты говоришь. Я в состоянии сам решать свои проблемы, и из-за меня не стоит так… действовать. Только если ты сам этого не хочешь, — глаза его опасно сощурились, а в душе заскребли кошки.       Принц совсем не понимал, чего сейчас добивается Старк, который не мог не видеть, что ему неприятна эта тема, а поступок брата больно терзает его сердце.       — Я не думал, что это заденет тебя, — честно сознался Тони, открыто смотря ему в лицо, отстраняясь достаточно. — Ты его обидел, а он решил получить то, чего ты его лишил. И ты подумал, что… мальчишка отступится? Этот вопрос надо решать иначе, — он покачал головой и, развернувшись к Стиву спиной, вжимаясь лопатками ему в грудь, взял со стола бокал с вином, делая небольшой глоток.       — Готов выслушать твои идеи насчёт того, каким же образом это можно решить, — отозвался Стив, которому совершенно не нравился этот разговор, и то, как говорит обо всём этом Старк, тоже не нравилось.       Но свои мысли на этот счёт принц решил оставить при себе, не желая сейчас портить то, что они с таким трудом снова обрели.       — Если ты приласкаешь меня и если прекратишь хмуриться, мы поговорим об этом в более… м-м-м… приятной обстановке, и я не буду нервничать из-за всего этого и считать себя шлюхой, которую можно захотеть и взять и которой можно манипулировать из-за чувств, — пробормотал Тони, дёргая обнажённо плечом, прижимая бокал к пылающей щеке.       — Мне всё это очень не нравится, — честно признался Стивен, обнимая и утыкаясь лбом в его затылок. — Я думал, что Джон остынет, и у него это пройдёт, но, видимо, я ошибался. Я не знаю, как тебе это объяснить, это… сможешь ли ты понять меня? Ты единственный ребёнок в семье, а мы с ним… мы были близки. Ты ведь знаешь: с отцом мои отношения никогда не складывались гладко, а с Джоном нас многое связывало. Мы проводили много времени вместе, между нами была связь, конечно, с годами она слабла, так как меня часто не было рядом: учёба, потом дела, но… Я не думал, что сейчас всё зайдёт так далеко. Мне бы не хотелось терять его, но если так будет и дальше… Джон это не просто парень, которому я могу пойти и дать в морду за то, что тот клеит моего бойфренда, понимаешь? Здесь всё сложнее.       — Ты же мой защитник? — Старк подался назад, отставляя бокал на стол, и обхватил Стива за голову, изгибаясь, заглядывая ему в глаза. Пальцы прошлись по чувствительным точкам у коротких жёстких волосков на шее, и он двинул бёдрами, не зная, каким образом объяснить Стиву то, что его тревожит. — Зачем же бить ему морду? Даже я не смог ударить его, хотя кулак зачесался, — прогиб в пояснице стал настолько ощутим, что у него заломило в ногах. Руки принца скользнули по обнажённой груди, цепляя пальцами соски, и он зашипел. Жест был ненарочным, просто Стив пытался подвинуть его ближе, чтобы не соскальзывал, но в Энтони вновь натянулась пружина. — Я хочу, чтобы до него дошло, но мои слова пролетают куда-то мимо. Он не слышит, не замечает того, что я его игнорирую, и это… наводит меня на определённые мысли, — он покусал нижнюю губу, ёрзая на бёдрах Стива увереннее, быстрее и горячее. — Ему нужен не я, а кто-нибудь… с кем он… Ох-х-х… Ми белла, ты ведь знаешь, что у него никогда и никого не было?       — А ты… откуда об этом знаешь? — принц старался не поддаваться на его уловки, но движения Старка едва ли способствовали этому.       В паху уже сладко ныло, а щёки окрасил яркий румянец. Перехватив Тони так, чтобы тот перестал елозить по его члену, Стивен укусил его за плечо и хрипло спросил:       — Так откуда? Сам рассказал? И что мы можем сделать, не предложить же ему пойти и переспать с кем-то, чтобы стало легче? Перестань дёргаться, ты меня… сбиваешь… с мысли.       Тони качнулся в его руках, расставляя ступни шире, и, упёршись в пол, толкнулся задницей на член. Он и сам не знал, какого чёрта делает, но факт того, что ему туда упирается кое-что сладкое и гладкое, слегка напугал. Он свистяще выдохнул и лизнул его пальцы, перехватывая ладонь, поднося влажную руку к своему напряжённому члену.       — Он целовал меня… неумело, неловко, был влажным, боязливым, и ещё тогда я понял, что я… просто громоотвод. Попался под руку. Новое лицо. Может, даже слишком красивое, — он усмехнулся и толкнулся в расслабленную ладонь Стива, усиливая трение с его членом. — Надо… просто… у меня есть идея, но не сейчас. Давай, сожми пальцы, упёртый муло-о-о…       — Мадре дио, что ты… О-о-о. — принц послушно и крепко обхватил твёрдый ствол, начиная медленные движения, инстинктивно вскидывая бёдра, и зашипел, чувствуя, как Старк прижимается к нему слишком близко, невыносимо упругими ягодицами потираясь о его напряжённый и уже влажный член.       Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым, а голова пошла кругом от одной только мысли, что он так близко к Тони, так близко к тому, чтобы войти в него, взять, сделать своим. Рука на обжигающей плоти сбилась с ритма, начиная более резкие, отрывочные движения.       — Дьяволо! Ты такой горячий… так хочу тебя, — прохрипел Стив, впиваясь зубами в шею Старка.       Старк передёрнул плечами в предвкушении пытки, и ему стоило огромных усилий оторвать себя и перевернуться к нему лицом. Он обхватил его бёдра коленями, прижимая их, и, ни слова ни говоря, стиснул два члена вместе, начиная ритмично двигаться, шумно вздыхая и покрывая поцелуями блестящие от пота виски и лоб принца. Вот так, так хорошо, и большего не надо. Тони двигался тягуче, сладко, словно покорял Стива. Пальцы скользили по твёрдым членам уверенно, намного увереннее, чем он ёрзал задницей, и сердце его пело открыто и громко.       — Хоти меня, ми белла, — шепнул он ему на ухо, обжигая кожу.       — Да ты просто седученте вольпе астута (хитрый соблазнительный лис), — немного разочарованно пробормотал принц, поддаваясь навстречу ласкающей ладони.       Фантазия уже нарисовала картинки того, что бы он сделал с Тони и обязательно сделает, как только чёртов гипс не будет в этом помехой, а пока… придётся играть по правилам.       Покачав головой, Энтони усмехнулся. Движения стали плавными, словно текли по реке. Он не ускорялся, доводил и себя, и Стива до грани медленными и точными движениями, лаская и потирая уздечку его члена большим пальцем, размазывая вязкую смазку. Ему было так приятно и так горячо, что он боялся не стерпеть и спустить намного раньше, чем принц. И здесь начиналась лёгкая борьба. Губы его коснулись чувствительного места за ухом, прихватили нежную кожу, оставляя засос. Он опустился ниже, вылизывая шею и ключицы, вдыхая в себя аромат соли и духов, и ухмыльнулся, чувствуя дрожь сильного и мускулистого тела.       — Лис ещё не раз проведёт тебя в постели, — мурлыкнул он, вплетая пальцы свободной руки в волосы на его затылке, и, резко дёрнув голову Стивена назад, с болью и удовольствием впился зубами в кожу возле кадыка.       Принц содрогнулся всем телом, вскидывая бёдра, пропуская несколько ударов сердца в безмолвном крике, настолько это было возбуждающе, что чуть не довело до самого пика.       — Нечестно, м-м-м? — глаза закатывались от удовольствия, но он принял эту странную игру, намереваясь сделать так, чтобы Тони сдался первым.       Пальцы Стива заскользили по его позвоночнику, надавливая на чувствительные точки на пояснице, заставляя прогнуться, а потом он опустил ладонь ещё ниже, оглаживая внутреннюю сторону бёдер, ненавязчиво, едва-едва касаясь ощутимо пульсирующего и сжимающегося отверстия так, чтобы это казалось лишь лёгким поддразниванием, лаской, прикосновением к самому сокровенному. Пальцы второй ладони принц облизнул и сильно ущипнул Старка за сосок, контрастируя на нежных касаниях у входа и ощутимым пощипыванием возбуждённых сосков.       Вскинувшись бёдрами вверх, выскальзывая из собственной ладони, Тони вздрогнул, но не подал и виду, что его такие прикосновения пугают. Не сказать, что кто-то не лизал у него там, но пальцы… члены… Нервно сглотнув и упёршись лбом Стиву в плечо, он приподнял задницу и сжался, улыбаясь широкой и злобной улыбкой. Крепче сжав в ладони стволы, двигая кулаком только на головках, скользя ими друг о дружку, цепляя ногтями кожу на члене Стива, он перестал улыбаться, чувствуя, как пальцы проходятся по сжатому колечку мышц, лаская и даря не боль или что-то неприятное, а ощущение… будто утешающее, ненавязчивое. Выдохнув носом, он оторвался от созерцания широкой груди и заглянул принцу в глаза.       — Я будто воскресаю каждый раз, когда ты касаешься меня, — прошептал он и облизал губы, прогибаясь в пояснице, позволяя ласкать себя там. — А ты? Что… чувствуешь ты? — он протиснул свободную руку под себя и сжал его мошонку, катая твёрдые яички в ладони, лукаво щуря глаза.       — Я… я… — Стивен задохнулся не в силах ответить, чувствуя, что сильный спазм скручивает низ живота, и, если Тони не перестанет так делать, всё кончится быстро… слишком быстро.       Он всегда гордился своей выдержкой и без лишней скромности считал, что может продержаться достаточно долго, но Старк рушил его убеждения каждым своим движением, каждым касанием, поцелуем, словами. Рядом с ним принц не мог сдерживать себя, всё было очень слишком, ощущения накрывали с головой, сверкая разноцветным маревом искр перед глазами.       — Никогда раньше я не… — прикусить язык, чтобы не проговориться. — Никогда я не чувствовал себя так, как с тобой, — прошептал Стив, впиваясь пальцами обеих рук в ягодицы Тони, сжимая и разводя их, притискивая сильнее к себе, теряя голову от вот-вот подступающих судорог. — Горячо. С тобой горячо, я сгораю в твоих руках.       — Горишь? — Энтони с силой закусил нижнюю губу и почувствовал металлический привкус крови на кончике языка. Он был готов сорваться сейчас, но сделал то, чего не делал раньше. Изогнувшись дугой, по-кошачьему прогибая поясницу, очень крепко сжал члены и начал кружить бёдрами, танцуя на Стиве, смотря ему в глаза, не отрывая взгляда от мутной голубизны, обрамлённой светлыми ресницами. Он приглашал, но не давался и был самим собой сейчас, простым и лёгким на подъём, быстрым, жарким, несносным манипулятором, наглым и хитрым, и это было лучше всего, ведь танцевал он только для принца вот так. Открыто, безрассудно, от души и от сердца. Пальцы скользнули по головке его члена, отжимая крайнюю плоть, и проехались по уздечке, а он с громким стоном запрокинул голову, качая бёдрами и двигая плечами в такт играющей в голове мелодии. — Гори… сейчас… со мной… — застонал он, резко опускаясь на его ладони задницей с тихим шлепком.       И принц сорвался. Его затрясло сильно, ощутимо сильно, пальцы до синяков впились в бёдра Тони, железной хваткой прижимая к себе, пах свело сладкой, долгожданной судорогой, но, прежде чем белые капли успели выплеснуться в ласкающие ладони, он дёрнулся, приподнимаясь, чтобы сомкнуть зубы и губы на шее Старка, и надломленным низким голосом прохрипел ему на ухо:       — Сейчас же. Гори. Со мной.       Тони последовал за ним секунду в секунду, обмякая и сотрясаясь в его сильных руках, которые никогда не обидят и всегда защитят. Он думал, что сойдёт с ума, когда от копчика до последнего шейного позвонка прошёлся ввинчивающийся внутри тела спазм, когда в животе что-то разошлось и раскрылось, разрывая пружинку в клочья своим давлением. Его ладонь обожгло, а всё вокруг смешалось, и он не смог даже выдохнуть нормально, просто прижался приоткрытым ртом к шее принца, застывая в немом крике и расходясь знойной тропической жарой по ним обоим, будто заражая лихорадкой.       Стивен ощущал себя подростком, впервые познавшим радости секса. Иначе он не мог объяснить то, почему его так сильно ведёт от близости Тони, а удовольствие, разделённое надвое, уносит разве что не на небеса.       — Я когда-нибудь привыкну к тому, что с тобой всегда через край? — хрипло усмехнулся принц, стараясь выровнять сбившееся дыхание. — Знать не хочу, где ты набрался этих штучек, но они определённо действуют на меня, как фейерверк, — его руки успокаивающе скользили по лопаткам и позвоночнику Старка, а сам он улыбался, словно последний идиото.       — Ревнуешь? — прохрипел Тони, устраиваясь на его груди удобнее, забывая и о душе, и о еде, они просто посидят, а потом дела или не дела. — Не привыкнешь, перче седерси су ун вулкано семпре коме ла прима волта (потому что сидеть на вулкане всегда как в первый раз), — усмехнулся он, снова сжимая его в стальных объятиях. — Я скажу тебе кое-что, ладно? А ты сам решишь, что… делать.       — А если и ревную? — принц фыркнул и прихватил губами мочку уха Тони, касаясь её горячим влажным языком. — Ну поделись уж своей идеей, ми теста брилланте (гениальная голова), — он чуть отстранился, давая им обоим возможность дышать свободно.       — Не идея, Стив… А моя страшная правда, — нагнетая ужасу, тихо произнёс Тони, заглядывая ему в глаза из-под опущенных ресниц, не давая лукавой мимолётной улыбке скользнуть по губам. — Я… хотел сказать, что с тобой у меня всё вот так… впервые. Меня многие любили, хотели, многому я научился, но… влюбился только здесь. На родине. В этом невыносимом страшном месте с тонкими и расписными стенами, где каждая мышь знает, какого цвета бельё я сегодня надел, и… я учусь с тобой быть, жить, дышать и делиться, ведь я ужасен в быту, просто ты ещё не знаешь этого, а ещё… — он прикрыл глаза и выдохнул ему в рот: — Лучше, чем ты, никто и никогда меня не целовал, и я никогда не отдавал кому-то всего себя.       Стивен смотрел на него нечитаемым взглядом, и только сбившийся ритм сердца и приоткрытые губы выдавали всю степень волнения. Внутри него пели ангелы, а демоны танцевали вокруг, падали на колени и поклонялись своему Дьяволо, обещая все сокровища мира, свою верность и любовь.       — А если я скажу тебе, что для меня это тоже… впервые? — тихо и вкрадчиво спросил принц, проклиная себя за вспыхнувшие румянцем щёки, свидетельствующие о его смущении. — Я не влюблялся, я даже… не искал долгих отношений, потому что все, кто мне встречался, были не те… не теми, кого я хотел видеть рядом. Когда я впервые увидел тебя после стольких лет, я даже сейчас помню тот день в саду, — Стив прикоснулся к щеке Старка, проводя большим пальцем по его скуле, заглядывая в единственные в мире такие яркие глаза. — Была ли это влюблённость с первого взгляда, или магия, или ещё что-то, что я никогда не смогу объяснить, я не знаю… Но внутри сразу что-то щёлкнуло, и уже тогда я был твоим. И это впервые для меня, это пугает, обескураживает, но мне хорошо, мне нужно, и я не смогу без тебя, Тони. Совсем.       — Каждую ночь на двоих и поцелуи под луной? — прошептал Тони, удерживая рвущиеся наружу чувства, только глазами выдавая весь спектр, всю ту бурю, что рвалась из него. Он и думать не думал, что у них… что они… что вот так, и всё. И больше никак. Связало, а развязать никак. Это потрясающее ощущение надобности кому-то, которого Старк так долго искал, наконец запрятало его в кокон из ласк и тёплых слов Стивена, и то, что это всё более чем взаимно, лишь виделось ему подарком. Дио не подвёл, Мадонна услышала молитвы, и теперь всё в их руках. — Я схожу с ума, когда ты смущаешься, — неожиданно добавил он, повторяя его жест рукой, касаясь пылающей щеки, и растянул губы в счастливой и довольной улыбке. — Красивый, невероятный, один… самый-самый.       — Сегодня было слишком мало поцелуев, не думаешь? — принц потянулся к нему, накрывая его губы своими, начиная целовать неторопливо, не яростно и страстно, не жадно и голодно, а бережно, тягуче, чтобы ощутить всю прелесть неспешных ласк и то, что теперь не нужно торопиться, чтобы быть друг с другом.       Теперь всё будет по-другому. У них есть время, желание учиться и изучать, каково это — быть рядом так, когда не нужно спешить, не нужно прятаться и исчезать в предрассветной тени, есть время только для них двоих, и это время Стивен не собирался никому отдавать.       Обхватив его шею руками, Тони принял и ответил на поцелуй, спокойно и медленно, следуя чужому ритму, подстраиваясь и учась будто заново. То, что принц целовался, как… как… Бог, да простят его ангелы, отзывалось в груди разгорающимися заново углями. Он хмыкнул в поцелуй и решил, что как только они смогут, то обязательно поднимутся с этого узкого кресла, а пока можно завернуть на третий круг, проголодаться и испачкаться ещё сильнее.